Син Фанфан была гением.
С этим не поспорил бы никто. И талантом, и внешностью, и характером, и умом она превосходила любого. Казалось, все остатки благословения фэншуй, накопленные родом Син, достались ей одной.
Но именно из-за своего совершенства она страдала больше всех. В смутные времена проницательному человеку жить куда тяжелее, чем дураку.
Родись она при династии Цин, когда все женщины заперты в девичьих покоях, было бы проще. Появись на свет поколением позже, в новом мире, где можно вырваться на волю и сотворить собственную судьбу — тоже. Но ей не повезло оказаться на стыке эпох, в эпоху Республики, когда старое рушилось, а новое еще не закрепилось.
С одной стороны, она видела, как женщины, уступающие ей во всем, наравне с мужчинами учились в школах, вершили дела и добивались славы. С другой — сама оказалась заперта в поместье Син, без единого шанса вырваться.
Она могла бы сбежать, бросив все, и сил бы у нее хватило. Но благословение фэншуй рода Син держало её мертвой хваткой. Стоило семье Син потерять свое могущество и вернуться к истокам, как все ее усилия пошли бы прахом: неважно, добилась ли она чего-то сама или получила от семьи, закон возмездия забрал бы всё до последнего гроша.
Почему? Только потому, что в ее жилах течет кровь рода Син? Какая несправедливость!
Син Фанфан усердно изучала даосские искусства, надеясь изменить судьбу, но чем глубже погружалась в тайные знания, тем отчетливее понимала, насколько тяжелы эти оковы. Одной ей их не разбить.
«Драконья жемчужина... Неужели ради этой твари я должна из века в век расплачиваться собственной жизнью по чужим долгам?»
Смешно. Какая глупость!
В конце концов она вступила в сговор с управляющим. Тот питал к семье Син ничуть не меньшую ненависть. Если уж ей суждено сдохнуть из-за проклятого фэншуй, пусть весь род Син отправится на тот свет вместе с ней!
Простая и понятная логика. Если семье Син все равно предначертана гибель, пусть лучше она сама разрушит ее до основания и выместит всю копившуюся годами ярость.
— Плод в моем чреве — мой последний удар по вам, — с улыбкой проговорила Син Фанфан, поглаживая живот. — И это не просто призрачный зародыш. Силы Драконьей жемчужины почти исчерпаны, и чтобы осквернить её окончательно, требуется чистейшая тьма. Семя зла пожрет остатки её мощи, и жемчужина не достанется никому!
Син Фанфан жаждала уничтожить не только свой род, но и саму Драконью жемчужину. Раз уж Великая Цин пала, то и наследию той эпохи пора сгинуть без остатка, чтобы больше никому не вредить.
Ее намерения были предельно ясны, и присутствующие ни на секунду не усомнились: эта женщина пойдет до конца.
Раньше и члены семьи Син, и даосы полагали, будто Син Фанфан лишь притворяется беременной или практикует темный ритуал, но никому и в голову не приходило, что она решит выбить почву из-под ног у всех присутствующих.
Ее нужно остановить! Любой ценой!
Даос Лу Цин и Безымянный старый даос обменялись быстрым взглядом. Противники мгновенно достигли молчаливого согласия: нельзя позволить девчонке уничтожить Драконью жемчужину!
У Нин Бувэня и его спутников мысли путались еще сильнее. Син Фанфан до сих пор не подозревала, что жемчужина находится прямо в ее чреве. Узнай она правду — без колебаний покончила бы с собой.
Дела дрянь.
Теперь им требовалось не просто отнять шкатулку, но и уберечь Син Фанфан от смерти до тех пор, пока та не родит. Сложность задачи возросла в разы, от одной мысли о подобном раскладе раскалывалась голова.
Цао Цю украдкой взглянула на Нин Бувэня, мысленно посочувствовав его нервной системе. Что ж, пусть этот головоломный ужас решает их командир.
Нин Бувэнь и сам чувствовал тяжесть в затылке. Ему предстояло одновременно бороться за шкатулку и следить, чтобы Син Фанфан не пострадала от чужих рук, а уж вопрос с ее родами вообще приходилось отложить на потом.
— Когда начнем, берегите себя, — вполголоса преронил Лян Фэй.
У Син Фанфан был слишком чуткий слух, поэтому остальным пришлось ограничиться лишь быстрыми знаками глаз.
Девушка подняла руку, намереваясь распахнуть крышку.
В то же мгновение все пришли в движение!
Нин Бувэнь не обладал выдающимися боевыми навыками, потому не ринулся в авангард. Первым рванул Лян Фэй, заранее активировавший усиление защиты, а за ним, словно тень, устремился Вэнь Дуодо.
Ожившие мертвецы семейства Син дрались жестоко и неумолимо, их тела набрали прочность стали. Сцепившись с Лян Фэем, они полностью связали его боем, не подпуская никого близко. Вэнь Дуодо сделал ставку на ловкость: лавируя между Даосом Лу Цином и Безымянным старым даосом, он всеми силами сбивал им прицел.
Ань Були тем временем тайно достал нескольких бумажных воинов и направил их на разведку, пытаясь из-под тишка выбить шкатулку из рук Син Фанфан.
— Сяо Син, за мной! — крикнул Нин Бувэнь.
Маленький черный пес с ходу прыгнул Нин Бувэню прямо на руки. Тот еле удержал этот мохнатый снаряд — за последнее время пес ощутимо прибавил в весе.
Вокруг Син Фанфан вспыхнули защитные талисманы, перекрывая путь. Однако Нин Бувэнь, подобравшись поближе, без колебаний швырнул пса прямо через магический барьер. Навка отгоняет людей, но разве удержит она разъяренную собаку?
Сяо Син мгновенно оправдал свое собачье предназначение. Словно темная молния, он метнулся к Син Фанфан — так стремительно, что та едва успела моргнуть.
А крышка шкатулки уже приоткрылась на узкую щель!
— Гав!
Сяо Син, прошлый раз проигравший Син Фанфан в схватке за шкатулку, на сей раз выложился полностью. Кровь из его пасти еще не остановилась, а в глазах полыхала дикая ярость.
Пес вцепился в деревянную резную крышку, заляпав ее черной собачьей кровью. Стоило пальцам Син Фанфан коснуться этой крови, как кожу тут же обжгло, словно кипятком. Девушка поневоле взвизгнула: плод в ее чреве был зачат темным ритуалом, и кровь черной собаки действовала на нее как яд.
Шанс выпадает лишь на мгновение!
Заметив, что Син Фанфан отвлеклась на пса, Нин Бувэнь вскинул пистолет.
Грянул выстрел.
Пуля попала точно в угол шкатулки. Сила удара выбила деревянный ларец из рук барышни, и тот покатился по полу.
— Ань Були!
— Не ори, сам вижу! — Ань Були уже заставил бумажных человечков подхватить упавшую ношу.
— Ищите смерти?! — глаза Син Фанфан обледенели. В ее руках снова возник черный плетеный шнур, коварно метнувшийся вслед за ларцом.
— Дуодо!
Вэнь Дуодо примчался на вызов, а за ним по пятам неслись желтые даосские бумажки. За ним охотились сразу и Лу Цин, и Безымянный старый даос.
Вэнь Дуодо нарочно споткнулся и рухнул на каменный пол, из-за чего летящие талисманы по инерции ударили прямо по Син Фанфан. Та взмахнула рукавом, призывая собственный защитный знак, но объединенная атака двух опытных даосов оказалась сильнее. Син Фанфан отбросило на несколько шагов назад.
Лу Цин и Безымянный старый даос тут же переключили внимание на Ань Були. Тот мысленно ругнулся, заставил бумажных воинов уносить ларец вглубь зала, а сам выхватил карту поддержки.
[Боевые сапоги ускорения]
На ногах Ань Були мгновенно образовалась тяжелая обувь необычного кроя. В следующее мгновение его тело с невероятной силой швырнуло вперед в совершенно нелепой позе.
Он абсолютно не контролировал движение! Это снаряжение досталось ему случайно, и опыта обращения с ним у него не было. Карты, усиливающие скорость, требовали от игрока идеальной координации, которой Ань Були не отличался. Не будь ситуация критической, он ни за что бы ее не напялил.
Терять все равно нечего, и Ань Були направил свой безумный полет прямо на Лу Цина и Безымянного старого даоса. Не умеешь рулить — тарань! Будь это реальный мир, его бы упрятали за решетку за грубейшее нарушение правил дорожного движения.
Даос Лу Цин ошеломленно замер, глядя на несшийся на него «неуправляемый мотоцикл». Спустя секунду Ань Були на всем ходу врезался в него, отправив даоса в затяжной полет до ближайшей стены. Помещение огласил сухой треск ломаемых костей.
— Красава! — Цао Цю восхищенно подняла большой палец.
— Пошла ты... — прохрипел Ань Були. Ему и самому досталось: все лицо покрылось ссадинами и синяками. В замкнутом пространстве любой промах означал встречу с каменной кладкой!
Лян Фэй на мгновение отвлекся на товарищей и тут же получил тяжелый удар кулаком от ожившего мертвеца. Пересилив боль, он схватил тушу трупа за загривок и швырнул ее в сторону. Эти истуканы не знали усталости и боли — куда опаснее даосов. Но Лян Фэй молчал: он оставался единственным щитом группы и не мог позволить мертвецам прорваться к Нин Бувэню.
— Шкатулка моя! — Глава семьи Син раздавил бумажного человечка Ань Були и воспользовался общей перепалкой, чтобы сцапать ларец.
Он мгновенно откинул крышку. Увидев внутри гладкий каменный шар, старик едва не заплясал от радости. Драконья жемчужина!
Но стоило его пальцам коснуться камня, как из его собственной груди вырвался клок черной копоти.
— А-Лян, отличная работа, — хохотнула Син Фанфан.
Глава семьи Син, пытаясь связать Лян Фэя по рукам и ногам, натравил на него всех марионеток, а сам рванул к цели в одиночку. Ему казалось, что остальные скованы боем, но он забыл про невидимого призрака!
Бесплотная рука юноши насквозь пробила грудь старика. Пальцы главы семейства безвольно разжались.
Ларец вывалился из рук, каменный шар покатился по плитам, испуская слабое золотистое свечение.
Мастер Син уставился на него остекленевшим взглядом.
— Жемчужина... Драконья...
Он не прошел и двух шагов, как его обогнали подоспевшие Лу Цин и Безымянный старый даос.
— Мое!
— Драконья жемчужина!
— Она принадлежит мне!
Оба колдуна окончательно потеряли разум от жадности. Визша и рыча, они вцепились друг в друга, пытаясь первыми добраться до артефакта.
Видя, что враги опередили его, Мастер Син налился кровавой краской.
— Отец, ты проиграл, — Син Фанфан, поддерживая руками тяжелый живот, подошла к умирающему старику. — Я уничтожу наш род. До основания. А ты отправляйся на станцию Хуанцюань и вечно расплачивайся за свои грехи!
Девушка выхватила из-за пазухи кинжал и по самую рукоять вогнала его в сердце отца.
— Ты... ты последуешь за мной! — прохрипел старик перед смертью, сплевывая черную кровь. — Тебе не уйти!
— Да и пусть! — в глазах Син Фанфан вспыхнуло безумие. — Я убила отца, практиковала черную магию, ношу в себе призрачный плод и уничтожаю Драконью жемчужину! Я давно готова к тому, что моя душа развеется по ветру! Лучше сгинуть без остатка, чем всю вечность отдавать долги за этот поганый, сгнивший род!
С этими словами она выдернула лезвие и, шатаясь, отступила к углу подземного зала.
Время пришло.
Син Фанфан посмотрела на лезвие, измазанное кровью отца, и занесла его над собой. Но оружие зависло в воздухе: его перехватил сгусток черного тумана.
— А-Лян, отдай, — холодно проговорила девушка. — Я сама вспарю себе брюхо и выну его. А когда оскверню жемчужину — отпущу тебя в перерождение.
Призрак А-Ляна не хотел, чтобы она кончала с собой.
Глава семьи Син окончательно испустил дух.
— Кхм! — Лян Фэй сплюнул сгусток крови.
Со смертью хозяина мертвецы потеряли остатки разума и впали в буйство. Сцепившись вокруг Лян Фэя, они наносили удар за ударом. Каким бы прочным ни было его тело под действием карты, физические пределы давали о себе знать.
— А-а-а-а!
Глаза трупов налились багровым, подтянутые лица за секунды усохли, а из пастей разинулось зловоние гнили.
— Плохо дело, они обратились, — с лицом темнее тучи произнес Вэнь Дуодо. — Нин Бувэнь, Цао Цю, назад! Нечего там подбирать! Камень потерял силу, настоящая жемчужина внутри нее! Син Фанфан рожает!
Нин Бувэнь и остальные понимали: медлить нельзя. Схватившись за оружие, они бросились назад. Лян Фэй, отирая кровь с губ, тоже попытался изобразить, будто с ним все в порядке, и отступил к группе.
Тем временем взбесившиеся мертвецы переключились на Лу Цина и Безымянного старого даоса, сцепившихся из-за каменного шара.
Ожившее войско семьи Син не было обычной нежитью. Мастер Син годами кормил их людскими жизнями, чтобы выстроить эту защиту. Пока старик был жив, удавалось удерживать контроль, но теперь твари превратились в машины для убийства.
Даосов мгновенно смяли. У них не оставалось времени даже на то, чтобы протянуть руку к камню.
— Здесь слишком опасно, надо уходить! — сжав зубы, проговорила Цао Цю. Она попыталась просчитать траектории движений мертвецов и поняла: даже видя их, она не успеет увернуться. — Они слишком сильны. Еще минута — и мы все кости здесь оставим.
— Заберем Син Фанфан с собой, — Нин Бувэнь окинул взглядом бойню и посмотрел на девушку. — Я понесу тебя.
Он протянул к ней руки, но Син Фанфан больно ударила его по ладони.
— Дай кинжал, — потребовала она. — А-Лян не дает мне мой, но у тебя точно есть свой.
— Твой отец мертв! — выкрикнула Цао Цю. — Ты можешь начать новую жизнь! Разве ты не хотела уехать за границу? Уезжай! Все кончено!
— Дай кинжал! — гаркнула Син Фанфан. — Вы не из семьи Син, что вы вообще можете понимать?! Проваливайте, пока живы!
— Думаешь, нам так охота тебя спасать?! — взвилась Цао Цю. От гнева все ее раны отозвались острой болью. Она скрывала от остальных, но тоже была тяжело ранена. Выдержат ли они путь назад?
— С того самого дня, как я ступила на этот путь, я не рассчитывала выжить, — усмехнулась Син Фанфан. — За то, что я совершила, мне и за десять жизней в скотском обличии не расплатиться.
В этот момент одна из марионеток с хрустом оторвала руку Лу Цину. Так легко, словно сухую ветку.
Даос взвыл от боли:
— Что за монстров выпестовали эти твари из семьи Син?!
Безымянный старый даос выглядел не лучше:
— Я не оставлял им таких ритуалов!
Семья Син дошла до всего сама. Получив богатство и власть благодаря фэншуй, разве могли они не захотеть удержать эту силу навечно? Их собственные судьбы были редким материалом для создания нежити, а после насильственной смены участи превратились в идеальную основу. За многие поколения роду Син удалось удержать лишь четыре таких тела. И сейчас эти четыре тела не знали пощады.
Потеряв руку, Лу Цин лишился половины боеспособности. Ему оставалось жить от силы пару минут.
Только сейчас до него дошел весь ужас происходящего. Когда его изгнали из Храма Пяти Баранов, он не испытывал и малой доли того страха, что охватил его теперь. Глубина тьмы рода Син превосходила любые фантазии. Не разразись у них внутренняя грызня, подстроенная управляющим, у даосов не было бы ни единого шанса пробраться сюда.
Лу Цин решил бежать. Драконью жемчужно можно добыть и позже, а жизнь у него одна! У него не было навыков Безымянного старого даоса, способного существовать в виде духа.
— Пошли! — Лу Цин швырнул под ноги несколько желтых талисманов и попытался рвануть к выходу, зажимая обрубок руки.
Но бежать было поздно.
Мертвец вытянул иссохшую руку и с коротким сухим хрустом переломил даосу шею.
Смерть наступила мгновенно.
Тело Лу Цина отбросило на стену. От удара невиданной силы оно фактически превратилось в кровавое месиво.
Цао Цю обледенела. Если бы эти твари с самого начала напали на них с такой силой, их отряд сдох бы за считанные секунды.
— Когда эти трупы впадают в безумие, они живут ровно полчаса, а потом рассыпаются в прах, — раздался сухой смех Син Фанфан. — Если не уйдете прямо сейчас, останетесь здесь навечно. Дайте мне ножик, и я скажу, где тайный лаз.
— Ты хоть понимаешь, что носишь в себе? — Нин Бувэнь подошел ближе и присел перед ней на корточки. — Ты веришь каждому слову управляющего?
Син Фанфан замерла.
— Твой отец не обращал на тебя внимания, мать угасала на постели, — продолжал Нин Бувэнь, словно читая ее мысли. — С самого детства единственным близким человеком для тебя был управляющий. Ты любила его и боялась его. Ты искала в нем отца, брата, мужа. И когда он сказал тебе взрастить призрачный плод — ты поверила! Когда он приказал отправить меня к тебе в уборщики — ты согласилась!
Отец никогда не учил ее. Где же она взяла свои знания? Даосским наукам ее учил Лу Цин, но кто заложил все остальное? Талант не возникает из ниоткуда — нужен тот, кто откроет разум.
— Ты умна и невероятно сильна. Ты смогла разрушить собственный род, обвела вокруг пальца Лу Цина и старого даоса... Но почему ты ни на секунду не усомнилась, что ребенок в твоем чреве способен уничтожить жемчужину? — Нин Бувэнь смотрел ей прямо в глаза. — Почему ты слепо верила его словам?
Син Фанфан молчала.
— Да, он мне нравился. И что с того? — наконец произнесла она, не опуская взгляда. — Этого чувства слишком мало, чтобы заглушить мою ненависть к семье Син. Я знаю, что он умрет. И я умру. Этого достаточно.
Умереть в один день и в одном месте — лучший финал, на который она смела надеяться. Она отличалась от прочих женщин и не собиралась отступать от намеченного ради чувств.
— Ребенок в твоем чреве не может уничтожить жемчужину, — не выдержала Цао Цю. — Он и есть Драконья жемчужина!
Нин Бувэнь не стал ее останавливать.
На лице Син Фанфан не отразилось удивления. Разве могла она не догадываться?
— Вы слишком много болтаете, — хмыкнула она. — Если жемчужина хочет стать человеком — тем лучше. Не стань она плотью, я бы и не знала, как ее уничтожить.
А человека — простого младенца — достаточно просто задушить.
Син Фанфан вытянула пальцы. Ее ногти мгновенно удлинились, превратившись в костяные лезвия. С искренней, уверенной улыбкой на губах она без колебаний вонзила их в собственный живот.
По платью хлынула кровь.
Словно не чувствуя боли, она распорола себе чрево. Каменный шар в другом конце зала отозвался на это движение: он вспыхнул и полетел прямо к ней.
Безымянный старый даос и марионетки замерли, ощутив чистейшую ауру артефакта.
— Она внутри тебя! — старый даос забился в экстазе. — Если я пожру его, то обрету настоящее тело!
Он бросился к Син Фанфан, совершенно забыв об опасности, и в следующее мгновение мертвецы сомкнулись вокруг него. Дух старика разорвали на куски и жадно сглотали.
Син Фанфан извлекла из живота плотный ком плоти размером с новорожденного. Он ритмично пульсировал.
— А-Лян, кинжал!
На этот раз призрак не стал сопротивляться и вложил рукоять ей в руку. Син Фанфан занесла лезвие над пульсирующим комом.
Бам!
Лян Фэй успел подставить ладонь, принимая удар на себя. Он вырвал ком плоти из рук девушки и швырнул его Нин Бувэню:
— Уходите! Я их задержу! Бегите, живо!
Син Фанфан полежала на полу, бледная как полотно. Силы покидали ее. У нее не осталось шансов на расправу, но главное сделано: род Син уничтожен.
Подземный зал заходил ходуном. Драконья жемчужина явилась в этот мир, и иллюзия подземелья рассыпалась, возвращая месту вид дикой горы. Густой белый туман вновь затянул все вокруг.
Нин Бувэнь сжал зубы, подхватил драгоценную ношу и крикнул остальным следовать за ним.
С гибелью Син Фанфан — последней из рода Син — проклятие фэншуй окончательно вступило в силу. Земли, дома и все, кто был связан с этой семьей, начали расплачиваться по счетам. Здания рушились, слуги, чьи купчие оставались у хозяев, погружались в непробудный сон.
Даже Ань Були, связавший себя с Син Фанфан брачным ритуалом, зашелся в кровавом кашле.
— Ань Були! — Вэнь Дуодо подхватил товарища на загривок. — Нин Бувэнь, надо спешить!
Их собственные тела остались в безопасном месте, и пока теплилась хоть капля жизни, они могли вернуться через ящики Пандоры. Но найти их в таком тумане — задача не из легких.
— Я поведу! За мной, быстрее! — Цао Цю вновь активировала усиление зрения. Из ее глаз сочились тонкие струйки крови.
Они бежали сквозь белесую пелену. Нин Бувэнь с комом плоти и пес едва успевали за спутниками. Вэнь Дуодо, тащивший Ань Були, задыхался, чувствуя, как угасает жизнь на его спине. Если бы управляющий не вернул Нин Бувэню его купчую, тот сейчас лежал бы рядом с Ань Були.
Вэнь Дуодо и Цао Цю лишь притворялись членами семьи и пострадали меньше, а вот Лян Фэй, имевший с родом Син отдаленное родство, принял на себя жестокий удар проклятия.
И все же Лян Фэй стоял на пути у взбесившихся мертвецов, не давая им сделать ни шагу вслед за уходящими.
Бам!
Бам!
Удары сыпались один за другим. Его тело трещало по швам, внутренности превращались в кашу. Каким бы мощным ни было усиление, человеческая плоть имеет свой предел.
— Гав!
— Сюда! — глаза Цао Цю застилала кровавая пелена.
Впереди показались знакомые очертания ящиков Пандоры.
— Залезайте, я вернусь за капитаном! — вытерла слезы Цао Цю.
Вэнь Дуодо железной хваткой вцепился в ее рукав:
— Не смей!
— Отпусти! Я должна помочь ему! Положи Ань Були в ящик, он едва дышит!
— Я видел! — закричал Вэнь Дуодо, и в его голосе послышались слезы. — Еще до того, как Син Фанфан родила, у капитана разорвало все внутренности! Он один держит четырех монстров! Вернешься — и просто сдохнешь рядом!
— Цао Цю, ты себя видела?! — Нин Бувэнь силой затолкнул девушку в деревянный ящик и захлопнул крышку. — Пошла внутрь!
Затем он помог Вэнь Дуодо упаковать бессознательного Ань Були.
— Нин Бувэнь... — растерянно пробормотал Вэнь Дуодо.
— Мы знали, на что идем, — Нин Бувэнь взял себя в руки, хотя сам едва держался на ногах. — У меня не осталось сил. Залезай сам.
С этими словами он завалился в соседний ящик вместе с плодом и собакой. Из всей группы он единственный не имел физических усилений и дошел до грани истощения.
Вэнь Дуодо помог ему закрыть крышку, после чего подошел к последнему ящику. Перед тем как опуститься внутрь, он собрал последние силы и крикнул в туман:
— Капитан! Мы уходим!
* * *
Лян Фэй лежал на сырой земле.
Сквозь мутную пелену он видел, как силуэты мертвецов постепенно тают в воздухе.
Ему показалось, или он только что слышал голос Дуодо? Разве тот умеет так орать?
«Отлично...» — подумал Лян Фэй с легкой улыбкой.
Разменять одну его жизнь на Драконью жемчужину и спасение всей команды — чертовски выгодная сделка.
* * *
В углу разрушенного зала тело Син Фанфан окончательно остыло.
На ее лице застыло умиротворение. Впервые за свою короткую жизнь она спала спокойно. Ей больше не нужно было бояться проснуться в публичном доме, не нужно было опасаться ножа Лу Цина и переживать о нежеланном замужестве.
Все оковы пали. Она была свободна.
Черный туман возле ее тела постепенно уплотнился, превратившись в худощавого юношу. Он тихо присел рядом с ней, прижавшись к холодному плечу.
Густой туман укрыл их обоих, превращая это место в вечное благословенное место фэншуй.