Всё началось в тот день, когда Нин Бувэнь остановился на ночлег в доме Вэнь Дуодо.
Изначально он рассчитывал лишь переночевать, однако хозяин жилья, как выяснилось, спал в настоящем гробу, а всё нормальное постельное белье убрал с глаз долой. Бувэню ничего не оставалось, кроме как вытащить матрасы с одеялами и самому обустроить себе спальное место.
Расправляя простыню, он не удержался от праздного разговора:
— Я знаю, что ваша сверхчеловеческая конституция постепенно подстраивает привычки под повадки настоящих вампиров, — заговорил Нин Бувэнь, разглаживая складки. — Но мне вот что любопытно: вы принимаете эти побочные эффекты от чистого сердца или поддаетесь физиологическому и психологическому давлению?
Он прекрасно помнил: как его собственные игральные кости при частом использовании провоцировали мутации, так и большинство особых конституций несли в себе побочки разной степени тяжести. Для обладателей сверхчеловеческих способностей это было особенно очевидно.
Обладатели конституции оборотней приходили в возбуждение при виде полной луны, вампиры наотрез отказывались от термически обработанной пищи, а носители ангельских черт испытывали непреодолимое желание беспрестанно творить добро. В сообществе игроков эти странности обсуждали регулярно.
— И то и другое, — поразмыслив, ответил Вэнь Дуодо. — Когда моя конституция закрепилась, я просто не смог спать в обычной постели. Тесная, мрачная атмосфера гроба дарит мне чувство безопасности. Изначально я пытался цепляться за привычки нормального человека, но это выходило боком: тело протестовало. В итоге, чтобы облегчить себе жизнь, я окончательно перенял вампирский уклад. Зато теперь я насквозь понимаю природу своей силы и обратился с ней намного увереннее. Посмотри на игроков с конституцией призывателей: разве они не из кожи вон лезут, чтобы выстроить идеальную связь со своими демоническими зверями или растениями?
Суть была одна и та же.
А вот случай самого Нин Бувэня встречался куда реже. Его уникальные способности обладали колоссальной мощью, однако почти не влияли на личность и привычки. Игроки с подобным типом конституции на ранних этапах гибли пачками, да и встречались крайне редко, отчего их без разбора сваливали в категорию «особых».
Говоря простым языком, сверхчеловеческие, призывательские или магические конституции походили на задачник с готовыми решениями: иди по проторенной дорожке — и гарантированно обретешь силу. Любой шаг был расписан, чужой опыт помогал избегать ловушек.
Особые же конституции напоминали олимпиадные задачи с подвохом. Тот, кто улавливал суть, с ходу получал высший балл, а остальные безнадёжно тупили или пытались действовать топорными методами, колоссально отставая в развитии.
Вот только Нин Бувэнь относился к той редкой категории людей, которые щелкали такие задачи как орешки. Его прогресс поражал: едва ступив в Мир Пандоры, он за кратчайший срок обошел легионы ветеранов и без единой остановки рванул к вершинам рейтинга.
— А у вас, вампиров, есть какие-нибудь слабые места? — с живописным любопытством спросил Нин Бувэнь. — В Легионе Ной из-за культурных особенностей народилась тьма-тьмущая таких, как ты. Хочу разузнать подробности заранее, чтобы потом не сесть в лужу.
— Ты слишком много о них думаешь, — серьезно посмотрел на него Вэнь Дуодо. — Даже если перед тобой предстанет князь вампиров, в лужу сядет кто угодно, только не ты.
— От таких комплиментов я прямо смущаюсь.
— Я лишь констатирую факт, — отрезал Вэнь Дуодо.
В комнате повисла тишина. Разговор явно зашёл в тупик.
— Впрочем, у нашей конституции сильные и слабые стороны выпячены одинаково ярко, — первым нарушил молчание Вэнь Дуодо, решив делиться информацией дальше. — В байках полным-полно чуши. К примеру, будто вампиры теряют рассудок при виде свежей крови. На такое способны разве что самые низшие твари. Любой, у кого есть хоть капля разума, держит свои инстинкты в узде. А начиная с уровня графа, они и вовсе могут обходиться без крови и жить как обычные люди.
«Ого, а вот это любопытно, надо запомнить», — подумал Нин Бувэнь.
— Вампиры невероятно быстры, но уступают в выносливости игрокам с конституцией оборотней. Впрочем, для обычного человека это не минус. А вот если искал настоящее уязвимое место... У вампиров паршивый слух.
— Паршивый слух? — удивился Нин Бувэнь. — Серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул Вэнь Дуодо. — Наш слух остаётся на уровне рядового человека. Мы прекрасно видим в темноте, наш взор легко распознаёт пульсацию вен под кожей, обоняние обострено, клыки остры как бритва. Но слух не меняется вовсе. Просто на фоне прочих гипертрофированных чувств этот изъян никто не замечает.
* * *
Воспоминания померкли.
Нин Бувэнь разглядывал иссохшего, похожего на обтянутый кожей скелет вампира, и в его голове окончательно сложился пазл.
Перед ним стоял далеко не рядовой кровосос. Тварь измывалась над ним с одной целью: погрузить в бездну отчаяния и сломать волю, чтобы превратить в кровавого слугу.
Создание обращённых слуг было для вампиров обычным делом. Этот метод позволял подчинить волю человека, не повреждая его разум. Слуга сохранял сознание, но при этом хранил абсолютную верность хозяину и без колебаний отдавал за него жизнь.
По мнению Нин Бувэня, эта способность превосходила любые редкие карточки кукол-марионеток. Те были дефицитом, требовали прямого контроля и лишали жертву собственного мышления. А вот вампирский ритуал выглядел настоящей имбой.
Впрочем, у такой мощи имелся существенный изъян: сотворить пакт удавалось лишь тогда, когда жертва находилась в состоянии полного морального истощения и безысходности. Именно поэтому вампиры предпочитали приходить на помощь людям в моменты смертельной опасности. Спасённый искренне верил, что лишь «отрабатывает долг», и даже не подозревал, откуда в его душе взялась эта фанатичная преданность.
Очевидно, тварь нацелилась сделать из него очередного верного пса.
Но почему?
«Я ведь играю роль слабенького охотника на демонов, — размышлял Нин Бувэнь. — Для вампира такого уровня моя смерть или жизнь вообще не должны иметь значения. Однако он только что выбрался из-под земли и вместо того, чтобы разведать обстановку или утолить голод на людях, упорно преследует недоучку-охотника, который даже не пытался на него напасть. Это нелогично».
Вывод напрашивался сам собой: кровососу нужен был не сам Нин Бувэнь, а его статус охотника на демонов. И чем слабее этот охотник, тем идеальнее кандидатура.
Окончательно осознав причину погони, Нин Бувэнь почувствовал, как стремительно тают его силы. Время утекало.
Если он рассчитывал прикончить вампира без применения карт предметов, у него оставалась всего одна попытка. В противном случае придется рисковать разоблачением перед другими игроками и выкладывать козыри. В любом случае путь к отступлению у него имелся, так почему бы не рискнуть?
Нин Бувэнь резко остановился.
— Ну что, побегал? — Вампир с видимым удовольствием разглядывал тяжело дышащего охотника, продолжая нагнетать страх: — Я вопьюсь клыками в твою шею и буду пить твои жизненные силы капля за каплей.
Его истощённое лицо и без того выглядело жутко, а произнесенные в глухой ночной тишине слова способны были довести человека со слабым сердцем до инфаркта.
Нин Бувэнь изобразил крайнюю степень ужаса. Его губы дрожали:
— П-пожалуйста... Если тебе нужна кровь, я приведу тебе девственниц! Сколько угодно! Только пощади!
— С какой стати мне верить охотнику на демонов? — Визгливый скулёж ничуть не тронул вампира. Он слышал подобное сотни раз.
— Это правда! Клянусь! — с отчаянием воскликнул Нин Бувэнь. — Сколько укажешь, столько и достану, только не убивай!
— Смешно, — ухмыльнулся вампир. — Раз так, давай заключим кровавый пакт. Станешь моим слугой — тогда и поговорим о доверии.
Лицо Нин Бувэня исказилось от ужаса и сомнений. Охотник на демонов, принявший пакт вампира, обрекал себя на мучительную гибель от святого отторжения.
— Нет... Я умру! Я давал клятву в церкви!
— Освященные охотники действительно гибнут от пакта, — вампир наконец оскалил длинные клыки. — Но в тебе почти нет божественной искры. Ты жалкий недоучка. Отторжение будет, но я не дам тебе сдохнуть. Помучиешься немного — и только.
Чем сильнее боль и безысходность, тем выше шанс на успех ритуала. Вампир просчитал всё до мелочей. Ему нужен был марионеточный охотник, чтобы беспрепятственно проникнуть в святилище и добраться до Земель наследия.
При всей своей ненависти к людям вампир вынужден был признать: святоши из церкви чертовски сильны, и пойти на них влобовую у него не хватит ресурсов. Прежде он уже пытался подчинить настоящих охотников, но те умирали от обратного удара святой магии прямо во время ритуала. Это привлекало внимание церкви, на него устраивали облавы, и в последний раз ему едва удалось уползти и зарыться в землю, чтобы зализать раны.
— Я... я... — Нин Бувэнь медленно опустил голову, обнажая шею, словно сдаваясь под тяжестью безысходности.
В лунном свете изгиб его шеи казался безупречной мишенью.
Вампир неторопливо подался вперёд. Стоит лишь вонзить клыки и запустить ритуал — и при удачном раскладе он получит верную ищейку. Раньше, на пике сил, его магия была слишком тяжела для слабовольных людей, но сейчас, ослабевший и истощенный, он идеально подходил для этого слизняка-охотника.
Кровосос приближался. В этот самый миг Нин Бувэнь бесшумно зачерпнул ладонью придорожную пыль и грязь.
Как только клыки коснутся кожи, он швырнет грязь в глаза твари, задержит дыхание и нанесет удар. На таком расстоянии снести башку истощенному вампиру острой сталью — пара пустяков.
Гордыня — ещё один очевидный изъян вампирской братии.
В свое время Чэн Юйсюэ подарил Нин Бувэню несколько когтей Сяо Бая. Эти лезвия резали плоть как масло; расправиться с полудохлым монстром им вполне под силу. Главное — выверить момент.
Слух у вампира никудышный, но остальные чувства обострены до предела.
Сначала ослепить, затем отсечь голову.
Нин Бувэнь сжал кулак. Из-за потери крови его дыхание становилось всё более поверхностным, имитируя агонию.
Вампир окончательно потерял бдительность.
Пора!
— Откуда здесь эта дикая собака?!
— Защищайте епископа!
— Ваше Преосвященство, вы в порядке?!
Сопровождавшие епископа Айзека рыцари сорвались с мест в то же мгновение.
Они ехали без отдыха всю ночь и остановились на короткую передышку. Солдаты сидели позади священнослужителя и чистили оружие, когда из темноты выскочило нечто черное и ринулось прямо на епископа. Рыцари отреагировали мгновенно, решив, что на их господина напало отродье тьмы.
Ночной сумрак служил идеальной маскировкой для смоляной шерсти Сяо Сина. К тому же пёс мчался на пределе возможностей, и воины разглядели лишь стремительную тень.
Присмотревшись, они увидели обычную собаку.
Рыцари перевели дух, переглянувшись с неловкостью. А если бы на месте пса оказался настоящий демон? Они слишком расслабились, уверовав, что рядом с епископом им ничего не грозит. Похоже, нужно держать ухо востро.
— Всё в порядке, опустите оружие, — остановил подчиненных епископ Айзек.
На вид епископу было около тридцати лет. Черты его лица казались куда мягче, чем у большинства жителей Запада. Сочетание золотистых волос и загорелой кожи придавало ему удивительное тепло и обаяние.
Среди высшего духовенства Айзек пользовался огромной популярностью. Высокий авторитет и безупречная репутация компенсировали отсутствие знатного происхождения: его всерьез рассматривали как одного из главных претендентов на сан кардинала.
Тайно прибыть в эту глухомань его заставили особые вести. Если слухи подтвердятся и он принесет церкви великую победу, кардинальская шапка гарантированно окажется у него на голове.
— Я чувствую на нём следы святой воды. Это обученная гончая-демоноборец, — произнёс Айзек, оглядывая Сяо Сина.
Пес не обращал ни малейшего внимания на болтовню священнослужителя. Он изо всех сил вцепился зубами в подол его мантии и потащил в ту сторону, где остался Нин Бувэнь.
Сяо Син был далеко не дураком. Чэн Юйсюэ швырнул его в тот жуткий питомник вовсе не для развлечения, и выжил он там не только благодаря заступничеству своей женушки-демона. В том саду хватало тварей, ничуть не уступавших ей в силе.
Сяо Син был глуповат и слаб, но именно слабость развила в нем феноменальное чутьё на опасность. Стычки могущественных монстров научили его безошибочно определять расклад сил.
Убегая вместе с Нин Бувэнем, пёс уловил вдали могущественную ауру светлой магии и рванул прямо к Айзеку. Какая-никакая, а Сяо Син всё же числился «гончей-демоноборцем», так что святая аура притягивала его на инстинктивном уровне.
— Похоже, его хозяин попал в беду, — понял без слов Айзек и поднялся на ноги. — Раз это собака охотника, значит, попавший в беду — наш брат по вере. Господь свел нас здесь не просто так. Веди нас, пес.
Раз епископ принял решение, рыцарям оставалось лишь подчиниться, пусть даже без особого восторга.
— Соломон, останешься стеречь припасы. Никуда не отходи, — скомандовал командир рыцарей.
Отряду требовалось сопровождать епископа, но бросать телеги без присмотра было нельзя. Выбор пал на оруженосцев и оруженосца-ученика, которых прихватили для черновой работы.
Соломон ошивался при этой группе NPC уже полмесяца. Бесконечная дорога и рутина выпилили из него остатки терпения. Наконец-то замаячил намек на сюжетное событие! Разве мог он упустить такой шанс?
— Командир, позвольте мне пойти с вами! — Соломон состряпал выражение глубочайшей преданности. — Я жажду послужить Его Преосвященству! В такой час на охотника мог напасть только нечистый дух. Вы — доблестный командир рыцарей, вам не пристало пачкать клинки о мелких бесов. Дозвольте мне проверить свои силы!
Соломон привел столько аргументов, что командир в итоге сдался.
В его словах было зерно истины. Валить всей кавалькадой ради какого-то захудалого беса — выглядело смешно. Еще решат, будто рыцари епископа боятся тени. Пусть парень попробует свои силы. А если не справится, командир всегда успеет вмешаться и выставить себя в выгодном свете перед епископом.
Обыватели верили, будто рыцари — сплошь воплощение благородства и чести. Но командир прекрасно знал цену этой службе. У каждого епископа имелась личная свита, и дворяне из кожи вон лезли, чтобы пристроить туда своих отпрысков. Айзек был идеальным покровителем с блестящим будущим, а значит, конкуренция среди рыцарей за его благосклонность зашкаливала. Нужно было неустанно поддерживать свой статус.
— Ладно, иди, — кивнул командир. В конце концов, это всего лишь ученик.
Соломон просиял от радости и зашагал в хвосте отряда.
Сяо Син нёсся во весь опор, но и рыцари не отставали.
— Гав!
Клыки вампира едва успели оцарапать кожу на шее Нин Бувэня, а его рука уже сжалась в кулак для смертельного удара, когда громкий лай Сяо Сина разорвал ночную тишь.
Вампир вскинул голову. Нин Бувэнь тут же разжал пальцы и опустил руку.
«Чёрт бы тебя драл!»
Нин Бувэнь готов был лично пустить эту бестолковую псину на суп. Он был в миллиметре от того, чтобы снести башку этой твари!
— Вампир!
Рыцари мгновенно обнажили мечи и достали освященный арсенал.
— Святоши?! — Вампир оценил обстановку и понял: дело дрянь.
Отряд боевых рыцарей во главе со священником против истощенного кровососа... Шансов нет.
А ведь оставался один шаг! Один маленький шаг — и этот охотник стал бы его верной марионеткой!
— Гав!
Сяо Син налетел сбоку и намертво вцепился зубами в руку вампира.
— Брысь, тварь! — Кровосос швырнул пса на землю и бросил на рыцарей исполненный ненависти взгляд: — Вы ещё пожалеете!
В следующее мгновение его тело распалось на стайку нетопырей, которые мгновенно растворились в ночном небе.
Нин Бувэнь сориентировался мгновенно и применил свой коронный приём.
Отключился.
— Скорей, помогите ему! Он потерял много крови! — скомандовал епископ Айзек, разглядев израненного охотника.
Двое рыцарей, владевших исцеляющей магией, тут же вышли вперед, перенесли Нин Бувэня на траву и принялись промывать и перевязывать раны.
— Ваше Преосвященство, снадобий у нас впритык. Этому человеку нужно более серьёзное лечение, — сообщил один из целителей, закончив беглый осмотр.
Епископ?
«Нин Бувэнь приоткрыл глаза под сомкнутыми веками, пытаясь сопоставить факты». В таверне действительно ходили слухи, будто через город должен проехать епископ со своей свитой.
И надо же было встретить их именно здесь.
Нет, это не случайность.
Встретить в этой глухомани сначала вампира, а затем епископа... Совпадений такого уровня в играх Пандоры не бывало.
Если только эта ничем не примечательная опушка не являлась ключевой локацией основного сюжетного квеста!
К аналогичному выводу пришел и Соломон.
Его охватил азарт. Полмесяца унылого конвоирования окупились сполна! В искусно созданных мирах Пандоры бесцельные шатания не приносили результатов — лишь выданный статус позволял зацепиться за нити основного сюжета.
Иначе как разыскать Наследие дьявола в этом огромном мире?
Держаться ближе к церкви — вот главное условие для прохождения.
С этой мыслью Соломон невольно перевел взгляд на лежащего без чувств охотника.
Кто он? Игрок? Или ключевой сюжетный NPC?
Колебаний магии или следов использования карт предметов от него не исходило. Впрочем, это ничего не доказывало: опытные ветераны умели маскироваться безупречно.
Вспомнив Нин Бувэня — того самого мерзавца, который виртуозно обвел его вокруг пальца и отправил на тот свет, — Соломон поморщился от глухой досады.
— Соломон, хватит ловить ворон! Поди позаботься об этом охотнике, — раздраженно окликнул его командир.
Совершенно никакой сообразительности! Неудивительно, что до сих пор в учениках ходит. Не гоже настоящим рыцарям возиться с оборванцем низшего ранга — для этого и существовали подмастерья.
Соломон проглотил очередной приказ, понимая, что выбирать не приходится. К тому же приказ командира полностью совпадал с его собственными планами: подобраться поближе к загадочному персонажу.
— Слушаюсь, командир! — с фальшивым рвением отчеканил Соломон и поспешил к Нин Бувэню.
В это время епископ Айзек тихо совещался с лекарем:
— Далеко отсюда до замка барона?
— Часа три ходу. Если выступим прямо сейчас, к рассвету будем на месте, — ответил лекарь, недоумевая, к чему епископ заговорил о знатном дворянине.
Прежде Айзек ясно дал понять, что не намеревается беспокоить хозяина замка: церковь старалась держать дистанцию с местной аристократией, да и сам епископ не любил светских визитов.
— Этот охотник не сдохнет до утра, — пояснил Айзек. — Вампир, с которым он схватился, был высокого ранга. Пусть он ослаб, но ушел от нас с легкостью. Появление такой твари в этих землях крайне подозрительно. Нам нужно дождаться, пока охотник очнется, и допросить его.
— Вы как всегда правы, Ваше Преосвященство, — склонил голову лекарь.
Этот парень оставался единственным свидетелем, и упустить его они не имели права.
— Сворачиваем лагерь. Мы направляемся в замок барона.
— Будет исполнено!