Открыв глаза, Нин Бувэнь обнаружил, что лежит на кровати в четырехместной комнате армейского общежития.
Помещение оказалось странным: обычным студенческим или казарменным комнатам до него было далеко. На глаз тут набегало метров полтораста. На такой площади запросто уместились бы четыре полноценные изолированные спальни, однако пространству выгородили иной удел: здесь по-прежнему стояли двухъярусные модули — кровать сверху, рабочий стол снизу, — разве что сами конструкции выглядели непривычно громоздкими, будто сработанными на гигантов.
Почти все стены этого просторного студийного зала пестрели вырезками, схемами и фотографиями. Подойдя ближе, Нин Бувэнь разглядел снимки невиданных демонических зверей и ядовитых растений, а под ними — выдержки из отчётов игроков, сумевших выжить в различных испытаниях.
Если честно, ценность этих заметок оставляла желать лучшего. В его родную эпоху пропагандистские брошюры легионов давали куда более исчерпывающую информацию. Но сейчас, в пору девятого поколения игроков, подобными сведениями обменивались разве что втайне, из рук в руки — чем и объяснялась скученность жизни в этом укрытии.
Вскоре в голове Нин Бувэня прояснилось, и он разобрался, в чьё тело его забросила судьба.
Прежнего владельца звали Чжоу Ци. Он числился рекрутом в Легионе Номер Семьдесят Восемь.
Эпоха девятого поколения уже знала зарождающуюся систему легионов, хотя на руинах мира ещё теплилась власть нескольких сохранившихся держав. Впрочем, за спиной каждого легиона неизменно проглядывали тени этих самых государств.
Вся социальная пирамида крутилась вокруг обслуживания легионов. Пропасть между обывателями и игроками разверзлась огромная, и единственным способом вырваться из нищеты оставался запуск системы Пандоры. С этой точки зрения вовлечённость людей в смертельную игру оказалась даже выше, чем во времена восемнадцатого поколения. Вот только имелся один существенный изъян: понятия «карта выхода» в этом мире почти не знали.
Немногочисленные карты выхода целиком и полностью монополизировала верхушка легионов и государственных чиновников.
Политиканы требовали от рядовых игроков рисковать жизнью, штурмовать испытания и добывать ценные предметы, пока сами грелись в безопасности, дёргая за ниточки.
Подобное устройство неизбежно углубляло пропасть между игроками и неимущим людом, а противоречия между боевыми легионами и стоящими за ними властными кланами накалялись с каждым днём. Напряжение достигло точки, когда достаточно было искры, чтобы всё взлетело на воздух.
Впрочем, политика волновала Нин Бувэня меньше всего. Куда больше его занимал иной вопрос: какими способностями обладает это тело?
И здесь фортуна, кажется, решила ему улыбнуться.
Чжоу Ци, в чьей шкуре он оказался, под руководством отряда только-только пробудил личную конституцию. Ему досталась способность [Мастерство огнестрельного оружия].
Проще говоря, парень обретал идеальное чувство любого огнестрела — разновидность сверхчеловеческой конституции.
Пока испытание не касалось мистики или потусторонней чертовщины, этот навык давал колоссальное преимущество в бою. В реальности обладатель такой способности с потрохами уделал бы любого элитного снайпера — ему не составило бы труда вслепую всадить пулю точно в цель за сотни метров.
Прицельная дальнобойность оружия становилась пределом его смертоносной зоны.
Именно поэтому, несмотря на статус рекрута, Чжоу Ци успел привлечь внимание руководства. Документы на перевод в основной состав уже находились в разработке — оставалось подождать буквально пару дней. Статус официального бойца не только удваивал жалованье, но и давал право на отдельные апартаменты высокого класса вместо унылой общаги.
К слову, эти стопятидесятиметровые хоромы на четверых выстроили не из милосердия, а исключительно ради того, чтобы разжигать среди рекрутов дух соперничества.
На этот счёт Нин Бувэнь мог лишь мысленно покрутить пальцем у виска.
Если подумать, выбранный сосуд вполне вписывался в жесткие критерии Пандоры.
Неплохая способность при отсутствии выдающихся талантов — в оригинальной истории девятого поколения парень наверняка сгинул в одном из первых же испытаний. Мастерство обращения с оружием не делало человека всемогущим, да и ограничений хватало с лихвой. Протянуть с одним лишь этим навыком до самого финала было практически нереально.
"Придётся всё вытягивать своими силами", — вздохнул про себя Нин Бувэнь.
Едва он об этом подумал, как зазвенел телефон. На экране высветился контакт: «Отдел кадров».
— Чжоу Ци, твои документы оформлены, — донёсся из динамика сухой голос. — Номер твоей новой квартиры — ХХХХ.
Нин Бувэнь ухмыльнулся. Как нельзя кстати: можно немедленно съезжать.
Память бывшего хозяина тела досталась ему в полном объёме, но постоянная жизнь под одной крышей с чужаками всегда таила риск сдать себя с потрохами. Чем скорее он окажется в одиночестве, тем лучше.
Шмоток у Чжоу Ци имелось всего ничего, а повседневную одежду и вовсе можно было оставить: форма рекрутов разительно отличалась от экипировки действительных членов легиона.
Прихватив пару обуви да затасканную пижаму, Нин Бувэнь отправился к выходу.
Прощаться с соседями он не стал. Память Чжоу Ци ясно подсказывала: теплыми чувствами они друг к другу не пылали.
Впрочем, сразу отправляться в новые апартаменты Нин Бувэнь не спешил. Воспользовавшись предлогом покупки бытовых мелочей, он решил прогуляться по округе и поглазеть по сторонам.
В честь перевода на счет Чжоу Ци капнули подъёмные — около ста тысяч кредитов. Для нынешней эпохи сумма весьма внушительная. Да и последующие месячные оклады вместе с льготами выглядели заманчиво: даже в Легионе Номер Два Нин Бувэнь не получал подобного содержания.
Шагнув за порог корпуса, он на мгновение замер от увиденного.
Память Чжоу Ци содержала лишь сухие факты. Окружающий мир не оставлял в сознании парня глубокого следа: когда видишь одно и то же изо дня в день, детали перестают откладываться в голове.
Как оказалось, территории легионов были наглухо изолированы от внешнего мира.
В восемнадцатом поколении военные базы тоже отделяли от жилых кварталов, однако обыватели могли за небольшую плату зайти на экскурсию в открытые зоны. Любой человек имел право вступить в игру Пандоры, а рекрутирование в легионы велось прямо из народа. Даже те, кто избегал смертельных испытаний, могли вести вполне сносное существование.
Здесь же, в девятом поколении, жизни гражданских и военных различались как небо и земля.
Покидая распорядок базы, Нин Бувэнь рассчитывал прикупить вещей и между делом собрать сведений. Но едва его взору открылись жилые трущобы, он с ужасом осознал, до какого дна скатился быт обычных людей.
Внутри базы четыре рекрута делили роскошную стапятидесятиметровую квартиру с дорогой отделкой. А за ее пределами возвышались серые, унылые высотки.
В восемнадцатую эпоху безопасная зона одного легиона сопоставлялась по площади с огромным мегаполисом, вмещая десятки миллионов душ. В девятую же эпоху вся охраняемая территория сжималась до размеров скромного уезда.
Постройки не знали никакой градостроительной логики. Дома лепились друг к другу вплотную, напоминая гигантские, составленные в столбцы птичьи клетки.
Куда ни глянь — до самого горизонта тянулись эти бетонные соты.
Стоимость жилья для тех, кто не состоял в легионе, зашкаливала за все мыслимые пределы, превосходя даже цены в довоенных столицах. Причём купить угол было невозможно ни за какие деньги — рынок попросту мертвел.
Мечты Нин Бувэня о свободных покупках развеялись как дым.
Во внешнем секторе действовала жесткая карточная система: всё снабжение распределялось централизованно, исключительно в обмен на баллы.
Стоило Нин Бувэню появиться на улице в форме рекрута, как на него со всех сторон устремились жадные, полные зависти взгляды.
Вдруг неподалёку раздался торжествующий вопль:
— Ха-ха-ха! Пандора выбрала меня! Теперь я могу подать заявку в легион!
— Поздравляю!
— От всей души!
В этих трущобах почти не теплилась жизнь. Единственной отдушиной, заставлявшей толпу проявлять хоть какие-то эмоции, становилось известие о том, что очередной бедолага получил метку Пандоры.
Нин Бувэнь мазнул взглядом по новичку, на чьём запястье только что проступил символ игры, и молча отвернулся.
Статус игрока вовсе не гарантировал щедрого стартового подарочного набора.
Да и с отличным набором шансы сгинуть в первом же новичковом испытании оставались огромными.
Новички этой эпохи не проходили никакой подготовки и ничего не знали о законах Пандоры. Лишь те, кто чудом выживал в первом новичковом испытании, получали право претендовать на звание рекрута.
Смертность среди претендентов зашкаливала за все разумные пределы.
Впрочем, рождаемость в этом безумном мире поддерживали на столь же высоком уровне.
Почти все ресурсы общества уходили на содержание игроков и выкармливание новорожденных младенцев.
Уродливый, искаженный порядок.
Осознав бессмысленность дальних прогулок, Нин Бувэнь поспешил вернуться на базу.
На территории самого легиона хватало и лавок, и развлекательных заведений. Высокие оклады бойцов требовали выхода, а заправляли всем родственники военных. Лишь на самую черную и грязную работу нанимали бедняков из внешнего сектора — да и за те вакансии оборванцы готовы были глотки друг другу перерезать.
Зайдя в первый попавшийся ресторанчик, Нин Бувэнь раскрыл меню.
Простейшая тарелка зелени стоила пятьсот кредитов, яичница с острым перцем — тысячу. Мясные блюда по цене едва отличались от овощных: поскольку выращивать продукты на мертвой земле было невозможно, всё снабжение шло напрямую из пространств Пандоры. По этой причине ценник зависел лишь от количества ингредиентов в рецепте.
Скажем, кусок отварной свинины обходился ровно во столько же, сколько обычный пучок салатных листьев.
Подобный уровень цен могли позволить себе лишь действующие бойцы, регулярно приносившие из игры богатый улов.
Не получи Чжоу Ци подъёмные в сотню тысяч, Нин Бувэнь и сам остался бы голодным.
Вспомнив заносчивый нрав прежнего владельца тела, Нин Бувэнь щелкнул пальцами и с ленивой надменностью бросил:
— Эй, официант! Есть отдельный кабинет? Я сегодня перевёлся в основной состав — хочу отметить как следует.
Глаза официанта мгновенно вспыхнули. Он отлично знал: свежеиспеченные офицеры в такие дни сорят деньгами не глядя.
— Поздравляю вас, господин офицер! Разумеется, свободная отдельная зала найдётся. Прошу, следуйте за мной.
Остальные слуги провожали удачливого коллегу завистливыми взглядами, досадуя, что прозевали денежного гостя.
Проследовав за официантом, Нин Бувэнь очутился в уютном кабинете.
Достав из кармана увесистую пачку купюр, Нин Бувэнь положил её на стол и неторопливо произнёс:
— Хочу кое-что спросить. Надеюсь, ты парень сообразительный и язык за зубами держать умеешь.
Официант ловко прикинул толщину пачки, и банкноты мгновенно исчезли во внутреннем кармане его жилета.
— Будьте спокойны, господин. Что именно вас интересует?
— Появлялись ли в последнее время в нашем или соседних легионах какие-нибудь действительно выдающиеся новички? — спросил Нин Бувэнь. — Или, может, среди свежих бойцов кто-то успел громко о себе заявить?
В его родной эпохе подобные сведения легко гуглились в сети. Здесь же информация считалась строжайшей тайной. За каждым легионом стоял свой финансовый клан или правительство. Лишь единицы успели завоевать полную независимость и плевали на приказы бездарных политиканов.
Впрочем, обслуга в подобных заведениях знала куда больше официальных сводок — именно здесь подпитые бойцы распускали языки.
— Сведений у меня немного, только по нашему да по соседним секторам, — лебезя, пробормотал официант. — Если вас это устроит, с радостью расскажу всё, что слышал.
— Излагай, — кивнул Нин Бувэнь.
Всё, к чему он стремился, — это отыскать среди прибывших своих спутников.
Раз уж ему досталось тело свежеиспеченного бойца, у остальных роли должны быть аналогичными: либо способные новички, только что получившие метку Пандоры, либо такие же рекруты на стадии перевода.
Хорошая разведка позволяла быстрее найти друг друга с помощью заготовленных паролей.
Действовать наугад без подготовки — совсем не в стиле Нин Бувэня.
— Что ж, к примеру, в Легионе Номер Семьдесят Три статус официальных бойцов только что получили десять человек, а именно...