Вэй Юй сплюнул кровь.
Он выглядел ужасающе ветхим — казалось, жизнь в нём держится на ниточке и готовый испустить последний вдох застынет в любое мгновение. Между бровей залегла густая тень тлена, а веки отяжелели настолько, что опустить их стоило лишь едва приметного усилия.
Отказ от покровительства Оставшихся не прошёл даром — за верность собственным решениям приходилось платить.
Створенный им иллюзорный мир рушился всё быстрее. Оставшиеся, осознав непримиримость старика, отбросили последние сомнения и выплеснули весь свой арсенал: в ход пошли самые смертоносные карты предметов. Чем дольше затягивался бой, тем меньше у них оставалось шансов.
Будь Вэй Юй на пике сил, он легко истощил бы их ресурсы в затяжной осаде. Но, увы, немощь подточила его глубже, чем он смел признать.
И лишь сейчас он окончательно постиг благородный замысел Чэн Юйсюэ, который в своё время не стал насильно сокрушать его сновидение.
Чэн Юйсюэ вообще был устроен удивительным образом. Когда ты готов возненавидеть его всей душой, внезапно выясняется, что именно он протянул тебе руку помощи. А когда искренне считаешь его безумцем, оказывается, что среди всех он — единственный, кто сохранил кристальную ясность ума.
Как и сам Вэй Юй в эту минуту. Наверное, настолько трезво он не мыслил никогда в жизни.
Прежде, задействуя способность [Унаследование личности], он выбирал молодые, полные жизненных сил тела — либо же детей-сирот, с малолетства изведавших горести. Лишь у таких бедолаг воля оказывалась сломлена, и они охотно соглашались на его условия.
Иными словами, Вэй Юй почти не знал, что такое настоящая дряхлость. Всякий раз, ощущая близкий предел плоти, он попросту менял оболочку.
Впервые открыв в себе этот дар, он испытывал неописуемый восторг. Разве это не граничит с бессмертием? Пускай вначале он был посредственностью без гроша за душой, зато, сменив тело, мог обращаться в любимчика судьбы и начинать жизнь с чистого листа. Разве не чудесно? Что уж греха таить — ради этого он не брезговал и делами, от которых нормального человека заставишь содрогнуться.
Но теперь туман рассеялся. Прошлое казалось лишь затянувшимся, чужим сном.
«Значит, за все эти века я так ни разу и не прикоснулся к истинной смерти?»
Ожидание небытия не внушало ужаса. Напротив, в душе теплилось некое странное предвкушение. Он действительно прожил слишком долго.
Осознать собственное прозрение на самом краю — не худший финал.
И если уж ему суждено уйти, он хотел успеть сделать хоть что-то для этого мира. Пусть даже единственное, на что хватит его остатков сил, — это укрыть Чэн Юйсюэ.
Никто лучше Вэй Юя не понимал, какая пропасть разделяет мир, где есть Чэн Юйсюэ, и мир, где его нет.
Возможно, Пандора с самого начала наделила некоторых игроков особыми дарами, чтобы те смогли прорубить просеку света сквозь беспросветный мрак.
Вэй Юй не верил, что за все сменившиеся поколения конституцией [Бессмертие] обладал один лишь Чэн Юйсюэ. Вернее будет сказать: лишь Чэн Юйсюэ сумел выстоять на этом пути до конца.
В конце концов, быть одиноким свидетелем бега времени — ноша невыносимо тяжёлая.
Стены крепости в его сновидении рушились под ударами, а восстановление замедлялось на глазах.
— Вэй Юй на исходе! — Глаза одного из Оставшихся вспыхнули азартным огнём. — Нажмём еще! Надо покончить с Чэн Юйсюэ!
Затянувшееся противостояние внушало им тревогу: Кошмарный демон мог не удержать натиск.
— Мы прикроем, прорывайся! — в один голос отозвались двое Оставшихся. — Сразишь Чэн Юйсюэ — и Кошмарный демон вырвется на свободу!
Тогда главное препятствие будет устранено.
— Будет сделано! — расхохотался Оставшийся. — Сейчас я с него шкуру спущу!
* * *
На другом конце сновидения подводная лодка Кошмарного демона плавно опустилась на мостовую перед хрустальным дворцом.
Стражи-крабы и воины-креветки тут же плотным кольцом обступили стального монстра.
«Не думал, что Чэн Юйсюэ додумается до подобного», — про себя удивился Кошмарный демон, хотя тут же признал: для такого чудака это вполне в порядке вещей. Раньше наполнять весь мир только собственной персоной было проявлением крайнего нарциссизма.
Не покидая субмарины, Кошмарный демон нажал на приборной панели клавишу, решив испробовать боевой потенциал высокотехнологичного аппарата.
Торпеда сорвалась с подвеса и рванулась сквозь толщу воды. Плотная среда нисколько не умерила её стремительного разбега. Стражники-креветки обомлели: о подобных механических чудищах они и понятия не имели.
По сути, вся эта морская челядь служила лишь забавой, созданной Чэн Юйсюэ ради потехи, и реальной боевой ценности не представляла.
— Отставить.
Ровный, прохладный голос заставил подводных воинов мгновенно расступиться.
Перед дворцом вырос русалочий тритон. Его чешуя переливалась глубокой лазурью, а в руке покоился величественный скипетр Морского владыки.
Тритон вскинул ствол скипетра и небрежно взмахнул им. На пути торпеды тотчас возникла монолитная ледяная толща. Сокрушительная инерция снаряда захлебнулась в мгновенье — торпеда наглухо вмерзла в прозрачную стену.
Чэн Юйсюэ!
Кошмарный демон въелся взглядом в фигуру со скипетром; волна старых и новых обид сжалась в груди горячим комком.
Опытный глаз без труда распознал истинную мощь артефакта. В глубоком сне не бывает случайных пустышек: всё, что является здесь, — это реальные, отпечатавшиеся в памяти фрагменты прошлого Чэн Юйсюэ.
А значит, и скипетр был настоящим.
Встреться Кошмарному демону подобное сокровище в любом другом испытании, он приложил бы все силы, чтобы завладеть им. Игроки его уровня с одного взгляда способны отличить заурядную вещь от смертоносного оружия.
Но сейчас скипетр сжимали пальцы Чэн Юйсюэ.
Прежние воплощения генерала на суше уже заставили демона умыться кровью, и вид тритона со священным оружием заставил его удвоить осторожность. Впрочем, о подобном артефакте в арсенале Чэн Юйсюэ прежде слышать не приходилось.
А это означало лишь одно: когда-то реальный Чэн Юйсюэ добровольно отказался от этой силы.
— Так ты и есть Кошмарный демон? — Восточный тритон одарил гостя высокомерным взглядом. — Явился сюда... Неужто приготовился к смерти?
Такой покровительственный тон мгновенно вывел демона из себя.
— Рано радуешься! — сжав кулак, демон нажал серию клавиш.
Сразу несколько торпед по разным траекториям устремились к Восточному тритону.
Однако тот даже не дрогнул. Его тело плавно поплыло в толще воды, ведомое послушными струями. Морские обитатели вокруг замерли, склоняясь перед своим повелителем.
Сколь бы грозны ни были торпеды, для Восточного тритона они не представляли серьёзной угрозы.
В его глазах мелькнула тень насмешливой улыбки. Толща воды вокруг пришла в движение, формируя мощные воронки, точно соответствовавшие числу снарядов. Стоило торпедам войти в вихревые потоки, как их затянуло вглубь без малейшего вреда для обитателей подводного царства.
Но Кошмарный демон вдруг успокоился. Его спокойствие отдавало жутью: дойдя до предельной ярости, разум обретает ледяную чёткость.
«К чему мне тягаться с ним в лобовой атаке?» — подумал он.
Его задача — связать тритона боем, пока снаружи соратники выслеживают настоящего Чэн Юйсюэ. Стоит немного выиграть время, и беспомощный в реальности генерал будет убит, а сам демон беспрепятственно покинет рушащийся глубокий сон.
И кому какая разница, какими средствами достигнута победа? Главное — результат.
Впрочем, сама эта мысль выдавала скрытый страх демона: на подсознательном уровне он уже признал, что сокрушить Чэн Юйсюэ в его собственной обители ему не под силу.
Глубокий сон обычного человека — это либо подавленные воспоминания, либо несбыточные фантазии, либо звенящая пустота. Но глубокий сон Чэн Юйсюэ таил в себе бесчисленные прошлые воплощения, каждое из которых обладало колоссальной мощью.
Знай демон заранее, с чем столкнётся, ни за что не шагнул бы в эту ловушку.
Но отступать поздно. Даже если он попытается бежать, Чэн Юйсюэ его не отпустит. А в реальном мире разница в их силах ещё более разительна.
Жалким бегством вершину рейтинга не покорить.
Единственный шанс выжить и обрести свободу — уничтожить соперника здесь и сейчас.
Кошмарный демон извлёк свои самые смертоносные карты предметов.
Шансов мало, и каждый нужно использовать на пределе.
Главный источник силы этого тритона — скипетр. Стоит уничтожить или похитить артефакт, и инициатива перейдёт к нему!
Замыслив план, демон перешёл к действиям.
В этом испытании у него имелось неоспоримое преимущество: он мог применять карты предметов, тогда как воплощения Чэн Юйсюэ были этого лишены!
Вслед за очередным залпом торпед демон скрытно активировал карту.
Карта предметов S-ранга — [Подмена небес].
Она позволяла пожертвовать любой заурядной карточкой, чтобы насильно изъять у противника предмет аналогичного или более высокого достоинства.
Условие одно — жертва не должна заметить подвоха до завершения активации, иначе эффект обнулится до следующего испытания.
Этот артефакт был одним из главных сокровищ в козырном рукаве демона. С его помощью он не раз лишал соперников уникального снаряжения.
«Это всего лишь фантом! Откуда бестелесному духу знать о таких тонкостях?»
Заметив, что тритон отвлёкся на отражение торпед, Кошмарный демон понял: ловушка захлопнулась.
Карта вступила в силу.
В то же мгновение, когда торпеды вязли в подводных вихрях, драгоценный скипетр в руках тритона обратился в трухлявую корягу, а настоящий артефакт мгновенно переместился в ладонь демона.
— Ха-ха-ха! Фантом — он и есть фантом! — расхохотался демон. — Познай же силу карт предметов!
Он вздел скипетр, намереваясь испепелить дерзкого тритона.
Однако едва он занёс руку, как почувствовал, что всё его тело сковал лютый мороз.
Что?..
С трудом повернув голову, он обомлел: по обе стороны от него стояли ещё два тритона Чэн Юйсюэ. Их обличья различались оттенками чешуи, но у каждого в руках покоился точно такой же скипетр Морского владыки.
— Неужто ты думал, будто я не учту карты предметов? — Восточный тритон неспешно приблизился к застывшему демону. — Потери, через которые прошёл я, господин Кошмарный демон, тебе и не снились.
* * *
Нин Бувэнь ошеломлённо смотрел на Северного тритона.
Он не совсем понимал, к чему тот завёл этот разговор.
— Вообще-то, иногда сознание оригинала заглядывает к нам, — сменил тему Северный тритон. — Правда, в основном тогда, когда черёд дежурить во дворце выпадает мне. Из четырёх тритонов лишь моя смерть была не столь мучительной.
Сновидения принадлежали Чэн Юйсюэ.
Когда полуночные воспоминания о прошлом овладевали им во сне, его дух естественным образом погружался сюда.
Хотя, пробуждаясь, он наверняка ничего не помнил.
— Раньше он наведывался часто, а потом всё реже, пока и вовсе не перестал, — с лёгкой грустью произнёс Северный тритон. — Смерть пугает каждого. На заре Первого поколения я погибал по десятку раз за одно испытание, а восстановление тянулось целую вечность. Нам повезло, что в те времена вокруг царил хаос, и мало кто обращал внимание на мелкую сошку. Иначе все быстро заметили бы, что пушечное мясо, сдыхающее в самом начале, через пару испытаний снова как ни в чём не бывало путается под ногами.
— Но получив наследие Морского владыки, оригинал обрел небывалую мощь. Он наконец научился использовать свой опыт и способности для прохождения испытаний, впервые прикоснулся к ядру Пандоры и добыл её осколок. У него в руках оказалась сила, способная навсегда оградить его от гибели... Но он добровольно отказался от неё. Какому человеку хватит духу ни разу не пожалеть о подобном?
Просто Чэн Юйсюэ никогда не показывал своих сожалений на людях.
Он тоже сомневался. Тоже поддавался слабости, гадая, не сложилась бы его жизнь счастливее, сделай он иной выбор.
Но приняв решение однажды, человек обречён нести его тень в своём сердце. Чэн Юйсюэ просто выбрал тот путь, о котором жалел чуть меньше.
— Я не рассказывал остальным трём, что виделся с оригиналом. Да и сам думал, что он больше никогда не вернётся, — Северный тритон снизу вверх взглянул на Нин Бувэня. — В этом мире больше нет никого, кто был бы похож на меня. Иными словами, я — последнее воплощение смерти Чэн Юйсюэ.
До Нин Бувэня внезапно дошёл истинный смысл этих откровений.
Для Чэн Юйсюэ этот тритон был особым образом.
Рубеж его последней гибели.
Чёрта, разделившая бессильное прошлое и сокрушительное настоящее.
Символ того момента, когда он впервые взял собственную судьбу под контроль.
Чэн Юйсюэ перестал приходить сюда не потому, что забыл, а потому, что смерть больше не имела над ним прежней власти. Мир Пандоры почти утратил способность угрожать ему гибелью.
— Какое поколение игроков сменилось, когда ты погиб? — после паузы спросил Нин Бувэнь.
— Если память не изменяет, Восьмое, — отозвался тритон.
Восьмое поколение.
Даже позже Вэй Юя на целых два поколения.
Выходит, на протяжении восьми эпох Чэн Юйсюэ непрерывно умирал и воскресал.
Суровый горн времени способен превратить никому не ведомого статиста в неоспоримого владыку, перед которым трепещут все.
Вот только мало кто способен выдержать подобную переплавку.
— И что ты намереваешься делать теперь? — Нин Бувэнь оглядел себя. Он всё ещё оставался заперт в водной клетке и не мог вырваться наружу.
— Я в раздумьях, — тритон пристально всматривался в юношу. — Я — не живой человек. Пускай я тоже Чэн Юйсюэ, но лишь его призрак из прошлого. Впрочем, моя связь с оригиналом куда глубже, чем у остальных. И, признаться, мне бы хотелось, чтобы у него всё сложилось хорошо... Поэтому у меня возникла мысль отпустить тебя.
Глаза Нин Бувэня вспыхнули.
«Серьёзно?!»
По правде говоря, сходиться в смертельном бою с Чэн Юйсюэ Нин Бувэню до сих пор было тяжело чисто психологически.
— Но ты действительно весьма любопытен, — с тихим вздохом продолжил тритон. — Думаю, оригинал от тебя в восторге. Да и мне ты симпатичен. А сидеть здесь в одиночестве ужасно скучно.
Нин Бувэнь предпочёл промолчать.
Стоило Чэн Юйсюэ заскучать, как он начинал устраивать такое безумие, от которого содрогались все сорок девять командиров легионов.
— Ладно, иди, — тритон разомкнул прутья водной темницы. — Я лишь хотел поговорить. Те трое далеко не так сговорчивы.
— Вы ведь погибли примерно в одно время? — выбравшись на свободу и разминая затекшие конечности, поинтересовался Нин Бувэнь.
— Наверное, дело в том, что я больше общался с оригиналом. Взросление ведь происходит вспышкой: секунду назад ты витал в облаках, а в следующую — уже смотришь на мир трезво, — беззаботно пожал плечами тритон. — К тому же мне пора вернуть свою силу. Нельзя тратить здесь слишком много времени.
— Беспокоишься о Кошмарном демоне снаружи? — быстро сообразил Нин Бувэнь. — Но там же трое Чэн Юйсюэ, неужели они не справятся?
— В честном бою они бы не уступили. Но мы — лишь тени оригинала, — улыбнулся Северный тритон. — Раз уж оригинал отправил вас сюда, он рассчитывал, что ты поймёшь его... и поможешь нам уничтожить этого демона, верно?
—... А ты насквозь всё видишь, — Нин Бувэнь не нашел, что возразить.
— Достаточно просто поставить себя на его место, — небрежно ответил тритон. — Силой удерживать человека возле себя — самый топорный путь.
— А какой тогда тонкий?
— Тонкий путь — это пленить сердце, — глаза тритона лучились мягким лукавством. — Посмотри на себя: ты ведь прекрасно знаешь, насколько опасен и несносен Чэн Юйсюэ, но даже получив свободу, не уйдёшь. И что бы он ни совершил впредь, пусть даже самое чудовищное злодеяние, ты всё равно будешь искать ему оправдание.
Нин Бувэнь застыл, не в силах вымолвить ни слова.
Бил без промаха — не возразишь.
Приёмы Чэн Юйсюэ действительно граничили с абсолютным искусством.
Ему не требовалось произносить ни речи, ни клятв.
Достаточно было лишь позволить заглянуть в свой сон — и чужая душа оказывалась навсегда в его власти.
Подобная магия пугала куда сильнее любого чтения мыслей.
— В этом и заключается «моя» главная сила, — тритон приложил изящный палец к губам, призывая к тишине. — Даже старая Священная черепаха, обретя разум, внушает почтение. Что уж говорить о человеческом гении?
«И хотя ты сам — Чэн Юйсюэ, самоиронии тебе не занимать...»
Нин Бувэнь в очередной раз поразился многогранности этой расколотой личности.
Печально, что с таким уровнем безумия ему явно не помешала бы помощь специалиста. Увы, страдать от его проходок пришлось не врачам, а лично Нин Бувэню.
— Жди здесь, — напутствовал Северный тритон. — Не броди без дела. Как только мы покончим с Кошмарным демоном, оригинал сам заберёт тебя отсюда.
— Я могу помочь, — предложил Нин Бувэнь.
— Не стоит, — отказался тритон. — Появишься там — и остальные трое сразу разорвут тебя на части. А вступать в драку с самим собой мне не хочется.
Нин Бувэнь вспомнил давешнее предложение трёх тритонов разделить его на четыре равные доли и содрогнулся.
С этими зловещими подростками лучше не связываться!
Северный тритон взмахнул хвостом и в мгновение ока устремился прочь, оставив за собой лишь вереницу вспененных бурунов.
Глядя ему вслед, Нин Бувэнь ощутил лёгкую грусть.
Вряд ли им ещё хоть раз суждено встретиться.
* * *
Оказавшись в ледяной ловушке, Кошмарный демон вовсе не собирался сдаваться.
Мощь Чэн Юйсюэ в очередной раз превзошла его худшие опасения.
Но это ещё не значило, что исход предопределён.
Кошмарный демон прибег к крайнему средству: принял дозу сильнейшего снотворного, мгновенно погрузив себя в беспамятство.
— Что он задумал? — с недоумением уставился на него Западный тритон, не понимая, зачем соперник усыпляет сам себя в разгар битвы.
— Плохо! Назад! — предостерёг Южный тритон.
Поскольку тот обладал конституцией [Кошмарный демон], он был способен засыпать прямо внутри чужого сновидения и уходить в собственные глубинные пласты снов!
Если душевный мир Чэн Юйсюэ таил неодолимую опасность, то каков же глубокий сон самого демона?
В отличие от Чэн Юйсюэ, сохранявшего моральные устои, кошмары демона были сотканы из сплошной тьмы и порока.
Идя на подобный шаг, Кошмарный демон сознательно ставил на кон всё!
Прибегать к этому он не хотел до последнего.
В отличие от обители Чэн Юйсюэ, где жили его прошлые воплощения, в глубоком сне Кошмарного демона кишели призраками всех тех, кого он когда-либо замучил и убил.
Он умел лишать жизни лишь внутри сновидений.
А сны подпитываются людскими помыслами и памятью, поэтому убийство в астрале неизбежно связывало его с неупокоенными душами жертв.
Его способность даровала силу затворять чужие разумы в бесконечной агонии.
И теперь, когда демон выпустил эти тёмные сущности наружу, ситуация окончательно вышла из-под контроля.
Один за другим под толщей воды стали появляться игроки с самыми разными лицами.
Все они были жертвами Кошмарного демона.
Одни до сих пор томились в петлях кошмаров, другие даже не осознавали собственной гибели, а третьи полностью утратили разум.
И теперь вся эта орда восстала против воплощений Чэн Юйсюэ.
— Откуда их столько?! — обомлел Восточный тритон, глядя на несметное войско.
Не будь подводное озеро столь необъятным, они бы заполнили всё пространство.
Здесь собиралась по меньшей мере тысяча душ!
Один-единственный Кошмарный демон сгубил столько жизней?!
— В испытаниях высокого ранга нередко участвуют десятки игроков. Стоит ему поддаться жажде крови — и за одну ночь он способен вырезать всех до единого, — хладнокровно отозвался Южный тритон. — Мы и не таких выродков видывали, чему тут удивляться?
—... Я лишь поражён, как столько народу не сумело завалить одного гада, — буркнул Восточный тритон. — Попадись он мне раньше, я бы давно спустил с него шкуру.
— Сейчас тоже не поздно.
— Ну что, за дело! — К ним наконец подоспел Северный тритон.
— Ты чего здесь?! — вспылил Восточный. — А кто остался присматривать за нашим милым гостем?
— Не приди я вовремя, вы бы тут и полегли, — отрезанно ответил Северный тритон. — Мы — последний рубеж. Если не срубим демона мы, оригиналу придётся лично выходить на бой.