Да какая ещё связь? Самая что ни на есть близкая — сладкая парочка, вот кто.
После той пирушки, что закатил Чэн Юйсюэ, остался хоть кто-то, кто не знал об этом?
Ах да, стоящий перед ним Чэн Юйсюэ как раз и не ведал.
Вэнь Дуодо ума не мог приложить, почему всё так резко скатилось в банальную мелодраму. Ещё пару минут назад они с Нин Бувэнем вздыхали о тяжести испытаний, рассуждали о вечном и о времени — всё было так глубоко, так исполнено смысла! С чего вдруг они погрузились в эту дешевую романтическую ахинею?
«Интересно, если я прямо сейчас подам заявку на выход, не поздно будет?»
И надо же было самому дёрнуть за язык! Зачем только спросил Чэн Юйсюэ, знает ли тот Нин Бувэня? Вот и откликнулись прежние грехи: не миновала кара, просто час её не пробил. А теперь настал черёд платить по счетам.
Будь он прежним Вэнь Дуодо, отрезал бы ответ не задумываясь. Но за пятнадцать лет в этом испытании он вырос и насквозь изучил людскую натуру. Связь между Чэн Юйсюэ и Нин Бувэнем бросалась в глаза так ярко, что прямым ответом можно было всё испортить.
Сам факт, что этот Чэн Юйсюэ выпытывает всё у него, а не у самого Бувэня, уже отдавал странностью. К тому же Нин Бувэню намертво запечатали рот и движения — тот даже знак подать не мог. Дело нечисто.
«Бувэнь снова включил дурака и доигрался», — невольно подумал Дуодо.
Вот только в какую сторону на сей раз потянуло этого балагура?
— Что такое? Ответить на этот вопрос так сложно? — Чэн Юйсюэ, заметив промедление, нахмурился с подозрением.
Нин Бувэнь страстно мечтал о каком-нибудь навыке вроде «Телепатии», чтобы передать свои мысли Дуодо. Вся его дальнейшая судьба — жить ему или умереть — зависела сейчас от ответа товарища.
— Каковы именно ваши отношения, я досконально не знаю, — осторожно произнёс Вэнь Дуодо, внимательно следя за малейшим изменением в лице собеседника.
— Не знаешь? — Чэн Юйсюэ явно не поверил. — Если не знаешь, с чего бы тебе спрашивать, знаком ли я с ним?
— Дело в том, что в будущем вы были неразлучны. Жили под одной крышей, ели за одним столом, спали вместе, — уклончиво пояснил Вэнь Дуодо. — К тому же вы стали великим человеком с невероятно ревнивым отношением к личным границам. Без вашего позволения к вам никто и близко подойти не смел. Да и Нин Бувэнь — не из тех, кто треплется на каждом углу о своих связях с вами.
Чэн Юйсюэ умолк.
Собственный характер он знал прекрасно. Не будь между ним и Нин Бувэнем ничего серьёзного, он ни за что не пустил бы чужака в свою жизнь — а уж тем более не стал бы делить с ним ложе. Неужели в будущем он действительно связал себя с ним узами брака?
Впрочем, Чэн Юйсюэ не верил, что способен на «священный союз». В этом разорённом мире брак давно превратился в бессмысленный пережиток. По сути, это лишь долгосрочный договор, заключённый по взаимному согласию. Если двое хотят быть вместе, им не нужны бумаги и ритуалы. А если чьё-то сердце остынет, никакие брачные клятвы не удержат человека.
Он просто не мог вообразить себя женатым.
И всё же многочисленные косвенные улики указывали на то, что Нин Бувэнь вроде бы не лжёт. Чэн Юйсюэ впал в замешательство. Он только ступил на путь могущества, и в любовных делах его разум оставался чистым листом. Внезапное появление Нин Бувэня — человека, способного в будущем на равных противостоять ему самому, — застало его врасплох.
«Красавчик, Дуодо! Ну каков!»
Нин Бувэнь, слушавший этот диалог, едва не прослезился от восторга. О боги, что за бесценный соратник! Вернувшись из испытания, он обязан отвалить Вэнь Дуодо щедрейшую награду. Спаситель!
— Точных причин я не ведаю, — продолжал Вэнь Дуодо. Сам он не понимал, какую игру ведут эти двое, а потому решил просто выложить факты — пусть Чэн Юйсюэ додумывает сам. — Но вы двое от своего общего имени устроили пышное празднество. Помнится, Бувэнь тогда нарядился в весьма... специфический наряд.
«Ещё бы не специфический — костюм русалки!»
Вспомнив тот день, Дуодо до сих пор содрогался. У него едва инфаркт не случился.
Видит небо, Вэнь Дуодо не соврал ни единым словом!
Но в ушах Чэн Юйсюэ эти слова прозвучали неопровержимым доказательством: они сыграли свадьбу.
Совместное празднество = свадебная пирушка.
Особое одеяние = свадебное платье.
Если сопоставить одно с другим...
Взгляд Чэн Юйсюэ, обращённый на Нин Бувэня, стал невообразимо сложным. Дело было не в пылкой влюблённости, вспыхнувшей за миг, а в том, что он отчаянно пытался постичь ход мыслей себя будущего.
— Вот то, за чем вы пришли, — сухо произнёс Чэн Юйсюэ, не желая продолжать тему, и извлёк обещанный Спящий гроб князя.
Саркофаг оказался огромным — в нём легко поместилось бы несколько человек. На крышке темнел массивный перевёрнутый крест, а боковины покрывала изысканная резьба, придававшая ему таинственный и величественный вид.
— Можете опробовать его и проспать внутри лет тридцать–сорок, — проговорил Чэн Юйсюэ. — Что ж, до встречи.
Бросив на Нин Бувэня последний, глубокий взгляд, он взошёл на волшебный ковёр и устремился прочь. К роли «женатского человека» он пока явно готов не был, так что решил: с глаз долой — из сердца вон.
Лишь когда фигура Чэн Юйсюэ растаяла вдали, невидимые оковы с Нин Бувэня спали.
Вэнь Дуодо тут же подскочил к нему, обеспокоенно вглядываясь в лицо:
— Я... я ведь ничего лишнего не ляпнул?
С чего вдруг Чэн Юйсюэ сорвался с места и задал дёру? Казалось, он прямо-таки сбежал. Или показалось?
— Дуодо... — Нин Бувэнь воззрился на него с предельным благоговением, готовый расплакаться от счастья.
— Ты чего? — Вэнь Дуодо от такого взгляда аж отшатнулся. Ситуация явно выходила из-под контроля. Неужели он в чём-то просчитался?
— Лучшее решение в моей жизни — это знакомство с тобой! — Бувэнь подскочил, сжал его ладони и посмотрел на него со слёзной нежностью: — Ты не представляешь... Я сейчас смотрю на тебя, как на сошедшего с небес спасителя!
Вэнь Дуодо лишь хлопал глазами, решительно переставая понимать, о чём твердит этот безумец.
* * *
Тем временем Касо успешно отбился от троих Оставшихся. За прошлые годы он изучил уловки Оставшихся вдоль и поперёк, а потому, застав их врасплох, без особого труда обратил противников в бегство.
Главным козырем оставалось перстень, сотворённый из производного осколка — артефакт невиданной мощи. Если базовую силу Касо принять за единицу, кольцо взвинчивало её до пятидесяти! С такой реликвией он мог сокрушить едва ли не любого игрока в этом мире. Невероятное могущество едва не опьянило его.
Не будь перед глазами печального примера Сайруса, Касо навряд ли устоял бы перед столь сладким искушением. Чтобы не поддаться гордыне, он дал себе зарок: не касаться силы кольца без крайней нужды. Даже в испытания он ходил исключительно низкоуровневые, действуя с поразительной осторожностью. Касо отлично понимал — один неверный шаг, и его поглотит бездна.
Как бы ни был хорош этот мир и какими бы силами он здесь ни обладал, всё вокруг оставалось лишь иллюзией. Касо рвался домой, в свой родной мир — рвался всем сердцем.
— Господин Премьер-министр, вы собираетесь в испытание? — Игроки из личной охраны Касо пребывали в недоумении. Зачем правителю Страны М рисковать головой, когда на руках полно карт отсрочки и можно жить в своё удовольствие?
— Да. На время моего отсутствия передайте управление делами Совету и вашему легиону, — ответил Касо.
Эта мысль зрела давно, но окончательной каплей стала весть о разгроме Легиона Номер Шесть. Отражённое нападение неизбежно привлечёт новых, куда более опасных Оставшихся. Оставаться на месте — значит подставлять себя под удар и рисковать утратой производного осколка. Куда разумнее скрыться в глуши очередного испытания. В конце концов, для него весь этот мир был лишь затянувшейся игрой.
— Прочими делами не забивайте себе голову, — отрезал Касо, разгадав их потаённое желание прибрать к рукам кольцо. Уступать им он не намеревался. — Вы и сами знаете, что в бою со мной у вас нет шансов.
Охранники онемели.
— Господин Премьер-министр... Мы в чём-то провинились? — не выдержал один из игроков. Он искренне не понимал, чего ещё может недоставать правителю. Пожелай Касо хоть луну с неба, они пройдут сквозь огонь и воду, но достанут её. И всё же Премьер упрямо погружался в мрачное уныние.
— Вы работали безупречно, дело во мне, — тихо качнул головой Касо. — Моё слово сказано, далее решайте сами.
Едва дозвучали слова, он активировал вход в испытание.
Ему требовалось переждать время внутри испытания, дав сгладиться временному разрыву «Виртуальной реальности», и дождаться развязки. Сроку оставалось совсем немного. Касо не ведал, хватит ли у него сил дойти до конца — тень судьбы Сайруса тяготила его душу. Быть может, лишь вырвавшись из этого мира, он сумеет обрести покой.
* * *
Ань Були и Соломон устремились к базе Легиона Номер Один. Едва продав заголовок о том, что командиром Легиона Номер Шесть звался «Нин Бувэнь», они без колебаний приняли решение.
Оказалось, их разбросало во времени на целые десятилетия — неудивительно, что они не могли отыскать соратников.
— Шкатулка Пандоры перепутала наши временные линии... Хватило крошечной помехи, чтобы рассорить нас со временем и закрыть путь друг к другу, — пробормотал Соломон. — Выходит, главная ловушка этого мира — вовсе не испытания внутри испытания. Главный враг — время.
Не десять лет, не двадцать... Сорок долгих лет! Срока этого более чем достаточно, чтобы юноша превратился в седого старца, а твёрдый духом творец сломался и переродился в унылого обывателя.
«Смог бы я вынести сорок лет одиночества?» — с невольной тоской спросил себя Соломон, но так и не нашёл ответа.
— Я считал, что десять лет — это вечность, но Пандора доказала, что предел куда дальше, — горько усмехнулся Ань Були. — До чего изощрённый яд!
В этот мир вошли лучшие из трёх великих легионов. Но эпоха Девятого поколения клонилась к закату, а они едва встретили пару знакомых лиц. Уровень потерь оказался куда страшнее, чем в самых смертоносных мирах, где опасность бьёт в лоб. Ведь сюда шагнули не зелёные новички, а элита из элит!
И всё же крохотной нехватки удачи, едва заметного сдвига во времени хватило, чтобы сломать их до основания.
Сложно ли это испытание? Прямых угроз здесь не так уж много. Если задаться целью просто выживать и прозябать, протянуть можно долго. Но проста ли эта ловушка? Вся её жуть затаилась в серой повседневности — в череде беспросветных дней и лет, где каждое «завтра» не несёт ни капли надежды.
Другие миры давали ключ к разгадке, требовали силы и ума. Здесь же был лишь один способ пройти сквозь тернии — терпкое, изнуряющее слово: «жми и терпи». Терпи, пока не утекут годы. Терпи, пока колесо эпохи не ускорится. Терпи, пока не покажутся редкие соратники... Терпи, пока дух не окажется на грани надлома.
Разве это не изощрённейшая из пыток?
— С той частью, что у нас, оставшихся осколков вне стен легиона осталось всего три, — опустив взгляд на сжимаемый в ладони артефакт, произнёс Ань Були. — Идём в Легион Номер Один. Дождёмся открывающих врата. Если все фрагменты соберутся воедино, верю — среди тех, кто принесёт последние три, окажется Нин Бувэнь.
— Он столько раз обводил меня вокруг пальца и брал верх! Если этот дьявол сгинул в столь паршивом месте, я лично по кусочкам разнесу его дом, когда выберусь отсюда, — злорадно рыкнул Соломон. — Вперёд, в Легион Номер Один.
Пусть даже с осколками придёт не Нин Бувэнь, пусть даже им не суждено пройти «Виртуальную реальность», они обязаны своими глазами увидеть, каково оно — Финальное испытание Пандоры.
В эпоху Девятого поколения Легион Номер Один по праву считался сильнейшей и крупнейшей организацией на планете. Сколачивая мозаику из производных осколков, он разбил тьму Оставшихся, вобрал в себя выживших из прочих отрядов и превратился в неоспоримого исполина.
До заката текущей эпохи оставалось ровно десять лет.
Ключам не хватало последних четырёх осколков.
Пророк Легиона Номер Один предсказал: в этом году мозаика сойдётся полностью. Владельцы недостающих частей, ведомые невидимой рукой судьбы, сами явятся к воротам Легиона Номер Один.
Сорок лет назад, когда сюда едва добрались Нин Бувэнь и Вэнь Дуодо, база Легиона Номер Один напоминала осаждённую крепость. По прошествии четырёх десятилетий она стала синонимом свободы.
В наступившем последнем десятилетии игроки наконец осознали драгоценность оставшегося времени и свою истинную цель. Спасение мира перестало быть делом отдельных героев — оно объединило и игроков, и простых жителей. Быть может, в иное время люди и грызлись бы за власть и богатства, но перед лицом окончательной погибели человеческий род проявил редкое единство.
Осколки, захваченные Оставшимися, не жалея сил отбирали и возвращали Игроки-предшественники. А те фрагменты, чьи следы затерялись, помогали найти даже персонажи испытаний, ведь гибель эпохи означала обнуление и для них самих.
Когда на кону стояло всё, какие старые счёты могли иметь значение?
Соломон и Ань Були беспрепятственно миновали посты Легиона Номер Один — встречные проводники с почтением препроводили их прямо к кабинету командира.
— Мы ждали вас, — встретил их тихий голос.
Перед взглядом гостей предстали семь сфер- «Землей», почти собранных воедино. Производные осколки трёх испытаний уже слились в монолиты. Из четырёх оставшихся фрагментов каждый принадлежал своему миру.
Осколок, принесённый Ань Були и Соломоном, относился к испытанию «Чревоугодие». Едва они вложили последнюю деталь в предназначенную ей сферу, сфера «Чревоугодия» замкнулась в идеальное целое.
Завершённый ключ представлял собой крошечную, невероятно точную копию планеты Земля. Она казалась настолько живой, что, протянув руку, можно было ощутить прохладу её океанов.
— Наша Земля... ведь она прекрасна, правда? — мягко спросил командир Легиона Номер Один. Это был интеллигентный, мягкий человек, наделённый даром «Пророчества» и служивший духовной опорой для всех выживших.
Пусть Соломон и Ань Були принадлежали к Восемнадцатому поколению, при виде этого человека их сердца преисполнились искренним почтением. В каждую эпоху рождается лишь один истинный вождь, способный вести за собой остатки человечества. И такой человек заслуживал любого уважения.
— Невероятно прекрасна, — в один голос ответили они.
И сколько бы раз они ни разглядывали снимки родной планеты на экранах приборов, личное созерцание этой сферы вызвало совсем иные чувства. Будто роскошный номер в лучшем отеле: как бы он ни был красив, он никогда не заменит теплоты родного дома.
— Последние три осколка уже в пути, — улыбнулся командир Легиона Номер Один. — Как бы то ни было, пройдя через годы хаоса и кровопролития, мы наконец подошли к нашей развязке.
— Ваше пророческое видение явило вам исход битвы? — не удержался от вопроса Соломон, пристально глядя на собеседника. Ему показалось, будто лидер заранее смирился с неизбежным поражением.
— Чтобы знать ответ, пророческий дар не нужен, — светлой, беззаботной улыбкой отозвался пророк. — Нам отмерено всего десять лет. Слишком малый срок... За столь короткое время невозможно покорить Финальное испытание.
— Но вы выглядите абсолютно спокойным.
— Мы не выбираем час своего рождения, но способны выбрать, как встретить смерть, — с лёгким изяществом ответил командир. — Если нам удастся оставить хотя бы искорку надежды для тех, кто придёт следом, наш путь был пройден не зря.
Сгинет ли человечество навсегда? На этот вопрос никто не мог дать точного ответа. Смертны все. Пройдя путь от зелёных новичков до ветеранов, игроки видали гибель стольких людей, что сбились со счёта.
Скончаться в одиночестве — участь жуткая. Но когда вместе с тобой уходит целая эпоха, когда твои друзья и близкие шагают в небытие рука об руку с тобой, эта смерть перестаёт казаться трагедией.
«Мы не идём на убой. Мы лишь отправляемся на встречу, у которой не будет конца».
Если оглянуться на историю человечества, сколько раз оно оказывалось у самого края? Сдвиги тектонических плит, бубонная чума, мировые войны...
Ань Були и Соломон хранили молчание. Что они могли возразить человеку, чья мудрость возвышалась над тленом?
* * *
Вскорости из испытания вернулся и Касо. Он задержался дольше запланированного.
К этому моменту Страна М уже перестала существовать — рассеялись и его верные охранники. Внутри мира он провёл пять лет, а снаружи минуло целых сорок.
В глубинах испытания Касо вернул перстню его изначальную форму — производный осколок. То была часть сферы «Тщеславия». Видимо, то было веление судьбы: среди семи ключевых миров, закреплённых за Легионом Свободы, числилось именно «Тщеславие».
Касо стал ещё более молчаливым. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы разобраться в текущих реалиях. Улицы кипели жизнью, повсюду пестрели транспаранты и лозунги: «Выкупим Землю! Пройдём Пандору!». Эти призывы отзывались тихим, ненавязчивым эхом в его груди.
Временные линии наконец сходились воедино. Сколько Игроков Восемнадцатого поколения он сумеет встретить у порогов Первого легиона? По расчётам Касо — от силы полдюжины. И это при том, что три великих легиона направили сюда свыше шестидесяти бойцов!
Пройди он этот путь заново, отыграй то же испытание ещё раз — навряд ли он справился бы лучше.
Сжимая в кулаке осколок, Касо устремился к Легиону Номер Один. Миру «Виртуальной реальности» пришёл черед завершиться. Настало время взглянуть, каково оно — Финальное испытание этого мира.
* * *
Нин Бувэня и Вэнь Дуодо разбудил Чэн Юйсюэ.
По прошествии сорока лет он превратился в невероятно импозантного старца, сохранявшего, впрочем, прежний несломимый пыл.
— Пора, — проговорил Чэн Юйсюэ, убирая Спящий гроб.
Нин Бувэнь впервые видел Чэн Юйсюэ седым и умудрённым годами, а потому не мог оторвать от него взгляда. Взор возвращался к нему снова и снова.
— Рассматриваешь? — с лёгким вздохом спросил Юйсюэ. — Люди ведь стареют.
— Просто не думал, что в старости ты будешь выглядеть именно так, — искренне признался Нин Бувэнь. — Посмотришь на тебя — и в идею «прожить вместе до глубокой старости» начинает вериться охотнее.
«То есть до этого ты вообще в неё не верил?!» — вопил про себя Вэнь Дуодо.
Сорок лет пролетели для них как один короткий сон.
Окрестности базы Легиона Номер Один кипели от сотен тысяч стекавшихся игроков. Люди приходили сами, побуждаемые невидимым порывом. Сбегавшие, отчаявшиеся, павшие духом — те, кто выжил и не поддался суициду, больше не собирались сдаваться. Напротив, в воздухе витал небывалый подъём. Если каждый день может стать последним, к чему тратить последние годы на уныние?
— Эй, дружище, ты тоже игрок?
— Да к чертям эту Пандору! Слушай, когда придёт наш час, разрешишь подержать тебя за руку?
— Если уж доведут помирать, мечтаю испустить последний вдох подле нашего командира!
— Пошёл прочь, соперник, доставай клинок! Это место моё!
Улицы гудели разноголосицей. Игроки подбадривали друг друга, признавались в любви, на глазах у всех дарили ценные карты предметов. Обстановка напоминала грандиозный праздник.
Нин Бувэнь и Вэнь Дуодо озирались по сторонам в растерянности. Картина решительно не сопрягалась с тем, как в их представлении должен был выглядеть Конец света.
— Всё дело в том, куда направлен вектор духа, — пояснил Чэн Юйсюэ. — Человек — существо общественное. Когда все объединены единой целью, никакая беда не сломит их порыв. Я видел миры, погружённые в совершенный беспросветный мрак, и не желаю узреть подобное впредь.
— Я знаю. Твоя главная мечта — мир во всём мире, — ввернул Нин Бувэнь.
Чэн Юйсюэ на мгновение замер от удивления:
— Я и об этом тебе поведал?
Нин Бувэнь лишь загадочно улыбнулся в ответ.
Под пристальными взглядами Ань Були и Соломона дверь Легиона Номер Один распахнулась, и на пороге появился Касо.
Соломон не сразу признал его — пока тот сам не назвал своё имя.
Неужели это Касо? Соломон поверить не мог, что бледный, иссушенный человек, готовый, кажется, рухнуть от малейшего дуновения ветра, — действительно Касо.
Но это был он.
— И вас только двое? — спросил Касо, оглядев Ань Були и Соломона, и в его голосе прозвучало непередаваемое разочарование. Неужели никого больше?
— В пути ещё два осколка, их несут вместе, — поспешно заговорил Ань Були. — Пророчество гласит именно так, а значит, к нам примкнут как минимум двое соратников.
Они оставались последними выжившими Игроками Восемнадцатого поколения.
Чего Ань Були и остальные не знали, так это того, что в толпе у штаба Легиона Номер Один затерялось ещё несколько игроков из Восемнадцатого поколения. Вот только за долгие десятилетия они с потрохами срослись с этим миром, окончательно причтя себя к Девятому поколению. Их сердца навсегда остались в этой «Виртуальной реальности», и вырвать их отсюда было невозможно.
Касо бережно опустил свой осколок в очередную сферу- «Землю», завершив ещё один ключ.
В этот самый миг порог переступили трое: Нин Бувэнь, Вэнь Дуодо и Чэн Юйсюэ.
Юноша, зрелый мужчина и старец. Взорам собравшихся предстала троица, но лишь двое из них являлись их соратниками.
Ни больше ни меньше — выжившие Игроки Восемнадцатого поколения собрались в полном составе. Их осталось ровно пятеро.
Чэн Юйсюэ с непринуждённым видом уселся подле командира Легиона Номер Один. Они явно были знакомы давным-давно, и лидер относился к Чэн Юйсюэ с глубоким теплом.
— Нин Бувэнь! Вэнь Дуодо! Живы, чертяки! — Ань Були не сдержался: выкрикнув их имена, он с покрасневшими глазами рванулся вперёд и заключил обоих в крепкие объятия.
На него это было совсем не похоже — прежде Ань Були органически не переваривал подобные нежности, но сейчас плевать хотел на приличия.
— Раз уж ты не изволил сгинуть, мне-то с чего? — попытался разрядить обстановку Нин Бувэнь, после чего тепло обратился к остальным: — Соломон, Касо... Как же здорово, что вы выжили.
Остальных имён Нин Бувэнь поминать не стал. В этом не было нужды — каждый и так всё понимал без слов.
Производные осколки всех семи Финальных испытаний наконец собрались воедино. Выстроенные в ровную шеренгу сферы-планеты чаровали завораживающим, почти неземным великолепием.
— Начнём, — произнёс командир Легиона Номер Один, подступая к микрофону трансляции. Его голос эхом отозвался в каждом уголке этого мира.
Не потребовалось пышных речей, не звучали прощальные завещания. Все и без того были готовы.
Нин Бувэнь и его соратники усаживались в ряд. Чэн Юйсюэ, ведомый неизвестным порывом, опустился рядом с Нин Бувэнем. Пусть он не знал, при каких обстоятельствах тот, другой Чэн Юйсюэ из Восемнадцатого поколения, встретит этого юношу и через что им предстоит пройти вместе... Раз уж настала финишная черта, стоило оставить о себе добрую память.
На душе у Нин Бувэня было неспокойно. С одной стороны, он сознавал: Финальное испытание, разворачивающееся в этих стенах — всего лишь иллюзия. Но с другой — ему выпал шанс приподнять завесу над тайной самой Пандоры. Прежде он и помыслить не мог, что соприкоснётся с этой истиной подобным образом.
Каково же оно на самом деле — Финальное испытание?