Шёл седьмой день.
Из-за нестабильного эмоционального состояния Ан Лэлэ Нин Бувэнь взял отгул в учебном заведении и остался дома, чтобы присмотреть за ней. А заодно — проследить за тем, как станет действовать его локальный двойник, [Нин Бувэнь].
Ещё во время их недавнего разговора Нин Бувэнь незаметно прикрепил к одежде [Нин Бувэня] миниатюрный следящий жучок. Эту уловку он перенял у Чэн Юйсюэ.
Хотя все карты предметов находились под запечатывающим блоком, это не означало, что он остался совсем беззащитным. Если Чэн Юйсюэ сумел под видом подарка всучить ему кольцо для слежки, то почему сам Нин Бувэнь не мог отвечать тем же оружием? К тому же он досконально знал самого себя: пребывая в глубоком душевном смятении, [Нин Бувэнь] едва ли размышлял об искусственных усилителях вкуса в еде, не говоря уж о том, чтобы досконально проверять швы собственного костюма.
Вернувшись из больницы, [Нин Бувэнь] не смыкал глаз до самого утра.
Слова Ань Чэна вонзились в его сердце подобно отравленному клинку, разрывая плоть и смывая фальшивую иллюзию самообмана.
Пин Бугуань погиб из-за него.
Именно его жажда любой ценой вырвать титул Короля Казино вынудила отчаявшихся дельцов пойти на крайность. Именно его дерзкое попрание неписаных законов теневого мира спровоцировало кровавый удар. Пин Бугуань лишь принял на себя чужой удар, став случайной жертвой в чужой игре.
Едва рассвело, [Нин Бувэню] доставили официальное приглашение на торжественный прием.
Как безусловному триумфатору вечера, ему оказывали почести высшего разряда. Около девяти утра прибыла персональная группа портных для подгонки парадного фрака, стилисты подбирали драгоценности, а съёмочные группы суетились вокруг, стремясь запечатлеть образ восходящей звезды игорного мира. До следующего Турнира Короля Казино [Нин Бувэню] предстояло служить живым символом и финансовым магнитом этой виртуальной метрополии.
[Нин Бувэнь] безукоризненно отыгрывал роль, словно ничего не произошло.
Лицедейская жилка, присущая его натуре, проявилась уже тогда. Нин Бувэнь с иронией наблюдал через экран за тем, как его прошлый «я» демонстрирует перед объективами камер идеальные манеры вышколенной марионетки.
Настоящее представление началось лишь с приходом сумерек, когда стартовал грандиозный банкет.
Все развивалось в точном соответствии с его воспоминаниями.
От победы [Нин Бувэня] сильнее всех пострадал один из главных организаторов торжества — крупнейший торговец оружием в подпольном секторе города. Мелкие палки в колёса со стороны полицмейстеров не причиняли дельцу особого вреда: пара козлов отпущения легко улаживала любые юридические казусы. Однако официальный статус Короля Казино закрывал возможность прямой расправы — открытое нападение на победителя означало бы объявление войны всему синдикату игорных баронов.
Турнир проводился ради единственной цели: регулярно создавать «божество удачи», чей заманчивый миф привлекал бы в город непрекращающиеся потоки азартных игроков и их капиталов.
Поэтому, пусть оружейный барон и мечтал разделать юного дерзкого игрока на куски, открыто действовать на глазах у всех он не смел.
Вот только [Нин Бувэнь] вовсе не намеревался отпускать врага безнаказанным.
До истечения седьмого дня оставалось два часа.
Часы показывали десять вечера. Нин Бувэнь бросил беглый взгляд на циферблат, сохраняя абсолютное спокойствие. Какую же развязку приготовило ему это испытание в финальные мгновения? Он испытывал искреннее любопытство.
[Нин Бувэнь] сделал выбор в пользу взаимного уничтожения.
Хотя подаваемые на банкете блюда проходили тщательную проверку на токсины, а досмотр на входе исключал пронос огнестрельного оружия, [Нин Бувэнь] сумел отыскать брешь в защите — ровно так же, как поступил когда-то в реальном мире.
Одиннадцать вечера.
После совершения покушения на оружейного барона [Нин Бувэнь] попал под шквальный огонь охраны. Пока испуганная толпа пыталась эвакуировать раненого дельца в медицинский центр, окровавленный юноша остался неподвижно лежать на полу, наблюдая, как к нему неумолимо подбирается тьма.
Сейчас до него никому не было дела. И на этот раз рядом не оказалось босса Таня, способного вытащить его с того света.
В одиннадцать тридцать [Нин Бувэнь] окончательно перестал дышать.
— Ты... ты действительно мой брат? — неожиданно раздался тихий голос.
Ан Лэлэ очнулась и некоторое время молча наблюдала за тем, как Нин Бувэнь отслеживает затухающие жизненные показатели на экране. В её глазах, несмотря на естественное желание оттолкнуть страшную догадку, застыло чёткое осознание: стоящий перед ней человек чужой.
— Нет. Я не он, — спокойно ответил Нин Бувэнь, повернувшись к ней.
Её лицо выглядело измождённым, но взгляд обрел необычайную проницательность.
— А-Чэн ведет себя иначе, — с печалью прошептала Ан Лэлэ. — Вы совершенно разные.
— Даже самый гениальный актёр не способен долго обманывать близких людей, — Нин Бувэнь не стал отнекиваться. До полуночи оставалось полчаса. Если его расчёты верны, скоро весь этот механизм запустится снова. — Скажи, тебе не приходило в голову, что всё вокруг — лишь фальшивка? Что у тебя никогда не было никакого брата?
Взгляд Ан Лэлэ затуманился от замешательства:
— О чём ты говоришь?..
— Забудь. Просто мысли вслух, — Нин Бувэнь сперва хотел провести более глубокую разведку, но по её реакции понял: этот персонаж не способен осознать свою природу и проснуться.
В созданном испытанием мире не существовало NPC с пробуждённым самосознанием.
— Уходи. Я хочу остаться одна, — тихо попросила Ан Лэлэ. — Раз ты не мой брат, тебе незачем сидеть со мной.
Нин Бувэнь долго вглядывался в её потухшие глаза. Он догадывался о её намерениях, но всё же поднялся и вышел из комнаты.
В одиннадцать пятьдесят Ан Лэлэ шагнула из окна.
Потеря жениха и младшего брата оказалась неподъёмным грузом для женщины, чья жизнь строилась исключительно вокруг семьи.
Нин Бувэнь следил за тем, как секундная стрелка совершает свои ритмичные отсчёты. Он ждал полуночи.
Хотя конечная цель Системы оставалась скрыта туманом, последовательная гибель Пин Бугуаня, [Нин Бувэня] и Ан Лэлэ наводила на вполне конкретные выводы.
В настоящей реальности Ан Лэлэ осталась жива. Здесь же её гибель стала прямым следствием действий Нин Бувэня.
Кроме того, заслуживала внимания сама структура этого мира. Несмотря на внешние изменённые условия, внутренние суть и характер персонажей оставались неизменными.
Пин Бугуань в реальности являлся лишь рядовым стажёром, безнадёжно мечтавшим пробиться в ряды полиции, но не проходившим по возрасту и опыту. В этом мире Система воплотила его стремление, сделав полноценным офицером.
Ан Лэлэ страстно жаждала иметь родных, хотя на самом деле была сиротой, чьим единственным близким человеком оставался всё тот же Пин Бугуань. Здесь же у неё появился младший брат.
Что же касается самого [Нин Бувэня]... Когда-то Нин Бувэнь сам задумывался: как сложилась бы его судьба, не расти он в приюте? Что было бы, не откажись он от учебы в университете? В данном пространстве Система дорисовала этот сценарий, превратив его в общепризнанного гения.
Этот мир милосердно затягивал душевные бреши своих обитателей.
И всё же все они погибли.
Было ли это прямым указанием на то, что даже измененные внешние обстоятельства не способны переписать фатальный финал?
Или же наоборот: если ему удастся кардинально переписать местный сценарий, он сможет разом сломать зацикленный временной петлевой механизм и завершить прохождение?
Нин Бувэнь далеко не впервые сталкивался с задачами причинно-следственного типа. Не считая давних испытаний, в его арсенале уже числились пройденные «Восемнадцать поездов» и «Виртуальная реальность». Сопоставив знакомые паттерны, нетрудно было вывести общую формулу.
Для игрока, не имеющего подобного багажа, личное испытание такого уровня показалось бы непроходимым лабиринтом. Но для Нин Бувэня оно не представляло смертельной угрозы.
Всего лишь ещё один круг.
Главное — не позволить себе увязнуть в отвращении к собственному прошлому и не поддаться иллюзиям этого мира.
Нин Бувэнь всё рассчитал. Он сознательно пожертвовал первым циклом, чтобы проверить свои догадки и собрать максимум информации.
Впрочем, следовало подготовиться к следующему шагу.
Часовая стрелка замкнулась на двенадцати.
Восьмой день так и не наступил.
* * *
— А-Чэн, вставай! Солнце давно взошло, соня!
Нин Бувэнь разомкнул веки. Перед ним вновь стояла Ан Лэлэ — точно так же, как и в самый первый раз, когда он очутился в этом пространстве.
Надо же, Пандора проявила неожиданную «щедрость», не став стирать ему память.
В «Восемнадцати поездах» петля сопровождалась постоянным забвением и нарастающей сложностью, здесь же Система сохранила все его воспоминания, не демонстрируя при этом прямой физической угрозы.
И именно это настораживало.
Сохранность памяти означала лишь одно: скрытая ловушка Пандоры гораздо изощреннее и опаснее, чем кажется на первый взгляд.
Первая петля позволила ему досконально изучить связи и неизбежные финал местных персонажей. Вторая петля должна была стать ареной для нового эксперимента.
Исходя из логики построений испытания, единственная точка разрыва замкнутого круга находилась в фигуре [Нин Бувэня]. Этот мир вращался вокруг него.
Если ему удастся сохранить жизнь [Нин Бувэню] и полностью переписать его судьбу, разрушит ли это временной тупик?
На данный момент этот путь казался наиболее логичным. Именно ради проверки этой гипотезы Нин Бувэнь провел первые семь дней в роли пассивного наблюдателя.
Чтобы убедиться в отсутствии скрытой амнезии при переходе, он еще в прошлом цикле оставил микроскопические засечки на кольце времени Чэн Юйсюэ и песочных часах.
На этих артефактах ранга S следы физического воздействия сохранялись даже при откате пространства.
Нин Бувэнь взглянул на предметы: тонкая царапина на месте. Это подтверждало — он находился в самом начале второго цикла.
Что ж, раз условия ясны, пора действовать предельно собранно и быстро. Нужно закрыть этот филиал как можно скорее!
— Я не твой брат, Ан Лэлэ, — произнёс Нин Бувэнь, поднимаясь с постели. — Но ровно через семь дней настоящий А-Чэн вернётся. Если хочешь, чтобы с ним ничего не случилось, говори всем, что твой брат уехал в летний лагерь.
Не обращая внимания на потрясенные возгласы женщины, Нин Бувэнь оперативно собрал вещи и покинул квартиру.
Дальнейшее пребывание там было бессмысленной тратой ресурсов.
Ан Лэлэ слишком трепетно относилась к семье. Столкнувшись с подобным неадекватным поведением «брата», она первым делом кинется к Пин Бугуаню с просьбой отыскать юношу и проверить его психическое здоровье.
Именно этот импульс и был нужен Нин Бувэню.
Причина гибели [Нин Бувэня] кроется в смерти Пин Бугуаня. А Пин Бугуань погиб, взявшись за смертельно опасное поручение в полицейском участке.
Следовательно, если Пин Бугуань останется жив и не возьмет тот злополучный приказ, вся цепочка трагических событий разрушится сама собой.
Ан Лэлэ — невеста Пин Бугуаня. Побег её единственного родственника вынудит офицера взять отгул и бросить все силы на поиски А-Чэна.
Нин Бувэню оставалось лишь водить его за нос в течение недели.
И хотя метод казался слишком простым для столь сложного испытания, проверить его однозначно стоило. В «Виртуальной реальности» ему пришлось провести не один год; продержаться здесь несколько 7-дневных циклов не составит никакого труда.
Размышляя об этом, Нин Бувэнь углубился в лабиринты мегаполиса.
Он действовал расчетливо: давал Пин Бугуаню ровно столько зацепок, чтобы тот не терял след, но и не позволял настичь себя раньше времени.
Этот город полностью копировал воспоминания Нин Бувэня, поэтому он знал каждый переулок и сменял укрытия ежедневно, не повторяясь.
Пин Бугуань сработал точно по сценарию: оформил внеочередной отпуск и сосредоточился на поисках пропавшего подростка.
[Нин Бувэнь], услышав от друга о происшествии, немного умерил свой пыл. Напористость юного [Нин Бувэня] уступила место сдержанности, ведь ему требовалась помощь подпольных структур для поиска «А-Чэна». Как бы ни был высокомерен юноша в те годы, узами дружбы он дорожить умел.
Так Нин Бувэнь устроился крупье в одно из закрытых игорных заведений.
В тени этого города не интересовались возрастом или документами персонала — требовались лишь идеальная ловкость рук и хладнокровие. Даже не имея при себе карт маскировки, Нин Бувэнь без труда изменил внешность с помощью подручных средств из гримёрки теневого рынка.
Он не просто успешно скрывался от Пин Бугуаня, но и неоднократно проходил мимо него и [Нин Бувэня] в толпе, оставаясь абсолютно неопознанным.
Высокое актерское мастерство иногда становилось настоящим проклятием.
На шестой день Пин Бугуань так и не вышел на след Нин Бувэня, а значит — миновал смертельную ловушку на службе.
Наступил седьмой день.
Ближе к вечеру Нин Бувэнь намеренно оставил явную зацепку, позволив Пин Бугуаню, [Нин Бувэню] и подоспевшей Ан Лэлэ загнать себя в изолированное помещение.
До наступления полуночи оставался ровно час.
Все четверо находились в одной комнате. Чтобы они погибли сейчас, потребовалось бы прямое падение метеорита на здание. Но если бы Система пошла на такой дешевый ход, испытание признали бы не имеющим решения.
В оставшееся время Нин Бувэнь решил поговорить со своим прошлым «я».
— У нас есть еще целый час. Давайте просто побеседуем, — произнес Нин Бувэнь, усаживаясь на стул. — Можете задавать любые вопросы.
— Если ты не А-Чэн, то кто ты такой? — сразу же выскочил вперед [Нин Бувэнь]. — Я лично проверял твои образцы ДНК. Ты биологически и есть А-Чэн!
— Ты ведь играл в компьютерные игры? — спокойно парировал Нин Бувэнь. — Для меня все вы — лишь программные персонажи, а я — игрок, управляющий аватаром. Сменить оболочку для меня не составляет труда.
[Нин Бувэнь] застыл в полном замешательстве.
— Раз Система не блокирует разглашение информации, скажу прямо, — продолжил Нин Бувэнь. — Через два года наступит конец света. Земля перестанет существовать в привычном виде, а выжившие будут вынуждены бороться за жизнь в игре под названием «Пандора». Я — один из её игроков. А этот город — лишь временная проекция, изолированное фальшивое пространство.
Пин Бугуань и [Нин Бувэнь] переглянулись, окончательно убедившись, что у подростка серьезный психический срыв.
Какая ещё апокалиптическая игра?
— Это ведь какой-то спасательный синдром? — с тревогой в голосе прошептала Ан Лэлэ. — Я читала о подобных расстройствах... Подростки выдумывают фантастические миры и верят, будто на них возложена особая миссия.
— Вы вправе считать меня сумасшедшим, — вздохнул Нин Бувэнь. — Но после полуночи я исчезну. По первоначальному сценарию вы все должны были погибнуть. Я переписал вашу судьбу, а значит — исполняя свою задачу, покидаю этот мир.
Троица перестала воспринимать его слова всерьёз.
До прихода Системы ни один здравомыслящий человек не поверил бы в подобную фантастику. И [Нин Бувэнь] не был исключением.
— Впрочем, мои объяснения не имеют особого значения. Это лишь способ скоротать время. Возможно, вы никогда не узнаете о Пандоре. А возможно, в какой-то момент ваш мир проснется... Кто знает? — Нин Бувэнь посмотрел на стрелки часов. — Если вопросов больше нет, просто посидите со мной до полуночи.
— А-Чэн... может, мы всё-таки покажем тебя врачу? — тихо спросила Ан Лэлэ.
— Завтра утром ты сможешь отвести настоящего А-Чэна куда угодно, — беззаботно пожал плечами Нин Бувэнь.
До полуночи оставались считанные минуты. Улыбка на его лице становилась всё более уверенной.
Сценарий полностью изменён. Все ключевые фигуры живы и невредимы.
Это означало, что восьмой день неизбежно наступит.
Оказалось, вызов вовсе не так сложен. Иногда самые простые и прямолинейные решения разительно превосходят хитроумные схемы.
Десять секунд до полуночи.
Десять, девять, восемь, семь...
Время истекло.
Нин Бувэнь приготовился услышать системный голос, оповещающий об успешном прохождении филиала.
Однако вместо механического оповещения раздался совсем иной, до боли знакомый голос:
— А-Чэн, вставай! Солнце давно взошло, соня!
Ан Лэлэ снова стояла перед ним.
Восьмой день не наступил. Пространство вновь сбросилось к первому дню.
На поверхности артефактов добавилась ещё одна четкая царапина.
Начался третий цикл.
И снова никакого отбора памяти.
Он помнил каждую деталь прошлых семи дней. Но именно эта ясность разума обнажала изощрённое коварство Системы. Пандора будто насмехалась над его наивной уверенностью в том, что спасение чужих жизней способно разрушить петлю.
Здесь не было непобедимых монстров, не было прямой угрозы гибели, не было даже идеализированного мира Девятого поколения.
Его просто заперли в семидневной временной тюрьме.
Но если изменение чужих судеб не способно разорвать этот замкнутый круг... что именно должно стать ключом к выходу?
Неужели от него требуются куда более жестокие и радикальные действия?