Нин Бувэнь не успел толком сообразить, что происходит, как слуги бережно подхватили его и опустили в заранее приготовленный бак с водой.
Оказавшись в воде, он внезапно ощутил, как тело обретает необычайную гибкость. Дышать погружённым в жидкость оказалось удивительно легко, а прохладная струящаяся влага ласкала панцирь, доставляя неожиданное удовольствие.
«Ну надо же, я и впрямь превратился в черепаху!»
От этой мысли Нин Бувэнь рефлекторно втянул голову. Перед глазами мгновенно потемнело.
Оказывается, он спрятался в собственном панцире.
Нин Бувэнь считал себя тёртым калачом. Пройдя сквозь огонь и воду в испытаниях Пандоры, он разучился удивляться мелочам, но происходящее сейчас стало для него настоящим громом среди ясного неба.
Ладно бы он обратился в какого-нибудь демонического зверя или хотя бы в сиба-ину вроде Сяо Сина — тот хотя бы бегать мог свободно! А тут... черепаха! Ползёшь полдня, а человек за это время едва успевает сделать два шага. И что с этим делать? Будь у Нин Бувэня интеллект признанного гения и непревзойдённое мастерство, против суровой реальности не попрешь: сейчас он всего лишь рептилия.
Ну на что способна черепаха?
Нин Бувэнь не находил ответа. Казалось, перед ним наглухо замуровали все выходы, а мир вокруг погрузился во тьму.
Впрочем, закалённый характер взял своё. Пережив первый шок, Нин Бувэнь быстро осознал: унынием делу не поможешь. Чем сидеть и жаловаться на судьбу, лучше присмотреться к окружению и понять, во что он вообще угодил.
В крайнем случае заберётся на самое дно и уйдёт в глухую оборону — пусть попробуют достать! Так и переждёт испытание, пока оно не завершится.
Высунув голову наружу, Нин Бувэнь принялся разглядывать обстановку.
Похоже, путь предстоял неблизкий, но никакой повозки слуги задействовать не стали. Они просто несли бак за ручки и на ходу перешептывались, двигаясь в сторону видневшейся вдали усадьбы.
— Наш Государственный наставник — воистину провидец! — вдохновенно восхищался один из слуг. — Несколько дней назад обмолвился, мол, чует сердце скорое явление благого знамения. И ведь как в воду смотрел!
— И не говори, — поддакнул второй. — Государственный наставник — человек небесного склада, всеми помыслами печётся о благе поднебесной. Служить такому господину — великое счастье, за три жизни не отработаешь!
— И всё же... — Третий слуга с лёгким сомнением прищурился, разглядывая Нин Бувэня. — Господин утверждал, будто эта священная черепаха способна прорицать судьбу и гадать на успех, а на вид — черепаха как черепаха. Я и сам эких гадов держал: обычная рептилия, да и лет ей с гулькин нос.
— Да как ты смеешь сомневаться в словах Наставника! — шикнул на него товарищ. — Поди, в том и кроется её скрытая святость! Мы люди тёмные, откуда нам распознать божественный промысел?
— Твоя правда, — покорно согласился усомнившийся. — Надо скорее доложить господину. Наставник обещался щедро наградить любого, кто доставит священную черепаху.
— Вот-вот, поднажмём!
Слушая болтовню слуг, Нин Бувэнь окончательно утвердился в мысли: таинственный Государственный наставник — не кто иной, как Чэн Юйсюэ.
И никаких сомнений тут быть не могло.
Чэн Юйсюэ обожал роскошь и обладал редким даром водить людей за нос с самым невинным выражением лица. А уж должность государственного прорицателя, окутанная ореолом мистики и загадочности, давала ему безупречные декорации для спектакля.
Вот только от этой догадки на душе у Нин Бувэня заскребли кошки.
С какой стати?! Почему тот устроился с царским размахом в роли почитаемого праведника, а он вынужден барахтаться в баке в обличье пресноводного гада?
Даже если Чэн Юйсюэ — любимчик и родная кровинушка системы Пандоры, это уже перебор! В конце концов, сам Нин Бувэнь вообще-то занимал сто девяносто девятую строчку в глобальном рейтинге игроков Пандоры!
При мысли об этом у Нин Бувэня едва слёзы на глаза не навернулись.
Свалился в этот мир нелегалом, «зайцем», не зная ни названия испытания, ни условий прохождения, ни временных лимитов. Даже заслуженную награду за попадание в топ не успел забрать — её ведь выдают только при официальном входе через системного консультанта!
В общем, припёрся наобум, абсолютно без подготовки.
Нин Бувэнь судорожно пытался вспомнить, какая муха его укусила и с чего он вообще решил кинуться сюда сломя голову. Вывод напрашивался один: разум отключился, уступив место чистому безумию.
«Ладно, я ещё молод, имею право на глупость», — попытался утешить себя Нин Бувэнь. Получилось, прямо скажем, паршиво.
Вскоре слуги остановились перед воротами роскошной усадьбы.
Даже не будучи знатоком древней истории, Нин Бувэнь понимал: в подобных хоромах простые смертные не живут. Судя по размаху, эти палаты вполне могли украсить учебник по архитектуре доапокалиптической эпохи.
Нин Бувэнь взглянул на глиняный бок своего бака и удручённо умолк.
— Братья, и вы священную черепаху приволокли? — с любопытством спросил стражник у ворот, разглядывая тяжёлую ношу.
— Что значит «и вы»? — насторожился один из слуг. — Неужто кто-то ещё сыскал священную черепаху?
— Да уж поверь, хватало умельцев! — охотно пояснил стражник. — Помимо наших слуг, коих Наставник рассылал во все концы, со вчерашнего дня сюда нескончаемым потоком валят чиновники да столичные богачи. И каждый — со священной черепахой под мышкой! Пока вы два дня бродили, только через мои ворота пятеро проследовали.
— Вот же проходимцы! — возмутился слуга. — Совсем страх потеряли — пытаться дурить самого Наставника! Вот у нас — настоящая божественная тварь! Пойду немедленно доложу господину!
— Куда там, — вздохнул стражник. — Наставник сейчас занят, с министром военных дел государственные вопросы обсуждает. Не до тебя ему. Ступайте пока в задний сад, обождите.
Стражник провёл их в глубину поместья, к живописному пруду. Место было уединённое и приятное, а поскольку рептилиям полагалась вода, прочие просители коротали время именно там.
— Ишь, наглецы! Наша-то черепаха — точнёхонько из того места и в тот час, как Наставник прорёк!
— И не говори! Лишь бы выслужиться, да всё без толку, — ворчали слуги, распаляя себя.
Однако когда они вступили в сад, их спесь мгновенно улетучилась. У пруда толпился едва ли не десяток гостей, и почти каждый держал в руках сосуд с водой.
— Погоди... ты ж говорил, всего пять кучек? — слуга ошеломлённо воззрился на сопровождающего.
— Так то через мои ворота! — с гордостью откликнулся тот. — Усадьба Наставника — седьмикратный дворцовый комплекс, шутка ли! Поговаривают, прежде тут сам император изволил отдыхать.
Раньше слуги бы с гордостью поддержали этот разговор, но сейчас им было не до бахвальства.
Нин Бувэнь отлично понимал их чувства.
Достаточно было бросить взгляд по сторонам. Вот у того толстяка в кадке отсиживалась черепаха с белоснежным панцирем — на фоне зелёных сородичей выглядела невероятно диковинно. А в углу какой-то тощий дворянин тискал рептилию размером со среднюю собаку — видать, морская, настоящая диковина для материка!
А уж как разголялся щеголеватый господин в парчовом халате:
— Вы только взгляните на узор! Это ж вылитая графема Тайцзи и восемь триграмм! Вот кто истинно способен предсказывать судьбы государства!
Слуги Нин Бувэня тихонько попятились, пытаясь прикрыть свой бак полами одежды. Сравнивать мелкого, абсолютно ничем не примечательного Нин Бувэня с этими монстрами было просто смешно.
Пока слуги стыдливо хранили молчание, просители увлечённо переговаривались. Нин Бувэнь внимательно прислушивался к их болтовне, постепенно складывая картину происходящего.
Нынешняя династия Дашэн отсчитывала лишь второе поколение, но действующий правитель слыл гением чуть ли не с пелёнок. В три года сочинял стихи, в пять — писал трактаты, а в девять уже возглавлял военные походы. К десяти годам он посрамил старших братьев и занял место наследного принца при полном одобрении двора. В эпоху становления империи государству требовался правитель с железной волей и выдающимся умом, так что на возраст никто не смотрел.
В пятнадцать лет монарх взял бразды правления в свои руки, а к двадцати — полностью усмирил мятежников, присоединил южные земли и вернул северные территории. Настала эпоха небывалого расцвета.
Что до Государственного наставника, тот происходил из учеников величайшего мудреца современности. Император лично трижды посещал его обитель, умоляя взойти на службу, так что авторитет прорицателя был непререкаем.
Правитель отличался мудростью, щедростью и душой не чаял в своей супруге — императрице, которая к тому же ждала первенца. Страна процветала, но не так давно Наставник предсказал разрушительное землетрясение на юго-западе. Благодаря своевременным мерам удалось избежать катастрофических жертв.
После этого государь проникся к Наставнику ещё большим почтением, а тот известил: вскоре в мир явится священная черепаха, дабы отгонять беды и прорицать судьбу империи.
Вот придворные и расстарались, рассчитывая при помощи редкой твари выслужиться перед всемогущим фаворитом.
Нин Бувэнь нахмурился — насколько это вообще было возможно для черепахи.
Дело дрянь. Что-то здесь явно не сходилось.
По законам Пандоры ни одно испытание не могло быть настолько тихим и благополучным. Взять тот же «Наследие дьявола»: средневековая Европа, где охотники на демонов и нечисть резали друг друга без пощады. Или «Тягчайшие преступления» в Городе греха. Да даже самый первый, обучающий мир с призывом духов изобиловал жуткой чертовщиной! Во всех тех мирах опасности витали в воздухе, заставляя игроков с первых минут держать ухо востро.
А здесь? Настоящая идиллия! Простые слуги притащили кадушку, а вельможи и усомниться не подумали, общаются вежливо, без спеси и брани.
Не бывает такого! В реальной жизни даже на светском рауте кто-нибудь да вцепится друг другу в глотку, а тут древние чиновники демонстрируют чудеса благородства?
К тому же, судя по рассказам, местный Наставник — верный слуга престола, мудрец и праведник без единого изъяна.
Неужели он ошибочно принял за него кого-то другого?
Нин Бувэня не покидало ощущение фальши. Эта наигранная гармония резала глаз, но, как ни странно, никакого подвоха или смертельной угрозы он пока не чуял.
Неудивительно, что Чэн Юйсюэ застрял здесь так надолго. Занимательное местечко!
Спустя час пришёл слуга и объявил: Государственный наставник изволит прибыть.
Гости мгновенно засуетились, утирая пот и оправляя дорогие одеяния, чтобы не ударить в грязь лицом.
— ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО НАСТАВНИК!
Нин Бувэнь изо всех сил вытянул шею. Сейчас всё прояснится.
В сад вошёл человек в сопровождении свиты. Простая белая мантия, скромный даосский венец на волосах и единственный нефритовый подвес на поясе. По убранству он уступал даже собственной челяди.
Однако среди пышного цветника и расшитых золотом нарядов присутствующих его облик сиял с нездешней величественностью.
О том, насколько хорош собой Чэн Юйсюэ, Нин Бувэнь знал лучше любого другого.
В своё время он ведь и клюнул на эту утончённую красоту, кроткий нрав и безупречные манеры «школьного врача». Настоящий идеал! Когда Нин Бувэнь решил, что тот погиб, он искренне скорбел и даже порывался вернуться за какой-нибудь памятной вещицей.
Впрочем, позже Чэн Юйсюэ чаще заставлял его скрежетать зубами от злости.
И всё же глупо отрицать: подлинное очарование Чэн Юйсюэ раскрывалось лишь тогда, когда его красота переплеталась с безумием, порождая убойную, почти смертоносную привлекательность. Правда, подобный коктейль завораживал одного лишь Нин Бувэня — девяносто девять процентов обывателей от такого зрелища едва не теряли сознание от ужаса.
За эту нездоровую тягу к находящемуся в «боевом режиме» Чэн Юйсюэ знающие люди втайне считали Нин Бувэня заядлым мазохистом.
Но вернёмся к делу.
Хотя Нин Бувэнь давно выработал иммунитет к чарам этого прохвоста, при виде Чэн Юйсюэ в древнем облачении у него на миг перехватило дыхание.
Тот всегда обладал скорее утончённой, живописной красотой, нежели мужественной грубостью. А в Древнем Китае бледность и изящество как раз считались эталоном мужской привлекательности.
Смотрящие на него купцы и чиновники замерли в немом восхищении. Не лгали молва и слухи: перед ними стоял настоящий небожитель!
— Оставьте церемонии, прошу вас, — раздался тихий, бархатный голос Чэн Юйсюэ, подобный тёплым струям весеннего ветра.
Глядя на эту кроткую, исполненную добродетели улыбку, Нин Бувэнь покрылся гусиной кожей. Перед ним снова был тот самый «доктор Чэн»!
Этот мерзавец ещё смел называть его лжецом и лицедеем! Да сам-то превзошёл всех актёров поднебесной!
— Дошли до меня слухи, будто каждый из вас сыскал пророческую рептилию, — произнёс Чэн Юйсюэ, медленно обводя взглядом собравшихся. — Весьма любопытно. Прошу, садитесь, не стоит чиниться.
Нин Бувэнь невольно сжался. Узнает или нет?
Однако взгляд Чэн Юйсюэ скользнул по его панцирю абсолютно равнодушно и задержался скорее на белоснежной черепахе толстяка.
Вот же кобель неблагодарный!
Нин Бувэнь едва не задохнулся от возмущения.
Он, рискуя всем, примчался сюда без единого козыря в рукаве, превратился в пресмыкающееся, а этот гад даже не соизволил его признать!
Говорят, черепахи кусаются будь здоров. Нин Бувэнь всерьёз задался целью при удобном случае вцепиться Чэн Юйсюэ в палец до кости.
— Ваше Превосходительство! Наша белая черепаха — воистину чудесного происхождения! — выскочил вперёд тот самый купец, не дав никому опомниться.
Он принялся с жаром расписывать свои благодеяния, постройку мостов, встречу с таинственным даосом и исцеление супруги. Словом, соткал целую легенду о небесном покровительстве, аккуратно подведя к тому, что отдаёт дань верности престолу. Хитрый жук: и себя отбелил, и репутацию черепахе создал.
— Бессмертные не разводят черепах, — ровным тоном перебил его Чэн Юйсюэ. — Небесная ци губительна для земного зверья. Даос, коего вы встретили, — обычный заклинатель, а альбинос выведен тёмными чарами. Выглядит диковинно, но платой за это стала его жизненная сила. Год не протянет.
Купец мгновенно сдулся и побледнел как полотно. Он явно не ожидал, что Государственный наставник сходу разнесёт его байку в пух и прах!
Впрочем, окружающие лишь понимающе переглянулись: небожителю не гоже потакать мирской лжи.
Нин Бувэнь окончательно убедился: этот ядовитый язычок принадлежит Чэн Юйсюэ и никому иному.
Учтя печальный опыт предшественника, остальные просители убавили спеси и заговорили куда скромнее — мол, лишь желали облегчить труды Наставника.
Чэн Юйсюэ по очереди осматривал принесённых рептилий, сохраняя безучастное молчание.
Наконец очередь дошла до Нин Бувэня.
Когда слуга поднёс бак ближе, сердце Нин Бувэня предательски заколотилось.
«Ну же! Мы совсем рядом! Неужели не узнаешь? Я ведь буквально испепеляю тебя взглядом!»
Нин Бувэнь и не подозревал, что его «испепеляющий взор» со стороны выглядел как бессмысленный уставший взгляд мелкой черепахи, глупо вылупившей свои бусинки-глаза.
— Ваше Превосходительство, сего гада мы отловили на улице, ровно как вы изволили приказать, — с глубоким поклоном доложил слуга.
Чэн Юйсюэ опустил взор и посмотрел на Нин Бувэня. И снова ни слова.
Да признал он его или нет?!
Нин Бувэнь изо всех сил потянулся лапками к краю бака, пытаясь выкарабкаться наружу и подать знак.
— Увы, истинной священной черепахи я прежде не видывал, — сокрушённо вздохнул Чэн Юйсюэ. — Сходу и не разберёшь, которая из них наделена даром. Если доверяете мне, оставьте рептилий в поместье. Как проясню истину, верну остальных.
Просители обрадовались до немоты: они ведь ради этого и припёрлись! К тому же находиться подле Наставника было до того жутко, что все мечтали поскорее убраться восвояси.
Когда гости разошлись, Чэн Юйсюэ отослал и стражу:
— Оставьте меня. Я сотворю тайный обряд, дабы выявить истинный лик святого создания.
Слуги поспешно испарились.
Оставшись один, Чэн Юйсюэ тонко улыбнулся и достал из закромов мантии небольшой свёрток.
Аромат вырвался наружу — божественный!
У Нин Бувэня аж голова пошла кругом. Живот созрел для бунта: с момента прибытия в этот мир во рту не было ни маковой росинки!
Он отчаянно приналёг на края кадки, карабкаясь изо всех сил.
Превратиться в черепаху — уже позор, но умереть от голода в панцире — это вообще за гранью! Сто девяносто девятый номер глобального рейтинга не может сгинуть так нелепо!
Прочие черепахи тоже уловили дивный запах и наперегонки посыпались из кадок, устремляясь к Чэн Юйсюэ.
Нин Бувэнь грёб лапами что есть мочи, но из-за крошечных размеров фатально отставал. Гады пёрли напролом, а он за полминуты не преодолел и пары метров!
Глядя, как копошащаяся масса окружает Чэн Юйсюэ, Нин Бувэнь закипал от бешенства.
Да что за проклятье?! На кой чёрт он вообще сюда припёрся?! Пусть бы этот гад сдох тысячу раз! Живёт тут как король, в ус не дует — похоже это на человека, попавшего в беду?!
— Что ж ты ползёшь-то еле-еле? — внезапно раздался над ухом знакомый голос.
Чэн Юйсюэ не торопясь подошёл к нему и упёрся указательным пальцем аккуратно в вершину панциря.
Нин Бувэнь застрял на месте.
С такого расстояния Чэн Юйсюэ казался настоящим исполином, и Нин Бувэнь мог во всех подробностях разглядеть каждую его пушистую ресницу.
— Ну-ка, перевернёмся, — с мягкой улыбкой произнёс Чэн Юйсюэ. — Раз уж ты у нас божественное создание, покажи хоть какой-нибудь трюк, а то ведь на гадательные пластины пустят.
Нин Бувэнь почуял недоброе и попытался дать дёру, да куда там!
Этот паршивец точно его узнал — и теперь просто издевался!
Не успел Нин Бувэнь сделать и шага, как Чэн Юйсюэ легко поддел его пальцем. Мир перевернулся, и Нин Бувэнь беспомощно заболтал в воздухе четырьмя лапами, барахтаясь на спинке.
— Ха-ха, — искренне развеселился Чэн Юйсюэ. — А теперь давай сыграем в юлу!
Чего?!
Нин Бувэнь не успел опомниться, как широкая ладонь легла на его брюшко и с силой крутанула.
Вж-ж-ж-ж-ж!
Нин Бувэнь закружился волчком, да с такой скоростью, что окружающий пейзаж слился в пёструю полосу, а довольное лицо Чэн Юйсюэ расплылось в сюрреалистичную кляксу.
Голова пошла кругом. Его мутило, в глазах темнело, но оказать хоть какое-то сопротивление он не мог.
— Ха-ха-ха-ха! — Чэн Юйсюэ хохотал во весь голос. — Ты только глянь, какой ты миленький! Хочу — кручу, хочу — в руках верчу. Можешь хоть лопнуть от злости, сделать-то ничего не можешь!
Хух.
— Неужели ты и впрямь такой наивный, Бувэнь? — Чэн Юйсюэ двумя пальцами поднял обессилевшую рептилию на уровень глаз. — Я ведь уже притворялся мёртвым, неужто ты снова попался на ту же удочку? Правила испытаний неустанно меняются. Если сейчас личную конституцию заблокировали, это не значит, что так будет всегда. Сгинь я в этом мире — при следующей фазе трансформировавшегося пространства просто воскрес бы заново.
«Чэн... Юй... сюэ...»
Последний нитевидный предохранитель в голове Нин Бувэня с треском лопнул.
«Клянусь, я сотру тебя в порошок!..»