* * *
Вот уж точно: пришла беда — отворяй ворота.
Мало было дырявой крыши, так ещё и дождь лил не переставая всю ночь. А под конец сверху ещё и снег с градом сыпанули.
Раньше Нин Бувэнь знать не знал, что значат эти поговорки на собственной шкуре. Теперь выучил накрепко.
Поняв, с кем именно столкнулся лицом к лицу — что перед ним стоит прошлый лидер рейтинга новичков, ещё тот, прежний Чэн Юйсюэ, — Нин Бувэнь горько пожалел, что не отключился по-настоящему. Врубился бы в беспамятство — и не пришлось бы дёргаться в этой невыносимой неопределённости, будто по сердцу топчутся сотни тысяч муравьёв.
Ну и наивняк.
Кто бы мог подумать, что энки с поезда способны отмочить такую штуку? Воплотить перед ним Чэн Юйсюэ... Откуда у них вообще столько мозгов? Знай он заранее, что эти твари сыграют так грязно, сразу плюнул бы на прохождение и дал дёру из испытания!
Локти кусать поздно.
Проводники в восемнадцатом вагоне, увидев явление Чэн Юйсюэ, тоже приуныли, а те, что послабее духом, и вовсе затряслись:
— Начальнику-то с чего припадкалось выпустить этого ненормального людям на погибель?..
— А-а, это он! Он же тогда меня тридцать восемь раз прикончил! И каждый раз — новым, проклятым способом!
— Да эти игроки похлеще нас, демонов, будут!
— Страшные они твари, эти людишки. Страшные...
— Бедолага. Совсем бедолага.
— Ставлю на то, что от Нин Бувэня хоть голова останется!
— А я — на то, что от него и мокрого места не останется! Мокрового места, слышишь!
— Тьфу на вас, оба на одно поставили, какой тут спор!
— А я ставлю на то, что он выживет, — раздался вдруг властный, рокочущий голос из-за стеклянной двери.
Разболтавшиеся проводники от неожиданности едва со страху не поперхивались.
Н-начальник состава?!
— Господин начальник... вы это сейчас серьезно? — заикаясь, переспросил один из них.
— Серьёзно, — ровно повторил тот. — Ставлю на то, что он выживет.
* * *
А что же Нин Бувэнь?
Он, разумеется, продолжал самозабвенно притворяться трупом.
А что ещё оставалось-то?
— Ты... ты вернулся, — юноша со смуглой кожей мгновенно растерял весь свой спесивый вид. Увидев Чэн Юйсюэ на пороге, он сжался и притих, словно шелковый котёнок.
И дело тут было вовсе не в трусости. Любой нормальный человек, проведя рядом с Чэн Юйсюэ больше пары минут, превращался в точно такого же тихоню. В глазах адекватных людей этот тип был ходячей ядерной бомбой с часовым механизмом: никогда не угадаешь, в какую секунду он рванёт и разорвёт тебя в клочья. Естественная реакция любого живого организма — держаться от него подальше.
— О, а это наш поездной полицейский, — тут же полез с объяснениями бледный юноша. — Опять кого-то из проводников прикончили, вот он и припёрся проверять документы. А потом Мэн-цзе хотела прощупать его способностью, как он вдруг взбесился — сам себя душить начал! Выключился намертво. Вот мы и думаем, что с ним теперь делать...
Чэн Юйсюэ опустил взгляд на симулянта, и в уголках его губ заиграла весьма многозначительная усмешка.
— Отключился, значит? — протянул он не торопясь. — Раз уж выключился, чего не прирезали и не выбросили на рельсы? Местная шваль после такого стала бы куда шелковее.
Ты смотри, ублюдок, он меня прирезать собрался! — Нин Бувэнь мысленно помянул матушку Чэн Юйсюэ самым недобрым словом и едва удержался, чтобы не вскочить и не устроить с ним махач на восемьсот раундов.
— Не у всех же руки по локоть в крови, как у тебя! — вырвалось у смуглого юноши, но под ледяным взглядом Чэн Юйсюэ он тут же прикусил язык и дал заднюю: — Я... я хотел сказать, мы же не умеем мочить народ так аккуратно, чтобы никто ничего не пронюхал.
Слился, слизняк.
Нин Бувэнь мысленно одарил его порцией презрения.
Стоп... Этот парень намекает, что прошлые трупы на поезде — дело рук Чэн Юйсюэ?
Впрочем, Нин Бувэнь поверил мгновенно. Вполне в духе этого психа.
— Считаешь, они не заслужили? — лёгенько усмехнулся Чэн Юйсюэ. — Если память мне не изменяет, наша задача — отыскать скрывающихся на этом чертовом составе преступников и сгрузить их на конечной, в Хуанцюани. Раз уж этот поезд хреначит прямиком в преисподнюю, отправив пару-тройку мразей на тот свет чуть раньше срока, я особо не согрешил.
— Но в задании сказано «найти», а не «вырезать всё живое»! — слабо пискнул смуглый.
— А я что? Я ничего, — вздохнул Чэн Юйсюэ с наигранным сожалением. — Я просто находил их потихоньку, тет-а-тет зачитывал их послужной список... А они как с цепи срывались, с кулаками бросались! Я же чисто из самообороны их порешил, какова моя вина? Некоторым, чисто из уважения к их тяжелой судьбе, я даже честные сто секунд на побег давал.
Юноша замолк, словно проглотил язык.
Чистейшая, мать её, ловля на живца! Прекрасно зная, что эти твари не сдадутся без боя, он специально приходил к ним один на один, вываливал компромат и прямо-таки провоцировал: «Ну давай, попробуй заставить меня замолчать!»
И ведь находились идиоты, которые велись на эту удочку!
Всё потому, что когда Чэн Юйсюэ держит рот на замке, его рожа выглядит невероятно обманчиво. Эдакий хрупкий, невинный мальчик, которого так и хочется обидеть. А если он ещё и актерку включает — попробуй догадайся, что под этой оболочкой прячется сущий монстр.
— Ладно, хватит вам, — вмешалась Мэн-цзе, поняв, что разговор катится куда-то не туда. — Господин Чэн, так что нам делать с этим полицейским?
— Подождём, пока изволит «очнуться», — Чэн Юйсюэ уселся в глубокое кресло и выудил откуда-то книгу. — Мне прямо-таки любопытно, на сколько его хватит.
«Ха-ха. Проверяешь меня, значит?»
Нин Бувэнь проявил железную выдержку и продолжал самозабвенно изображать бревно.
Прошёл почти час. Старый поездной полицейский, так и не дождавшись возвращения напарника, заподозрил неладное и пришёл в вагон люкс. Увидев Нин Бувэня, лежащего пластом с багровыми отпечатками пальцев на шее, старик темнее тучи закипел от гнева:
— Это ещё что за самоуправство?!
— Мы тут ни при чём! — тут же огрызнулся кто-то из игроков. — Ваш сотрудник сам себя за горло цапнул и слёг! Вы когда на службу людей набираете, медосмотр вообще проводите? Зачем пихать психов на состав, а потом на нас всех сваливать?!
Старый полицейский лишь зубами скрипнул, но спорить не стал. Он наклонился и начал трясти Нин Бувэня за плечо:
— Сяо Нин, Сяо Нин, очнись! Да очнись же ты!
Поняв, что подкрепление подоспело вовремя, Нин Бувэнь разлепил глаза, изобразив на лице глубочайшее изумление и неосведомленность:
— Напарник?.. Вы как тут?.. Что произошло... Почему горло так дерёт?
— Ха.
Нин Бувэнь и старый полицейский одновременно обернулись на этот тихий смешок.
Чэн Юйсюэ отложил книгу. Опершись подбородком на ладонь, он с нескрываемым интересом разглядывал «очнувшегося».
Нин Бувэнь хоть и знал заранее, кто перед ним, но, столкнувшись с Чэн Юйсюэ времён его рейтинга новичков вживую, всё равно на мгновение обомлел.
Он выглядел чуть моложе своего будущего воплощения, а волосы были подстрижены короче. Тот Чэн Юйсюэ, которого Нин Бувэнь знал потом, носил каре до плеч — причёска, которая мало кому из мужчин идёт, но на нём смотрелась безупречно. Нынешний же Чэн Юйсюэ светил аккуратной, короткой стрижкой и выглядел куда свежее и собраннее.
В нём ещё не выросла та бездонная, почти осязаемая безумная тьма. Он казался сдержаннее, так что с первого взгляда зачислить его в психи было бы непросто.
Хотя, судя по его речам, до нормального человека ему и тогда было как до Луны пешком.
Обычная жизнь не формирует столь ярких уродов — тут явно поработал дуэт паршивой генетики и конченого воспитания.
— Господин, что-то смешное увидели? — Нин Бувэнь быстро отвёл взгляд, сыграв смущение от красоты незнакомца настолько достоверно, что комар костей не подточит.
— Захотел и засмеялся. Это что, противозаконно? — отрезал Чэн Юйсюэ.
Закон, конечно, не нарушен.
Вот только на физиономии Чэн Юйсюэ крупным шрифтом было написано: «Ну давай, поглядим, как ты дальше спектакль ломать будешь». И от этого взгляда Нин Бувэню становилось жутко не по себе.
В этом чувстве мешалось нечто куда более глубокое.
Ему было дико, непривычно видеть, как Чэн Юйсюэ смотрит на него со стороны — с чужим, едва любопытствующим интересом.
Точно так же, как в том испытании с призывом духов. Словно на любопытную игрушку.
Совсем не так, как тот Чэн Юйсюэ, который подарил ему кольцо и с мягкой улыбкой признавался: «Да я просто больной на голову».
— Простите за беспокойство, господа, — Нин Бувэнь с помощью старого копа кое-как поднялся на ноги. — Что-то мне нездоровится, я, пожалуй, пойду к себе.
Сделав знак напарнику, он не колеблясь дал дёру.
Старик тоже понял, что качать права прямо сейчас — идея паршивая, и молча увёл Нин Бувэня из вагона.
Только оказавшись в десятом вагоне, Нин Бувэнь позволил себе перевести дух.
Подальше от Чэн Юйсюэ — и жизнь снова хороша.
— Что там произошло, в этом люксе? — распалялся старый коп. — У тебя же на шее синяки такие, будто задушить насмерть хотели! Хоть они и богатеи, но ты не бойся: если дашь показания, мы их быстро за решётку упрячем!
Нин Бувэнь только-только перестал думать о Чэн Юйсюэ, как тут же уловил фальшь в словах напарника.
Реакция старика была слишком уж бурной.
Нин Бувэнь прищурился и напустил на себя самый невинный вид:
— Я... я сам ничего не понял. Вошёл в вагон, всё было нормально, а потом дышать стало тяжело, тело будто отнялось. Очнулся — а тут уже вы.
— И ты даже не разглядел, кто на тебя напал?!
— Да вряд ли это они... — пробормотал Нин Бувэнь.
— Эх, зелёный ты ещё, не знаешь, каков этот мир! — старик сочувственно похлопал его по плечу. — Эти золотые мальчики с рождения привыкли, что им всё дозволено. Да они на чистом сливочном масле взрощены, а за душой у них столько грязи! Точно говорю, укокошить тебя хотели. Кабы не я — лежать бы тебе сейчас в гробу!
— Но я правда ничего не помню... Напарник, а там разве камер нет? Может, записи поднимем?
— Камеры в люксе эти сволочи давно сняли, — поморщился старик. — Но ты не ссы. Ты наш человек. Дашь показания — и мы их быстро к ногтю прижмём.
— Но я не...
— Помнишь! Всё ты помнишь! — пальцы старика мёртвой хваткой впились в плечо Нин Бувэня. — Синяки у тебя на шее аккурат под пальцы того длинного, смуглого подходят. Давай сейчас быстро составим протокол, потом вытащим его на допрос, надавим — и дело в шляпе!
— Напарник... Больно же.
— Ох, извини, — старик разжал пальцы. — Сяо Нин, ты подумай. Я ж о твоей справедливости пекусь! Ты пока не отлежался, побудь тут, а я пойду с ребятами из охраны перетереть. Нападать на полицейского — это уж ни в какие ворота, кем бы ты там ни был!
Отрезав это с гордым и праведным видом, старый коп выскочил наружу и запер дверь снаружи на ключ.
Нин Бувэнь только вздохнул. Так и знал: верить тут никому нельзя.
«Смотри-ка, а старик-то — классовый ненавистник», — Нин Бувэнь размял затекшее плечо. «Я же говорил, нет на этом чертовом поезде ни одного нормального».
Теперь-то логика событий наконец сложилась у него в голове.
Во-первых, задача Чэн Юйсюэ и его группы — найти всех тварей на поезде и доставить их на конечную станцию Хуанцюань. Естественно, нельзя дать этим ублюдкам сойти раньше времени.
Обычный игрок попытался бы успокоить пассажиров, усыпить их бдительность, чтобы они тихо-мирно доехали до конца.
Но Чэн Юйсюэ никогда не искал нормальных путей. Вместо того чтобы удерживать народ, он поступил с точностью до наоборот: намеренно создал обстановку, в которой оставаться на поезде казалось смертельно опасным.
Как только на составе начинаются «беспорядочные» убийства, трусливые пассажиры кидаются к выходу.
Вот только все сошедшие мгновенно теряли связь с внешним миром.
Билеты в разные вагоны продавались разные. Преступники, прячущиеся среди пассажиров, могли сбежать на любой промежуточной станции ещё до того, как Чэн Юйсюэ до них доберётся, и помешать этому игроки бы не смогли.
И что сделал Чэн Юйсюэ? Он сделал так, чтобы они с билетами на руках боялись даже шаг ступить на перрон!
Он устроил на поезде серию загадочных, жутких убийств, посеяв среди пассажиров дикую панику.
А когда человек объят невидимым страхом, он подсознательно жмется к куче, боясь остаться в одиночке.
К тому же, имея перед глазами наглядный пример дураков, попытка побега которых закончилась смертью, оставшиеся пассажиры не рисковали дергаться. Да, останешься на поезде — может, и выживешь. А выйдешь наружу — точная смерть.
Чэн Юйсюэ вбил им эту истину в головы ценой чужих жизней.
Он превратил это испытание в банальную охоту!
Сам стал охотником, преступники — добычей. Он провоцировал их на нападение и тут же с чистой совестью пускал на фарш.
А уж убивать без шума и пыли он умел как никто другой.
Задав такой кровавый тон, продолжать было проще простого.
До конечной никто сбежать не дерзнет, а значит, у Чэн Юйсюэ будет куча времени на расследование. А с учётом того, что время на поезде постоянно петляет и сбрасывается, у него появятся бесконечные попытки собрать улицы.
Блестящий, проклятье, план.
Но самое главное кроется в другом.
В том Поезде Номер Восемнадцать, куда Нин Бувэнь попал изначально, пассажиры в первых вагонах уже не были людьми. Они либо давным-давно копыта откинули, либо превратились в неведомую нечисть.
И первое куда вероятнее.
Если рассуждать от начала к концу, догадаться трудно. Но Нин Бувэнь-то пришёл из будущего! Он знал финальный результат, а значит, выстроить логическую цепочку назад не составляло труда.
Все пассажиры этого поезда, включая проводников и ментов, изначально были его целями!
Чтобы сходу взять ранг S, вышибить себе первое место в рейтинге новичков и ворваться в глобальный топ Пандоры, Чэн Юйсюэ должен был вычистить этот поезд под ноль.
В будущем Чэн Юйсюэ занимал восьмую строчку мирового рейтинга, а значит, то испытание он закрыл на высший балл. Кабы он тут не бывал, с какого перепугу его кольцо из Безопасного дома само прыгнуло бы ему на палец?
Чтобы собрать компромат на всю эту орду, нужно безумное количество времени. Пандора, дабы дать игроку шанс, кольцевала время снова и снова. И теперь все пазлы сложились. Когда Чэн Юйсюэ завершил квест, этот поезд и превратился в тот самый ужас, куда позже занесло Нин Бувэня.
У Нин Бувэня в этой игре козырей не было от слова совсем.
По силе он местным уступал: на поезде народу уйма, а у него число атак ограничено, да и ошибиться нельзя — того и гляди спровоцируешь мутацию филиала. К тому же это прошлое! Где-то там энки из восемнадцатого вагона смотрят на него во все глаза. Шанс пройти это дерьмо в одиночку равен нулю. Он даже не знает, где сейчас Чжан Цзывэнь! Эти твари из системы наверняка стёрли все следы его пребывания и перекроили его облик — ищи теперь иголку в стогу сена.
Задумка энок прозрачна как стекло: либо натравить на него местных, либо стравить с группой Чэн Юйсюэ.
Вот хотя бы этот старый коп — у него же на роже написано, что он задумывает дрянь. Пойдёшь лжесвидетельствовать против игроков — тебя мгновенно умножат на ноль сами игроки. Откажешься — старик пришьёт тебя прямо здесь, свалит всё на люксовых пассажиров и концы в воду.
Проще говоря, обе фракции на этом составе — его враги.
В одиночку против всех Нин Бувэнь сейчас просто не потянет.
Однако расклад всё же не был полностью безнадёжным.
Выпустить против него Чэн Юйсюэ — ход со стороны энок сильный, не спорю.
Сила у Чэн Юйсюэ поистине монструозная, любой другой игрок на месте Нин Бувэня уже давно склеил бы ласты. Вот только Нин Бувэнь знал этого психа как облупленного и хоть немного, но понимал, как работают опилки в его котелке. И это давало ему крошечную лазейку.
С будущим Чэн Юйсюэ ему не тягаться, но неужели он не сможет нагреть этого юного, зелёного Чэн Юйсюэ?
От этой мысли кровь Нин Бувэня забурлила от восторга.
А-ах! Кабы ему удалось облапошить молодого Чэн Юйсюэ, он бы потом до конца дней во сне от счастья ржал!
Что до противостояния с будущим Чэн Юйсюэ — эту мысль Нин Бувэнь закопал так глубоко, чтобы тот даже не заподозрил ничего. Разница в классе слишком велика, там без шансов.
Но сейчас-то всё иначе!
Да, Чэн Юйсюэ — номер один среди новичков, крут, слов нет. Но сам-то Нин Бувэнь — номер три!
Всего одна строчка разницы!
«Такой шанс выпадает раз в жизни, профукаю — потом локти кусать буду, пока не посинею!» — Нин Бувэнь наматывал шаги по крошечному купе. — «Так, и что мне ему вывалить?»
— И что ты собираешься мне сказать? — раздался с верхней полки спокойный голос Чэн Юйсюэ.
— Бля-а-атъ! — Нин Бувэнь от неожиданности едва не растянулся на полу, чуть дух не испустил от испуга.
— Ты... ты как тут оказался?!
Когда он вошёл?! Почему Нин Бувэнь вообще ничего не услышал?!
Чёрт, надо срочно отучаться бубнить себе под нос!
— Ты — игрок, — убежденно произнёс Чэн Юйсюэ, смерив его долгим взглядом. — В это испытание не попадают поодиночке. Ты из тех, кто застрял здесь навсегда, или пережиток прошлой эпохи?
Нин Бувэнь аж застыл.
«Пережиток прошлой эпохи»? Это он про что вообще?
Про время ещё более древнее, чем эта временная ветка?
Нин Бувэню безумно хотелось расспросить его подробнее, но момент был паршивейший, да и рисковать он не смел.
Если Чэн Юйсюэ в чём-то уверился, спорить с ним бесполезно.
Он был готов поставить что угодно: отрицай он статус игрока — и через секунду его балка прервётся.
О том, что все пассажиры поезда — цели задания, знал даже Нин Бувэнь. Чэн Юйсюэ не мог этого не знать.
И единственным способом сохранить жизнь рядом с ним было оказаться таким же игроком.
— Ни то и ни другое, — честно признался Нин Бувэнь. — Меня занесло сюда совершенно случайно.
Он не ведал, кроется ли в вопросе Чэн Юйсюэ подвох, поэтому предпочёл просто срезать угол.
— Случайно, значит... — Чэн Юйсюэ смерил его оценивающим взглядом и, похоже, принял такой ответ. Напряжение в его лице слегка спало.
Пронесло.
Нин Бувэнь мысленно перевёл дух.
При всей своей ебанутости Чэн Юйсюэ не разбрасывался жизнями игроков просто так. Будь он совсем уж отбитым психопатом, его давно бы помножили на ноль совместными усилиями легионов. Именно благодаря тому, что он четко знал границы и имел свои странные принципы, его терпели. Бесил он всех до зубовного скрипа, но без повода в драку не лез.
Не успел Нин Бувэнь порадоваться и секунды, как Чэн Юйсюэ выдал фразу, от которой у него сердце в пятки ушло:
— Ты меня знаешь.
Взгляд Чэн Юйсюэ резанул острым скальпелем, намереваясь добраться до самой сути и выпотрошить все тайны, что Нин Бувэнь пытался скрыть.
— Вы — номер один в рейтинге новичков, как я могу вас не знать? — Нин Бувэнь изо всех сил сдерживал холодный пот, выступивший на лбу. Главное — не подавать вида.
— Вот это-то и странно, — на губах Чэн Юйсюэ расплылась кривая, неуютная улыбка. — За исключением пары человек, весь мир уверен, что топ-один рейтинга новичков — баба по имени Чэн Сяосюэ. Мои собственные спутники до сих пор убеждены, что я использовал карту маскировки, чтобы сойти за мужика. Так с какого перепугу ты с первого взгляда опознал во мне меня?
Нин Бувэнь онемел.
У Чэн Юйсюэ... были такие загоны?!
Этот псих свихнулся ещё раньше, чем он думал?!