Ань Були с подарками в руках благополучно добрался до покоев Син Фанфан.
Они уже считались женихом и невестой, так что соблюдать строгие приличия не требовалось.
— Фанфан, взгляни, тебе нравится? Я выбирал это специально для тебя, — Ань Були, подавляя тошноту, натянул фальшивую улыбку и изобразил пылкую влюблённость.
Повернувшись к пожилой женщине, он протянул ей отрезок дорогой ткани:
— Старушка, а это вам — в знак уважения и благодарности за то, что неустанно печётесь о Фанфан.
— Заботиться о барышне — мой прямой долг. Молодому господину незачем проявлять такую учтивость, — старушка взглянула на Ань Були, но драгоценный отрез всё же приняла.
— Иди, — едва заметно улыбнулась Син Фанфан, не сводя с жениха пристального взгляда. — Нам надо поговорить.
— Слушаюсь.
Старушка не заставила себя ждать и безмолвно удалилась.
В комнате остались лишь они вдвоём. В груди у Ань Були всё сжалось от липкого страха. Дьявол её знает, что у этой старшей барышни на уме!
— Мне нравятся твои подарки, — неспешно произнесла Син Фанфан. — Что застыл? Садись.
Он виновато улыбнулся и поспешно опустился на стул.
По правде говоря, Ань Були прошёл уже не одно испытание, но ещё ни от кого не исходило столь давящей угрозы. В присутствии Син Фанфан он чувствовал себя ничтожной козявкой. Ни один игрок «Шкатулки Пандоры» не посмел бы свысока смотреть на местное население — тем более на монстров уровня босса.
Вдруг его обожгло странное любопытство: как, чёрт возьми, Нин Бувэнь умудряется ежедневно сталкиваться с этой тварью нос к носу и ничем себя не выдать? Неужели его специально натаскивали?
Ань Були и понятия не имел, что Нин Бувэнь уже прошёл суровую закалку в руках куда более опасного психопата, а потому Син Фанфан казалась ему вполне терпимой.
— Фанфан, если тебе по душе, я в следующий раз принесу ещё больше, — выдавил из себя Ань Були с угодливой ухмылкой.
— Мне нечем ответить на твою щедрость, — Син Фанфан с тихим смешком извлекла из рукава даосский талисман. — Пускай это станет моим ответным подарком.
Ань Були порывался отшатнуться и броситься к двери, но тело намертво отказалось повиноваться.
Син Фанфан сожгла талисман, высыпала пепел в чашку с чаем и, улыбаясь, поднесла к его губам. Ань Були отчаянно сопротивлялся в мыслях, но физически не мог даже сжать зубы.
«Что это за дрянь? Я умру? Или превращусь в её марионетку?»
За секунду в его голове пронеслась вереница жутких картинок, но поделать он ничего не мог.
Захлёбываясь, Ань Були зашёлся глухим кашлем — оцепенение спало так же неожиданно, как и накатило.
— Можешь идти, — Син Фанфан подпёрла подбородок ладонью. — До завтра.
Ань Були диким от ужаса взглядом полоснул по её лицу, выскочил за дверь и припустил прочь.
«Да чтоб я ещё хоть раз к тебе показался?! Чёрта с два!»
Возле покоев его встретила старушка. Увидев выбежавшего жениха, она лишь невозмутимо поклонилась:
— Доброго пути, молодой господин.
«Сумасшедшие... Обе сумасшедшие!»
Ань Були нёсся без оглядки, пока вдруг не осознал странную вещь: дыхание у него ничуть не перехватило, а в ногах не было привычной тяжести.
Что за чертовщина? С тех пор как на коже вылезла эта проклятая чёрная метка, силы иссякали с каждым часом. Почему же сейчас в теле такая лёгкость?
Он торопливо распахнул воротник и обомлел: расползавшееся доселе пятно замерло.
В голове эхом отозвался голосок Син Фанфан:
«До завтра»
Она была уверена в его возвращении, потому что держала нити управления этой чёрной меткой!
Ань Були сжал кулаки. Шаг его замедлился.
Не рискнёшь — не выиграешь. Не явись он к ней завтра, метка доконает его аккурат к свадьбе, ведь сам он против этой заразы бессилен. Теперь же блеснул шанс на спасение. Пусть даже Син Фанфан видит в нём лишь пешку — выбора не оставалось. Придётся идти до конца.
* * *
Тем временем на другом конце поместья Нин Бувэнь, заручившись поддержкой Лян Фэя, в считанные дни втёрся в доверие к Син Тянью. Чем больше он общался с молодым господином, тем отчётливее понимал, отчего разборки Лян Фэя так долго топтались на месте.
Син Тянью был абсолютно нормальным человеком. Настолько нормальным, что это казалось дикостью для обитателя дома Син. В этой семейке буквально каждый в той или иной мере был повязан с чертовщиной.
Про Син Фанфан и говорить нечего. Сам мастер Син — единственный, кто ведал секрет благословенных жил фэншуй, да и от предков не вылезал, задабривая их подношениями. Его наложницы — одна другой пуще: кто поклонялся лисьим духам, кто вымаливал детей у Гуаньинь, а кто и вовсе выращивал призрачных младенцев. Всякой нечисти хватало.
Но Син Тянью стоял особняком. Типичный просвещённый юноша, уверовавший в западную науку и прогресс.
— Дело нечисто, — размышлял Нин Бувэнь в беседе с Лян Фэем. — Не вяжется. Он ведь единственный наследник рода! Даже если сам парень воротит нос от суеверий, глава семьи Син обязан был вбить в его голову хотя бы основы.
— И я о том же, — кивнул Лян Фэй. — Я пытался аккуратно навести его на тему потустороннего, так он меня поджарил морально! Заявил, что это гнилые пережитки прошлого и дикость.
— Вот как? — Нин Бувэнь прищурился. — Любопытно. Неужели в этом гнилом болоте вырос невинный лотос? Что-то слабо верится. Держи его на прицеле, чуть что — сразу дай знать.
— Свадьба Син Фанфан на носу, не лезь на рожон, — предостерёг Лян Фэй, видя, как у собеседника загорелись глаза. Этому парню только дай повод рискнуть головой.
— Чем ближе развязка, тем опаснее сидеть сложив руки, — качнул головой Нин Бувэнь. — Не переживай, я знаю край. Из зацепок у нас — одна лампада вечного огня, да и ту мы толком применить не умеем. Если просто ждать свадьбы и поминальных жертвоприношений, нас сожрут живьём.
Аргументы звучали убедительно, и Лян Фэй сдался:
— Ладно. Береги себя.
— Угу.
На этот раз Нин Бувэнь направился к управляющему Син. Последние два дня в поместье крутили списки слуг, записывая их даты и часы рождения. Предлог выставили благовидный: мол, час бракосочетания барышни весьма специфичен, и слуги, чья астрологическая карта конфликтует со временем свадьбы, в этот день не должны показываться на глаза.
Нин Бувэнь, помня наказ старушки, заявил, будто родился в час Крысы. А затем его мысли вернулись к сыну управляющего.
Старик утверждал, будто парень сбежал из дома после крупной ссоры. Но ушёл ли он сам, или ему «помогли» исчезнуть? А что, если сын управляющего тоже родился в час Дракона?
Чем больше Нин Бувэнь размышлял над этим, тем отчётливее становилась догадка.
Управляющий прослужил у Синов не один десяток лет и не мог не знать о тёмных делах хозяев. Будь Нин Бувэнь на его месте, имей он сына, рождённого в час Дракона, он вывернулся бы наизнанку, лишь бы вырвать ребёнка из этой выгребной ямы.
Как бы то ни было, проверять догадку следовало немедленно.
Управляющий Син не ожидал визита слуги.
— Сяо'эр, зачем пришёл? — тепло поинтересовался старик.
— Я... господин управляющий, я соврал вам, — Нин Бувэнь смущённо опустил взгляд.
— В чём же? — насторожился тот.
— С датой рождения, — удручённо вздохнул Нин Бувэнь. — На самом деле я родился в час Дракона. Старушка велела сказать, будто в час Крысы... Она ко мне добра, но и вы, господин управляющий, опекаете меня. Я думал-думал и понял: грех вас обманывать.
Лицо старика мгновенно изменилось. Быстро оглядев коридор, он затащил парня в комнату и плотно захлопнул дверь.
— Запомни накрепко: ты родился в час Крысы! Слышишь? — строгим, пониженным тоном произнёс управляющий. — Бумаги уже у хозяев. Ни единой живой душе не заикайся про час Дракона!
— Г-господин управляющий... вы чего так осерчали? — Нин Бувэнь наигранно сжался, будто до смерти испугавшись. — Это ведь просто время рождения... Неужели всё так страшно?
— Если бы просто время... — старик тяжело потёр лоб. — Слушайся нас со старухой. Мы тебе зла не желаем.
— А... а что бывает с теми, кто родился в час Дракона? — шёпотом усомнился Нин Бувэнь. — У меня тут пара приятелей тоже в этот час родились... Старушка запретила кому-либо проговариваться, вот я им и не сообщил. На душе как-то неспокойно.
— Не суй нос в чужие дела, — замялся управляющий, а затем добавил с отцовской мягкостью: — Живи как жил. Перетерпи свадьбу барышни да поминальные дни — а там всё уляжется, вздохнёшь спокойно.
— Господин управляющий, я ведь не дурак, — вдруг негромко произнёс Нин Бувэнь. — Раз вы со старушкой так переполошились, дело нечисто. Да и барышня в последнее время сама не своя... У меня поджилки трясутся.
— А что ты сделаешь?
— Ничего не сделаю, — Нин Бувэнь опустил голову. — Я вам по гроб жизни благодарен: кабы не вы, не видать мне хорошего места при барышне. Только нутром чую — недолго этой тишине длиться. Может, оно и к лучшему, что ваш сын сбежал? Я человек неграмотный, но слыхал: добрый молодец везде себе дорогу пробьёт.
— Может, и так... — голос управляющего надломился от проступившей печали. — Он ведь тоже родился в час Дракона. Да ещё в один день и месяц с молодым господином... Как такое утаишь?
— В один день? — интуиция Нин Бувэня вспыхнула красным сигналом: важная зацепка! — Вот ведь совпадение...
— Какие уж тут совпадения... Я и сам... — старик вовремя спохватился и махнул рукой. — Эх, к чему я это тебе вываливаю. Сяо'эр, коль на душе муторно, возьми денег. Я дам тебе в долг, выкупишь свою купчую да уберёшься из дома Син от греха подальше.
Мысль выкупить парня показалась управляющему настолько удачной, что он тут же выудил из закромов несколько серебряных монет:
— Прямо сейчас и вычеркну тебя из списков! Скажу, твоя дата рождения сулит барышне несчастье. Старуха возражать не станет, от лишних хлопот обезопасим.
«Чего?» — Нин Бувэнь аж опешил от такого поворота.
— Да нет... не стоит, наверное...
— Прямо сейчас! — решительно отрезал старик и потянул Нин Бувэня за рукав к выходу.
Кабальные грамоты обычных слуг вроде Нин Бувэня хранились не у главы рода, а у Третьей наложницы. Замолвить перед ней слово для старшего управляющего не составляло труда.
Нин Бувэнь поначалу хотел отнекаться, но быстро раскинул умом: а ведь расклад отличный! Сбросив кабалу, он не обязан немедленно покидать поместье — можно заявить, будто в знак признательности за доброту барышни он дослужит до самого дня свадьбы. Да и избавиться от юридической петли на шее было совсем не лишним.
Третья наложница оказалась весьма сговорчивой — мелкие слуги её мало волновали, а ссориться со старшим управляющим не хотелось. Купчая Нин Бувэня мгновенно перекочевала в руки старика и тут же сгорела в огне.
— Спасибо вам, господин управляющий! Я обязательно верну долг. Только позвольте мне остаться при барышне до самой свадьбы, — с искренней признательностью в голосе проговорил Нин Бувэнь. — И прошу вас, не говорите ей пока ничего.
— Понимаю, — охотно согласился старик. — Главное помни: как только сыграют свадьбу — ноги твоей тут быть не должно.
— Слушаюсь.
— Господин управляющий, вы ко мне со всей душой... Не знаю, чем и отплатить. Может, нужно исполнить какое поручение?
— Да ничего мне от тебя не надо, — старик перевёл дыхание и негромко добавил: — Вот разве что... когда я отдам концы, поставь мне скромную дощечку да воскури пару благовоний. И если сынок мой когда-нибудь вернётся, передай ему... Передай, что старик просит прощения. Погорячился я тогда, ох погорячился...
Сказав это, управляющий сослался на дела и ушёл. Нин Бувэнь молча смотрел ему вослед. То ли сыграла роль сгоревшая кабальная грамота, то ли дурное предчувствие, но в его глазах усадьба Синов будто обветшала ещё сильнее, окутавшись зловещим запустением.
* * *
Время пролетело незаметно, и настал день свадьбы Син Фанфан и Ань Були.
Благодаря целебному отвару из пепла талисманов, который барышня ежедневно спаивала жениху, чёрная метка на его груди усохла до размеров ногтя, а жизненные силы вернулись в избытке. Разумеется, Ань Були честно выложил всё Лян Фэю и остальным, предупредив: если снадобье даст побочный эффект или превратит его в марионетку, завязать его узлом без промедления.
День для бракосочетания выпал благоприятный, однако сам обряд назначили на полночь — в час Крысы, отчего гостей собралось совсем немного. Впрочем, повторный брак барышни делом почётным не считался, и семейство Син лишь радовалось отсутствию лишних глаз. Главное — прибыли представители Храма Пяти Баранов и свита маршала Ли.
По всем обычаям торжество следовало справлять в резиденции маршала Ли. Однако обе стороны, не сговариваясь, перенесли свадебный пир в усадьбу Синов — со стороны казалось, будто жених идёт в зятья-примыши. Впрочем, никто и заикнуться не посмел о подобной странности: все всё прекрасно понимали.
— Ну и ветрище сегодня... — прошептал Нин Бувэнь. Поскольку по официальным бумагам он родился в час Крысы, в главный зал его не допустили, и теперь он вместе с Цао Цю скрывался на высокой стене, высматривая происходящее.
— Тебе не кажется, что здесь жутью несёт? — Цао Цю слегка дрожала. — День-то благословенный, да только час выбрали самый проклятый! Злые духи в такое время с ума сходят. Видишь, как гостей колотит?
— Вижу, — вздохнул Нин Бувэнь. — Если б не задание в испытании, я б к такой декорации на милю не подошёл.
Поместье утопало в красных фонарях и праздничных лентах. Слуги и служанки набелили лица и подрумянили щёки, расплываясь в радостных улыбках. Но чем шире они улыбались, тем сильнее веяло могильным хладом. То ли всему виной наливная полнолунная луна, то ли ледяной порыв ветра, но веселье выглядело зловещим маскарадом.
— Срок подходит, сейчас невесту выведут, — Цао Цю прикинула время. — Ань Були стоит будто деревянный... Представляю, каково ему сейчас.
— Вряд ли сладко, — примерив роль жениха на себя, Нин Бувэнь мысленно перекрестился. Слава богу, эта участь миновала его — парню не завидуешь.
Ань Були удерживал угодливую ухмылку на лице исключительно благодаря остаткам силы воли. Он знал, что Нин Бувэнь и Цао Цю смотрят на него издали, и ударить в грязь лицом перед своими не имел права. К тому же присутствие Лян Фэя в зале немного придавало уверенности.
По правую руку восседал его названый старший брат, по левую — настоятель Храма Пяти Баранов. Во главе стола в центре чинно расположились мастер Син и маршал Ли. Син Тянью вместе с наложницами сидел чуть отдаль, сияя праздничными улыбками.
Ань Були в сотый раз пересчитал в уме имеющиеся предметные карты, готовый в любую секунду устроить кровавую баню.
— Слушай, а где твой пёс? — внезапно прошептала Цао Цю. — В такой обстановке чёрный кобель для отпугивания нечисти не помешал бы.
— У Лян Фэя, караулит лампаду вечного огня Син Фанфан, — отмахнулся Нин Бувэнь. — Какой из него отпугиватель? Забудь, у него нет такой функции.
Цао Цю с недоумением посмотрела на скептическую физиономию спутника. «Коли собака бесполезна, на кой чёрт ты её таскаешь за собой?» — хотела спросить она, надеясь на особый навык питомца.
— Идут! — Нин Бувэнь мгновенно прижал голову к камню.
Цао Цю повторила его движение, затаив дыхание.
Син Фанфан внесли на свадебных носилках. Гремели сона и барабаны, служанки щедро швыряли в воздух лепестки цветов и мелкие монеты — торжество казалось пышным и весёлым. Порывы ветра колыхали алые занавеси. Гости наперебой рассыпались в комплиментах, нахваливая красоту невесты.
Один бог ведает, как они разглядели её красоту под плотной красной фатой.
— Это то самое платье! — прошипела Цао Цю. — Я не ошиблась, оно самое! Которое мы видели в Храме Пяти Баранов!
— Угу. Ваш настоятель тоже прозрел, — Нин Бувэнь кивнул в сторону старого даоса. — Смотри, у него глаза из орбит вылазят.
Нацепить на собственную свадьбу проклятый наряд прямо перед носом даосов — это был откровенный вызов. Син Фанфан ни гроша не ставила авторитет Храма.
Ученики настоятеля при виде кровавого подвенечного платья едва не лишились чувств.
— У-учитель... Это то самое призрачное подвенечное платье! — задрожал один из даосов. — Учитель, уносим ноги, пока целы!
— Заткнись! Какое «уносим»?! — огрызнулся настоятель. — Я желаю знать, что эта тварь задумала!
Толпа подтолкнула Ань Були к паланкину, дабы он совершил традиционный пинок по дверце. В ту же секунду старушка бережно вывела невесту и вложила её ладонь в руку жениха.
«Пальцы тёплые... Слава богам!»
Ань Були не знал, плакать ему или радоваться. В голове царил полный сумбур, а единственным критерием к невесте оставалось одно: «лишь бы не труп».
— Поклонимся Небу и Земле! — зычно провозгласил распорядитель обряда.
Ань Були, сжимая руку Син Фанфан, отвесил глубокий поклон в сторону двора. В то же мгновение набежавшая туча наглухо закрыла лунный диск.
— Поклон родителям!
Молодожёны повернулись и склонились перед мастером Сином и маршалом Ли. Краем глаза Ань Були уловил, как под фатой Син Фанфан зловеще искривились губы. Маршал Ли изо всех сил сдерживал порыв броситься наутёк, содрогаясь под их поклоном.
— Поклон друг другу!
Кланяться Ань Були категорически не хотел. Быть мужем этой твари — пусть и в постановочном ритуале — казалось кошмаром. Но тело, подчиняясь чужой воле, послушно согнулось в поклоне.
* * *
В это же время в покоях Лян Фэя:
Деревянная дощечка с именем «А-Лян» внезапно вспыхнула слепящим светом и дёрнулась, норовя вырваться и устремиться в главный зал.
— Гав!
Сяо Син мгновенно рванулся вперёд и вцепился зубами в бьющуюся табличку. Дощечка ещё пару раз судорожно дрогнула в собачьей пасти и замерла навсегда.