[Поздравляем всех игроков! На этот раз вас ждёт сюжетное испытание.]
Голос Рыбы-консультанта лучился подлинным задором:
— Условий для успешного прохождения два. Выполните любое — зачёт ваш. Справитесь с обоими — получите приятную надбавку к награде. Итак, первое: найти благословенную жилу фэншуй семьи Син. Второе: докопаться до правды, которую скрывает эта семейка. Желаю всем приятной игры!
— Вот и отлично, два задания! Никто никому не мешает, — услышав требования, Ань Були едва не расхохотался от восторга. — Нин Бувэнь, слабо сыграть со мной в заклад? Если я выиграю, ты вернёшь мне моё имя!
— Азартные игры противозаконны. Раз уж я состою в легионе, то обязан быть законопослушным гражданином. — Нин Бувэнь вовсе не был дураком, чтобы соглашаться. У этого Ань Були за душой ни гроша, какой смысл с ним спорить?
— Что, Нин Бувэнь, кишка торопка?
— Дело вовсе не в храбрости, — Нин Бувэнь равнодушно пожал плечами. — Но раз ты так настаиваешь... Ладно, сыграю с тобой. Только учти: если продуешь, будешь при каждой встрече покорно звать меня старшим братом, подавать чай, приносить воду и разминать мне гудящие ноги.
— Да ты же младше меня на полгода!
— А мне, может, нравится, когда старшие зовут меня братом. Что, слабо? — с ехидной ухмылкой протянул Нин Бувэнь. — Ну так ставим или нет?
— Ничего себе разброс у ставок, — тихо пробормотала стоящая неподалёку Цао Цю.
Одно дело — вернуть своё имя, и совсем другое — поставить на кон собственное достоинство и свободу.
— Идёт! — стиснув зубы, гаркнул Ань Були. — Выиграю всё равно я. Попадём в игру — держитесь от меня подальше! Каждый сам за себя. Задание с жилой фэншуй семьи Син — моё, и чтобы никто из вас в него не лез!
— Со своей стороны обещаю тебе не мешать. Правда, если я случайно выполню твоё задание, пока закрываю второе, тут уж ничего не поделать, — с невинным видом отрезал Нин Бувэнь.
Лян Фэй лишь тяжело вздохнул: Нин Бувэнь умел выводить людей из себя как никто другой. Он искренне опасался, что Ань Були кинется в драку прямо здесь.
— Хех, много на себя берёшь. Посмотрим, чья возьмёт! — злобно оскалился Ань Були и мгновенно растворился в свете телепортации.
— Постараемся пересечься уже в самой игре, — произнёс утомлённый Лян Фэй. — В сюжетных миссиях проще собирать улики, когда рядом есть напарники.
— Договорились, — кивнул Нин Бувэнь.
Он вовсе не собирался отыгрывать волка-одиночку. Зачем отказываться от чужой помощи, если можно использовать её себе во благо? Он же не дурак вроде Ань Були. К слову, как человек с подобным можжевельником вместо мозгов вообще умудрялся проворачивать аферы? Неудивительно, что в итоге загремел за решётку.
* * *
— Мы правда сдадим Сяо'эра в барский дом в слуги? Мы же уговаривали: парень пригожий, продадим его подороже! Много ли выручишь с простого батрака? — над ухом несмолкаемо зудела какая-то баба. — Ты чего молчишь-то?!
— Нынче полиция на улицах лютует, господа боятся брать девок да парней без разбора. У Син заново предстоит жертвоприношение предкам, народу не хватает. Деньги за слуг дают приличные. Оно, конечно, поменьше, чем если б сбыть его какому-нибудь господину с особыми утехами, да только Сяо'эр растёт не по дням, а по часам. Ещё немного — и вообще на руках застрянет, — недовольно огрызнулся мужской голос.
В воздухе висела тяжёлая сырость, густо перемешанная с вонью дешёвого махорочного дыма. Ложе, на котором лежал Нин Бувэнь, скорей напоминало сколоченный из досок настил — жёсткий, въедающийся в бока.
Обстановка вокруг, мягко говоря, оставляла желать лучшего.
Нин Бувэнь лежал не шевелясь, притворяясь спящим, и внимательно вслушивался в разговор.
Из перешёптываний вырисовывалась картина: эта парочка — заправские торговцы живым товаром. Они скупали или крали детей, выкармливали их, а затем сбывали богатеям с извращёнными наклонностями. Сам Нин Бувэнь в этом мире происходил с ними из одной деревни. Выбравшись в город, парень принёс им деревенских гостинцев да попросил помочь с работой, а эти проныры тут же вознамерились продать его с потрохами.
В сюжетных миссиях у игроков обычно было два пути: либо ты сохраняешь своё тело и имя, вытесняя кого-то из персонажей, либо получаешь внешность и биографию местного жителя один в один. Во втором случае приходилось повозиться, чтобы распознать союзников, зато появлялась возможность водить за нос врагов.
В материалах, предоставленных легионом, чётко указывалось: чем выше ранг испытания, тем сложнее игрокам найти друг друга. Порой их и вовсе разводили по враждующим лагерям, запрещая раскрывать личности. К тому же требования к предметным картам и личной конституции возрастали — карты рангом ниже «A» в таких миссиях часто превращались в бесполезный мусор.
Впрочем, текущее испытание до подобного маразма ещё не доросло.
Разложив полученные сведения по полочкам, Нин Бувэнь решил «просыпаться».
Он издал неопределённый сонливый звук, и парочка мгновенно смолкла, согнав с лиц бранные выражения. Оба тут же подошли к нарам.
— Сяо'эр, ты как, милок?
Нин Бувэнь медленно разлепил веки, давая глазам привыкнуть к скудному свету, и уставился на приторно-доброжелательные физиономии «благодетелей».
— Долго я проспал?
— Да нет, самую малость! Аккурат к завтраку успел, — всплеснула руками баба. — Сяо'эр, ты ж искал работу? Мы ведь из одного села, земляки! Нашли тебе такое местечко — пальчики оближешь: и накормят, и приютят, да ещё и серебром одарят.
— Что за работа?
— Слыхал про господ Син? Добрейшей души люди! У них скоро жертвоприношение предкам, набирают временных рабочих. Будешь старательным — за месяц поднимешь столько, сколько в деревне за год не выручишь!
— Да как же экое добро — и мне? — робко спросил Нин Бувэнь, сжавшись в комок. — Я слыхал, у господ в богатых домах правила лютые.
Баба метнула быстрый взгляд на мужа. Тот немедленно напустил на себя строгий вид:
— Правила им подавай! А как ты хотел? Где строгость, там и медь звякает. Ты вспомни, как в деревне перебивался! В сытости ходил? В тепле? Не хочешь — как хочешь, другого отыщу.
— Нет-нет, дяденька! Я согласен, согласен! — споро закивал Нин Бувэнь.
Он лишь слегка подразнил их, выдерживая паузу.
— Дядь, про семью Син я краешком уха слыхал, да только деталей не ведаю. Поговаривали только, мол, у них предки в правильном месте лежат, оттого и богатство прёт.
Нин Бувэнь, разумеется, ничего о них не знал. Но раз Рыба-консультант упомянула «благословенную жилу фэншуй», значит, дело тут явно не обошлось без мистики. К тому же на дворе стояла эпоха Китайской Республики — простой люд и понятия не имел о научном прогрессе, так что любой неожиданный взлёт соседа списывали на удачное расположение могил.
— А то как же! — Мужик затянулся самокруткой и выдохнул сизый клок дыма. — Фэншуй дедовский — он ведь потомков до седьмого колена бережёт. Семья Син лет сто назад сапоги латала, нищета беспросветная была. А потом их дед приютил беглого мастера фэншуй. Тот мастер, говорят, самому императору место под гробницу выбирал! Ну и указал им, куда прах предков перенести. Син вмиг в люди выбились, нынче в знати ходят!
— Вот-вот! Богаче них и нет никого. Ты, Сяо'эр, закрепись там, подработай, а там и в деревню вернёшься — дом себе каменный отгрохаешь.
— Угу, спасибо вам, — послушно поклонился Нин Бувэнь.
Парочка расплылась в довольных улыбках.
Кое-какие связи у этих пройдох имелись. Едва Нин Бувэнь дал согласие, мужик выскочил за дверь и уже к вечеру привёл его к воротам усадьбы Син — прикладывать палец к договору.
— Дяденька, тётенька, — Нин Бувэнь замялся на пороге. — Родители у меня умерли, а вы ко мне со всей душой. Как поднимусь на ноги, буду вас как родных почитать!
Баба расплылась в елейной улыбке:
— Ох, мы б и сами от такого сынка не отказались!
— А можно... я вас матушкой звать буду? — Нин Бувэнь жалостливо вытер рукавом сухой глаз.
— Конечно, милый!
— Матушка! — завопил Нин Бувэнь во весь голос, да так гулко, что прохожие на улице начали оборачиваться.
— Чего вытаращились?! Не видите, семья воссоединилась! — рявкнул мужик на зевак и тут же повернулся к парню: — Сяо'эр, ты наградные деньги нам отсылай, мы тебе на свадьбу отложим. Раз уж отцом меня величаешь, будем жить как родные.
— Хорошо, батюшка!
Муж с женой переглянулись. Лучшего исхода и выдумать нельзя! Где ещё найдёшь такого набитого дурака?
Вскоре «дружное семейство» подошло к боковым воротам поместья Син. Желающих продать детей здесь хватало, но благодаря чистенькому и простоватому лицу Нин Бувэнь выгодно выделялся на фоне истощённых оборванцев.
— Это наш сын, от сердца отрываем! Хотите учите, хотите бейте — даём полное право, — со знанием дела причитали торговцы, ничуть не смущаясь косых взглядов.
Всё шло строго по плану, согласованному с Нин Бувэнем. Получив от управляющего заветную горсть серебряных монет, «родители» мгновенно изменились в лице и испарились в сумерках.
— Смотрю, ты рожей пригож, не то что эти заморыши с голодного края, — управляющий Син оглядел Нин Бувэня с умеренным одобрением. — Жертвоприношение — дело святое, нельзя, чтобы нищенские рожи предкам взор мозолили.
Нин Бувэнь уткнул взгляд в землю, разыгрывая глубокую покорность.
— Эх, жалко тебя, конечно, — вздохнул управляющий. — Но у нас слуг не обижают, так что считай, вырвался из мышеловки. Время нынче горячее, учить тебя некогда. Выглядишь сообразительным, вот и присматривайся к старшим, будь на посылках. Молодые господа и барышни требуют особого ухода, к ним не лезь — зашибут, и я не заступлюсь. Будешь вести себя тихо — со временем повысим, и жалованье вырастет. Понял?
— Всё понял, господин управляющий.
— То-то же. Я тебя купил, так что смотри не опозорь, — кивнул тот. — Пошли, представлю тебя старшему надзирателю.
* * *
Тем временем псевдородители, набив карманы серебром, первым делом завалились в кабак, досыта наелись и напились, а уж затем на бровях поплелись домой.
— Сяо'эр парень видный, управляющий отвалил за него щедро. Нам надолго хватит!
— Твоя правда! Жаль только, раньшe не объявился — продали б его господам для утех, выручили б вдвое больше...
Супруги ввалились в хату и рухнули на нары. А на следующее утро их бесцеремонно столкали на пол ногами.
— Ваш сынок занял у нас кучу денег под залог этого дома! Срочно возвращайте долг! — в горницу ввалилась орава свирепых вышибал.
— Г-господа... вы ошиблись! Нет у нас никакого сына!
— Врёшь, собака! Мы своими ушами слышали, как тот парень звал вас матерью да отцом! Да и соседи подтвердят! — Главарь бандюков не собирался слушать оправдания. — Гоните монеты!
Мужик было дернулся перечить, но вымогатели сентиментами не страдали: один сочный удар в челюсть — и в комнате воцарилась тишина.
* * *
Поместье Син.
Нин Бувэнь лежал на служебных нарах, поглаживая через ткань спрятанное на груди серебро, и сыто ухмылялся.
Думали, родительский титул ничего не стоит? В эти смутные времена, когда отцы продавали детей, а дети — родителей, подобная доверчивость обходится дорого. Торговцы его больше не побеспокоят: охрана усадьбы Син мышь не пропустит, а должки на них висят знатные.
В комнате для слуг спало несколько человек. Просторные нары разили нестираным потом и дублёными кожами, но это всё равно было лучше, чем гнилой клоповник человеческих барышников.
— Меня зовут Сяо'эр, родители продали меня сюда, — тихо, но явственно произнёс Нин Бувэнь, изо всех сил изображая робость. — Не знаю, как звать старших братьев... Подскажите, что мне делать надлежит?
— Новоприбывший, рот забей и спи! — рявкнул из угла какой-то мужик. — День будет — тогда и болтай!
— Цыц, — спавший рядом с Нин Бувэнем паренёк повернулся к нему и шепнул: — Брат Хуэйцзы сегодня заезжен как вол, вот и лютует, не бери в голову. Я — Гочжу. Зови меня просто Чжуцзы.
— Брат Чжуцзы, — послушно вымолвил Нин Бувэнь. — Тебя тоже продали? Я только пришёл, ничего не знаю... боязно как-то.
— Не сцы, хозяева к нам без лютости относятся, — понизив голос, проговорил Чжуцзы. — Тут половину продали. Все в одной лодке, так что не трусь. Здесь всяко сытнее, чем на улице, завтра за обедом сам увидишь.
— Угу.
Нин Бувэнь заметил, что вместе с ним купили четырёх или пяти человек. Днём они пересекались мельком, и высмотреть среди них Лян Фэй или других игроков пока не удалось. Приходилось выжидать.
— Брат Чжуцзы... Брат Чжуцзы...
— А? Чего тебе? — сонно отозвался парень.
— Мне б в нужник... А где он?
— За дверь и налево.
— Ага, спасибо.
Нин Бувэнь тихо поднялся и выскальзнул во двор.
Усадьба Син поражала размахом. Управляющий днём провёл его лишь по служебному двору, не показуя внутренних покоев. Нин Бувэню терпится осмотреть дом изнутри уже этой ночью, но он сдержал порыв.
Он не верил, что господа Син оставят новичка без присмотра.
Как и в испытании с призывом духов, цель находилась в строго ограниченной локации. Обоим условиям прохождения соответствовала именно усадьба Син, а значит, омут здесь глубокий — куда опаснее прошлых миссий.
К тому же суета в доме намекала: к ритуалу жертвоприношения предкам хозяева относятся с трепетом. Раз событие столь важное, за слугами должны следить в оба глаза. Кто позволит новому батраку шататься где попало?
Нин Бувэнь провёл в нужнике ровно минуту и сразу вернулся, не задерживаясь ни на секунду.
На обратном пути он натолкнулся на Чжуцзы.
— Брат Чжуцзы? Ты тоже до ветра? — удивился Нин Бувэнь. — Знал бы — подождал тебя.
Чжуцзы на миг смешался, но быстро вернул самообладание:
— Да вот... думал сходить, да расхотелось. Иди давай, спи, завтра на рассвете вставать.
— Угу.
Нин Бувэнь лёг на нары и закрыл глаза.
Ну конечно. Этот Чжуцзы шпионил за ним. Беззаветная доброта в таких местах всегда воняет предательством. Защита лишней не бывает.
Следующие два дня Нин Бувэнь вкалывал наравне со всеми: рот дергал на замке, за работу брался споро, от дел не отлынивал и в начальство не метил. Постепенно он стал в доску своим. Кому не понравится тихий, работящий парень, не претендующий на чужие чаевые?
Чжуцзы тем временем доложил управляющему:
— Сяо'эр старается, за любую работу хватается, только с непривычки всё дичится да суетится.
— Значит, парень чист, — кивнул управляющий. — Оставь его в покое. Накануне жертвоприношения кругом полно проныр, господин нервничает. Смотри у меня, работай на совесть.
— Не извольте беспокоиться, всё сделаю.
Два дня рабского труда не прошли даром: Нин Бувэнь досконально разобрался в раскладе сил семьи Син.
У господина Син имелось под десяток наложниц, но выдать они смогли лишь двух дочек — сыновей боги не давали. К счастью, у его покойного младшего брата остался сын — Син Тянью. Господин Син воспитывал племянника как родного, и двор единодушно считал молодого господина единственным наследником.
Сейчас Син Тянью учился за границей и наезжал редко, но на жертвоприношение обязан был явиться. Слуги уже вылизывали его покои, готовясь к приезду хозяина.
Что до дочерей: старшая овдовела, детей не нажила и вернулась в отчий дом в ожидании нового мужа. Младшей исполнилось тринадцать, ей только подбирали жениха, причём с оглядкой на печальный опыт старшей сестры.
На первый взгляд — обычная богатая семья с кучей мелких усобиц.
Но Нин Бувэнь заметил странность: за все эти дни слуги ни разу не обмолвились о деталях предстоящего ритуала.
Это было ненормально.
Челядь обожает сплетничать о хозяевах, тем более о прошлых поколениях Син, славившихся многодетностью. Прошлый глава имел братьев, а нынешний не смог зачать ни одного мальчика! Добавить сюда мистический флёр жертвоприношения — и молчание слуг становилось откровенно зловещим.
Поразмыслив, Нин Бувэнь отозвал Чжуцзы в сторону. Выбор пал на него, потому что с ним Нин Бувэнь сблизился сильнее всего, да и среди дворовых Чжуцзы имел вес.
— Брат Чжуцзы, спросить хочу... — Нин Бувэнь огляделся с боязливой миной.
— Чего тебе?
— А как вообще проходит это жертвоприношение? — с кислой рожей вымолвил Нин Бувэнь. — У нас в деревне всё по-разному делают: на богатство жгут золотые бумажки, на детей — бумажных кукол. А чего ждут господа? Я думал, люди скажут, да все молчат, как рыбы. Я уж несколько дней мучаюсь, спросить боюсь...
— Эка тебя занесло, в деревне у них разделения! — удивился Чжуцзы.
— Время лихое, на всё подряд бумаги не напасёшься, — вздохнул Нин Бувэнь с горькой ухмылкой.
— Твоя правда, кругом война, спокойных дней не видать, — поразмыслив, согласился Чжуцзы. — Но ты правильно сделал, что не болтал. Жертвоприношение — дело опасное. Управляющий строго-настрого запретил языками чесать, чтоб богов не гневить.
— Б-богов? А боги-то тут при чём? — Нин Бувэнь наигранно струхнул. — Я... я молчать буду!
— Да ладно тебе, расскажу, так и быть, — Чжуцзы оглянулся и понизил голос до шепота. — Те слуги, кто про ритуал сплетничал, на следующий день оспой покрывались. Их в сарай запирали, да они за пару дней в муках и отбрасывали коньки. Все до смерти напуганы.
Нин Бувэнь в ужасе зажал рот ладонью:
— Т-так страшно?!
— Вот именно, — у Чжуцзы у самого мурашки побежали по коже. — Узнал — и забудь. Пройдёт ритуал — и всё утихомирится.
— Брат Чжуцзы, спасибо тебе огромное! — с глубокой искренностью выдохнул Нин Бувэнь. — Я тут пирожные убирал, парочку припрятал — обязуюсь отдать половину!
— Ха! Нужны мне твои обглодыши! — расхохотался Чжуцзы. — Да ладно, парень ты ладный. Будешь держаться меня — не пропадешь. Скоро молодой господин вернётся, все рвутся к нему в личные слуги. Я с ним знаком, меня, чай, переведут в его покои. Выбьюсь в люди — и тебя с собой заберу.
— С-спасибо, брат Чжуцзы!
— Да брось, — Чжуцзы улыбнулся и с недвусмысленным намёком погладил Нин Бувэня по щеке. — Ты мне сразу приглянулся.
Нин Бувэнь продолжал кротко улыбаться, а про себя прикидывал, каким именно способом лучше придушить этого распустившего руки ублюдка.