Хотя Нин Бувэнь прекрасно понимал: Чэн Юйсюэ сначала говорит, а потом думает — да и вообще верить его словам нельзя, — под этим пристальным взглядом и от таких откровенных признаний сердце все равно предательски пропустило удар, а затем заколотилось с удвоенной силой.
«Чего расстучалось-то? С чего бы вдруг?»
Верить Чэн Юйсюэ? С ума сойти. Можно ли ему хоть на грош верить?
«Можно...» — тихо и предательски шепнул голос где-то на самом краю сознания.
«Бред! Он же больной! А что говорит больной человек? Ерунду!»
Вот только болезнь у Чэн Юйсюэ явно была хронической и неизлечимой. А если человек всю жизнь несёт бред, в какой-то момент этот бред поневоле становится правдой. Чем чаще повторяешь, тем быстрее веришь.
Разум и чувства сошлись в глухой схватке. В итоге чувства, будь они неладны, одержали верх.
— Кхм... Уже поздно. Ты есть не хочешь? — спросил Нин Бувэнь, разглядывая бледное лицо спутника. — У меня в последние дни с деньгами получше, так что...
— А я и впрямь проголодался, — с готовностью отозвался Чэн Юйсюэ и потянул на себя невысокую дверцу неподалёку. — Сделаешь двойной молочный пудинг?
Изначально никакой кухни здесь не было. Нин Бувэнь помнил это абсолютно точно.
Однако за те дни, что он пропадал в испытании, Чэн Юйсюэ времени даром не терял: нанял людей, выкроил пространство там, где его отродясь не водилось, и обустроил всё по высшему разряду. Убранство кухни демонстрировало безупречный вкус, а уж ножи и посуда выглядели настолько изысканно и дорого, что их стоимость угадывалась с первого взгляда. Запасы ингредиентов для пудинга — включая изюм и красную фасоль — оказались исчерпывающими.
И вся та робкая жалость, что только-только зародилась в душе Нин Бувэня, мгновенно лопнула, точно мыльный пузырь.
— А ты подготовился, я смотрю, — сжав зубы, пробурчал он.
— Эта дверь ведет прямо в твою комнату, — проигнорировав шпильку, продолжал Чэн Юйсюэ. — Если она тебе не нравится, я могу просто выбить стену, и ты переедешь ко мне.
Нин Бувэнь опешил.
Раньше их разделяла лишь смежная стена, а теперь появилось отдельное помещение с двумя дверями. Расстояние вроде бы увеличилось, но психологически казалось, будто они стали ближе некуда.
Чем это отличается от жизни в одной комнате? Двумя лишними дверными проемами?
Раньше это были два изолированных помещения, а теперь — полноценная двухкомнатная квартира с общей кухней.
Совместное проживание. Самое настоящее, даже без натяжек!
— Ты вообще собирался спросить моего мнения, прежде чем перестраивать всё вокруг? — чувствуя, как попираются его личные границы, уточнил Нин Бувэнь.
— В этой больнице всё принадлежит мне, — с невозмутимой логикой отрезал Чэн Юйсюэ, давая понять, что чьи-либо разрешения ему без надобности. И тут же добавил: — Впрочем, мне эти двери тоже мозолят глаза. Не хочешь их видеть — давай просто выломаем.
— Помимо пудинга чего ещё изволите? — мгновенно подавив раздражение, перевёл тему Нин Бувэнь. — Могу сварганить яичницу, омлет или отварить яйца всмятку.
Ему было чем гордиться: в наши дни немногие вообще брались за готовку, а он умел справляться хотя бы с яйцами.
— Давай всё, — отрезал Чэн Юйсюэ. Выбирают пусть дети, а взрослым нужно всё и сразу.
— Ладно, — вздохнул Нин Бувэнь. — Тогда выйди, пожалуйста. Скоро всё будет готово.
— Я посижу здесь. Посмотрю.
— Когда на меня так смотрят, у меня руки ватные.
— Ничего, смотри чаще — привыкнешь, — резонно заявил Чэн Юйсюэ.
Нин Бувэнь про себя проклял свою доверчивость. Ну не дурак ли?
— Ладно, смотри, коль охота, — одарив его обречённым взглядом, смирился он. Спорить всё равно бесполезно — оставалось только стиснуть зубы и терпеть.
Привыкнет. Со временем.
* * *
Пока на кухне кипели нешуточные страсти, фруктовая лавка, открытая Нин Бувэнем, буквально захлёбывалась от наплыва заказов.
Свежие фрукты в их эпоху давно превратились из предметов первой необходимости в недосягаемую роскошь. Синтетических питательных комплексов вполне хватало для восполнения витаминов, поэтому обычные жители позволяли себе купить пол-яблока раз в пару месяцев — чисто ради вкуса.
Но Нин Бувэнь выставил просто смешной ценник — вдвое ниже рыночного!
Разумеется, с учётом маржи поставщиков и прочих расходов итоговая стоимость выходила примерно в половину от стандартной, хотя сам Нин Бувэнь запрашивал всего тридцать процентов. И пусть карта «Бесконечная фруктовая ваза» позволяла добывать сочные плоды бесконечно, сутки не резиновые. Число вынимаемых фруктов ограничивалось временем, и удовлетворить спрос гигантской аудитории оказалось непросто. К тому же пятьдесят разновидностей требовалось ещё рассортировать и упаковать!
Первые два дня ушли на подготовительные хлопоты, и лишь потом лавка официально распакует продажи. Едва новость облетела округа, заказы посыпались словно лавина. Свежайшие, сочные плоды за полцены — не урвать такой лакомый кусок было бы верхом глупости! Даже горожане со скромным достатком не устояли перед искушением: пусть покупка и била по карману, другой такой возможности могло не представиться ещё очень долго.
В отличие от рядовых покупателей, высокоуровневых игроков, имевших собственные бизнес-интересы, волновало другое: кто стоял за этой лавкой? Чтобы принимать подобные объёмы заказов и даже не думать об ограничении продаж — лишь сдвигая сроки доставки, — нужно владеть как минимум продуктовой картой S-ранга! А у игроков, способных позволить себе тратить S-карту на такую ерунду, наверняка имелись в запасе и куда более ценные артефакты для обмена или продажи.
Нин Бувэнь не пытался скрывать свои данные, поэтому сведения о владельце «Бесконечной фруктовой вазы» быстро легли на столы многих влиятельных лиц.
Элита из глобального рейтинга Пандоры давным-давно не заглядывала в список новичков. Позиции в мировом топе менялись крайне медленно: накопив солидный багаж, опытный игрок мог проходить всего по одному испытанию в год. И даже в случае высокой сложности выжить там, не гонясь за высоким баллом, не составляло труда — тем более что слабаки до таких вершин просто не добирались. А вот рейтинг новичков обновлялся стремительно, порой полностью меняя лик за какой-нибудь месяц.
Поэтому имя Нин Бувэня до сих пор мало о чём говорило ветеранам. Но теперь о нём узнали все.
И, естественно, выяснили, где он обретается.
Приютившая его больница Чэн Юйсюэ секретом не являлась — кому надо, те знали. Вот только из-за скверного характера хозяина никто не рисковал совать туда нос без крайней нужды, опасаясь навлечь на свою голову его ярость.
«С первого разу — и сразу третья строчка в списке новичков. Прошел одно испытание — и ушел на вторую. А раз достал продовольственную карту S-ранга, значит, и предметная карта того же уровня у него припрятана. Откуда нынче берутся такие ретивые новички?»
Получить за один заход сразу две карты уровня S или выше не удавалось даже топ-игрокам. Успех какого-то новобранца заставлял всерьёз задуматься: Легион Номер Два снабдил его особыми ресурсами или сам Чэн Юйсюэ приложил руку?
Впрочем, каков бы ни был ответ, выходило одно: трогать парня не стоило.
А вот пригласить на закрытую сходку высокоуровневых игроков — идея вполне разумная.
* * *
Чэн Юйсюэ где-то раздобыл фолиант с рецептами домашней кухни и теперь целыми днями просиживал на кухне, гипнотизируя его взглядом. Болезнь его явно прогрессировала. И хотя Нин Бувэнь отличался железной выдержкой, от этого пристального внимания у него едва не начался психоз.
— Тебе вообще больше делать нечего?! — устав от ежедневного заточения у плиты, не выдержал Нин Бувэнь.
— Нечего, — отрезал Чэн Юйсюэ.
— А мне есть! — чуть не закричал он. — С какой стати я должен без конца торчать на кухне?!
Он, на минуточку, игрок Пандоры, а не личный повар! Да если бы и повар — даже они имеют право на отдых!
— В книге написано: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — Чэн Юйсюэ едва заметно моргнул, и в его глазах блеснула невинность. — В этом кулинарном сборнике собраны все мои любимые блюда. Освоишь их — и завоюешь моё сердце.
Нин Бувэнь онемел.
В этой книжище было не меньше сотни рецептов. Ничего себе аппетит у Чэн Юйсюэ, раз ему нравится абсолютно всё!
«Ха-ха. Тьфу ты, бред!»
Мысли Нин Бувэня едва не соскользнули в расставленную ловушку. Он отродясь не слыхивал, чтобы кто-то заставлял других учиться готовить свои любимые кушанья ради того, чтобы самому потом влюбиться в этого кулинара!
Неслыханная дичь!
— Я и так знаю, что ты от меня в полном восторге, — с легким сожалением и покровительственной лаской в голосе произнес Чэн Юйсюэ. — Но сам я пока не люблю тебя с такой же силой. Вот и приходится придумывать способы, как разжечь в себе ответное чувство. Чтобы всё было по-честному.
Он искренне не понимал, какую ахинею несет.
«Придумать способ разжечь чувство?!» Это звучит так, будто он ещё и одолжение делает?!
Да разве люди так разговаривают?! Что это за дьявольская логика?!
Нин Бувэнь почувствовал, как струны его разума начинают лопаться одна за другой.
Дзынь.
Оборвалась одна.
Дзынь.
За ней следом — вторая.
Прекрасное лицо Чэн Юйсюэ в этот миг показалось ему физиономией истого демона, которую безумно хотелось украсить хорошим, сочным синяком.
«Держись. Я должен сдержаться, а-а-а-а!»
Он же прекрасно знал, с кем имеет дело. Для Чэн Юйсюэ подобный вывих мозга — нормальное состояние, и подходить к нему с мерками обычного человека глупо.
Знать-то знал. Логику понимал.
Но злость всё равно захлестывала с головой.
И ровно в тот момент, когда Нин Бувэнь отчаянно пытался загнать ярость обратно в глухую безнадёгу, на пороге своевременно возникли спасители из службы безопасности. Они выручили не только его, но и несчастную кухню.
— Великий князь, простите за беспокойство, — подал голос Сяо Цзи, держа в руках стопку конвертов. — Тут для Бувэня пришло несколько приглашений. Дело выглядит серьезным, вот я и принес.
Окинув взглядом обстановку на кухне и прочувствовав витающее в воздухе напряжение, охранник попятился:
— Простите, я, пожалуй, пойду...
— Стой! — Нин Бувэнь набрал такую скорость, что за ним едва можно было уследить глазом. — Что за приглашения? Дай взглянуть. Я пойду! На все пойду!
Ему было плевать, что написано на этих бумажках. Главное — вырваться из личного ада! Люди, приславшие эти конверты, казались ему сейчас сошедшими с небес святыми спасителями.
— Вот как? — губы Чэн Юйсюэ изогнулись в мягкой улыбке, но взгляд сделался опасным и острым, словно заточенный клинок. — Мне и самому любопытно, кто это решил прислать тебе весточку. Будь добр, дай и мне взглянуть.
«Интересно, кто умрёт первым — я или тот, кто прислал эти бумажки?»
Тут даже раздумывать не приходлось: Нин Бувэнь мгновенно сделал выбор.
— Конечно, Великий князь! — выказав предельную подобострастность, засуетился он. — Посмотрите, может, вам знакомы эти имена?
Сяо Цзи, чуя недоброе, сгрузил приглашения на стол и испарился так быстро, словно его и не было.
Имена на конвертах действительно гремели на весь мир Пандоры. Часть игроков состояла в крупных легионах, другие действовали в одиночку или возглавляли небольшие кланы, но абсолютно все они входили в глобальный рейтинг.
Взять хотя бы вот это письмо: Ли Линь, занимающая сто тридцать шестое место в мировом топе и по совместительству являющаяся заместителем командира Легиона Номер Шестнадцать. Сила у неё колоссальная, характер, по слухам, прямой и открытый, а организуемые ей закрытые вечеринки пользовались безупречной репутацией.
А вот ещё одно — от Лань Цзэфэя. До катастрофы тот был известным мажором, и хоть в рейтинге Пандоры находился где-то за третьей сотней, обладал весьма редкими и специфическими способностями. Не вступая ни в один из легионов, он ухитрялся поддерживать отличные отношения со всеми, а на его сходки нередко заглядывали даже представители Легиона Ной и Легиона Свободы. Человек с колоссальными связями.
Было тут и официальное приглашение от филиала Легиона Ной при Легионе Паньгу. Три великих объединения поддерживали связи, подобные дипломатическим, и в случае нужды оказывали друг другу помощь. Их мероприятия отличались особым лоском, там ходили карты высших рангов, а среди гостей часто мелькали фигуры таинственных и редких игроков.
Где есть люди, там есть и выгода, а значит — неизбежно возникают союзы.
Когда мастерство игрока достигает определённой вершины, обычные артефакты перестают представлять интерес, а простые деньги теряют ценность. На первый план выходит временный обмен или аренда карт S-ранга. Как правило, чтобы получить пропуск на подобный раут, нужно иметь в запасе как минимум три карты подобного уровня. Нин Бувэнь удостоился внимания лишь потому, что взлетел на вершину слишком стремительно, да ещё и его неоднозначные отношения с Чэн Юйсюэ не давали никому покоя.
— Серьёзные люди, — пробормотал Нин Бувэнь, разглядывая подписи.
Он знал, что их собственный командир Сынань занимает место где-то в третьем десятке рейтинга и превосходит всех этих господ, однако с Сынанем никогда не возникало чувства непреодолимой пропасти. Когда видишь лидера каждый день, трепет быстро улетучивается. Зато эти незнакомые шишки из топа внушали невольное уважение.
— Мелочёвка, — бросив быстрый взгляд на конверты, роздал оценки Чэн Юйсюэ.
«Прислали приглашения именно сейчас. Отлично».
На губах Чэн Юйсюэ заиграла ласковая улыбка, но о том, какие мысли крутятся в его голове, лучше было не знать никому.
В ту же секунду на другом конце города несколько высокоуровневых игроков одновременно ощутили, как по спине пробежал ледяной мороз — словно из темноты на них уставился затаившийся хищник.
«Странно, с чего это вдруг стало так жутко?»
«Неужели следующее задание от Пандоры окажется смертельно опасным?»
«Похоже, на этой встрече надо выменять как можно больше защитных карт...»
Люди их уровня давно перешагнули грань обычных человеческих возможностей, и их способности скорее роднили их с божествами. Поэтому к подобным предчувствиям они относились со всей серьезностью — опасности не миновать. Вот только от кого именно исходила опасность, они так и не поняли.
Нин Бувэнь не стал спорить с Чэн Юйсюэ и продолжил изучать конверты.
— Для тебя-то они, понятно, не соперники, — уклонился он от прямого конфликта. При всей своей невыносимости Чэн Юйсюэ обладал поистине жутким, непостижимым мотивом силы.
Если уж замыкающий первую восьмерку Чэн Юйсюэ со своей «неуязвимостью» внушал такой ужас, то кем же были те семеро, что стояли над ним?
Нин Бувэнь взглянул на профиль спутника и, вспомнив о его способностях, почувствовал, как сердце снова предательски оттаивает.
— Мне вот что интересно, — проговорил он, разглядывая точеные черты лица Чэн Юйсюэ и про себя отмечая, до чего же тот дьявольски хорош собой. — Ты со своей мощью занимаешь лишь восьмую строчку. А что за монстры эти первые семеро? Я о них вообще ничего не слышал.
Имена первой семёрки в рейтинге Пандоры были скрыты за завесой секретности, и никто в мире не знал, кто они такие. Единственным известным ориентиром для всех оставался Чэн Юйсюэ, занимавший восьмую строчку. Именно поэтому его слава гремела повсюду.
А девятую и десятую позиции занимали главнокомандующие Легиона Ной и Легиона Свободы. На их фоне Чэн Юйсюэ выглядел чистейшим аномальным монстром, и не мудрено, что оба легиона мечтали заполучить или сотворить себе собственного «Генерала Сюэ». Настоящее воплощение чистой мощи, от которой течет слюна у всех глав фракций.
— Главный командир Легиона Паньгу — как раз в этой семёрке, — Чэн Юйсюэ мельком взглянул на Нин Бувэня. — Об этом ты должен знать.
Ну, слышать-то он слышал. Вот только данные о Главном командире засекречены так, что даже само его присутствие в топе оставалось лишь слухом.
— Слышал, да не видел, — честно признался Нин Бувэнь. — А ты наверняка с ним сталкивался?
— Угу, — Чэн Юйсюэ на редкость долго молчал, прежде чем неохотно кивнуть.
— С ними... что-то не так? — подметив эту странную реакцию, Нин Бувэнь спохватился: кажется, он забрел на территорию, куда совать нос не следовало.
Но слово не воробей.
Выждав паузу, Чэн Юйсюэ медленно произнес:
— Первая семерка... Их уже нельзя назвать людьми в привычном смысле слова.
— Это как? — изумился Нин Бувэнь.
— Проехали, — Чэн Юйсюэ посмотрел на любопытствующее лицо парня и усмехнулся: — Тебе об этом думать пока рановато.
— Опять обрываешь на самом интересном? — досадно поморщился Нин Бувэнь.
— Тебе не привыкать, — с естественной дерзостью парировал Чэн Юйсюэ. — Я всегда так делаю.
«Сука», — мысленно показал ему средний палец Нин Бувэнь.
Разумеется, пропустить эти встречи он не мог.
После мясорубки в «Восемнадцати поездах» он осознал, как катастрофически ему не хватает собственных карт S-ранга. Будь у него запас получше, не пришлось бы выезжать на кольце Чэн Юйсюэ и проливать семь потов.
Следующее задание вряд ли окажется проще, так что разжиться парой мощных карт на время было бы жизненно необходимо. В отличие от дешевого мусора, артефакты высшей категории уникальны и не подлежат копированию — большинство из них существует в единственном экземпляре. Это порождало и конфликты, и необходимость в кооперации. Подобные закрытые сходки ветеранов были жизненно необходимы, и раз уж Нин Бувэнь переступил порог элиты, придется играть по общим правилам. Пока не наберешь силы, позволяющей плевать на этикет с высокой колокольни, изворачивайся и заводи полезные знакомства.
— Встречи назначены на разные дни, так что я посещу их по очереди, — сказал Нин Бувэнь, разглядывая бумаги и искренне желая, чтобы стопка оказалась ещё толще — лишний повод законно скрыться из-под контроля Чэн Юйсюэ.
— Хочешь, я пойду с тобой? — Чэн Юйсюэ явно жалел, что уроки кулинарии прервались на самом интересном месте.
— Нет-нет, не стоит! Если ты придешь, они все просто разбегутся, — Нин Бувэнь попытался изо всех сил изобразить заботу. — Я иду туда за картами, а не устроить погром.
Появись там Чэн Юйсюэ — от гостей за секунду останутся одни пятна на полу.
— Я могу сделать так, чтобы никто не сбежал. И тогда все их карты достанутся тебе, — выдвинул предложение Чэн Юйсюэ.
Сердце Нин Бувэня на мгновение предательски ёкнуло от искушения.
Если грабануть этих топов, он же разом перемахнет через несколько ступеней!
Но разум вовремя вернулся на место, раздавив дурные мысли.
Среди отправителей хватало соратников из их собственного легиона, а стравливать своих нельзя — Сынань за такое головомойку устроит. Да и в Легионе Ной дураков нет. Попробуй он такое провернуть, и до конца дней придется прятаться под крылом Чэн Юйсюэ — иначе с него сдерут шкуру.
Богатство — вещь хорошая, но свобода дороже!
— Спасибо, не надо, — с трудом подавив алчность, отказался Нин Бувэнь.
Чэн Юйсюэ разочарованно вздохнул.
— Пойду подготовлюсь, — чеканя слова, поднялся Нин Бувэнь. — У меня валяется куча ненужных карт, может, выменяю что полезное. А ужин давай сегодня проведем в ресторане — я угощаю.
— Не надо, — Чэн Юйсюэ смерил его пристальным взглядом. — Я не голоден.
Нин Бувэнь под этим взором почувствовал лёгкий укол совести.
Но тут же одёрнул себя: с какой стати ему стыдиться? Желание вырваться из кухни — совершенно здоровое стремление любого нормального человека!
Иначе он рискует до конца своих дней проработать личным шеф-поваром у одного красивого сумасшедшего.