— Бувэнь, погадай на кубике, — произнёс Чэн Юйсюэ, повернувшись к Нин Бувэню. — Вряд ли Мо Юйцюн нам лжёт, но эти сведения исходят напрямую от консультанта. А значит, верить им на слово не стоит.
— Хорошо, — кивнул Нин Бувэнь.
Дело давно вышло за рамки обычных отношений между консультантами и игроками. Если тут замешано первое поколение, всё сходится к самому истоку Пандоры. А где исток — там, вполне возможно, и ключевая разгадка к прохождению финального испытания.
Предупреждён — значит вооружён; чтобы победить врага, нужно знать его досконально.
Нин Бувэнь достал свой гадальный кубик. Войдя в топ-50 глобального рейтинга Пандоры, он ни разу не прибегал к способности воплощать желаемое в реальность. Этот шаг они с Чэн Юйсюэ обдумали и продумали заранее.
Чэн Юйсюэ прежде не встречал игроков с подобным даром. По его словам, даже в испытаниях с цивилизацией самосовершенствования нечто подобное было грандиозной редкостью. Действовать вслепую, не имея перед глазами чужого опыта, было сопряжено с колоссальным риском.
Главный принцип Пандоры заключался в абсолютной, безупречной справедливости.
А раз Нин Бувэнь получил в свои руки столь могущественную силу, отдача за её использование неизбежно должна оказаться чудовищной.
Всё в мире переплетено метафизическими связями — классический «эффект бабочки». Если испытание перекраивает действительность ради исполнения желания Нин Бувэня, то на мировой линии неизбежно возникают необратимые сдвиги.
К чему приведут подобные искажения реальности, угадать не мог никто. Не исключено, что за исполнение «хотелки» сама система сотрёт Нин Бувэня из бытия, вычеркнув его имя из файла испытания. По этой причине он упорно избегал прямых желаний, ограничиваясь базовыми функциями кубика — гаданием и сбором информации.
Вот и сейчас он поступил точно так же.
Нин Бувэню требовалось лишь сжать гранёный костяной кубик в ладони и мысленно сосредоточиться на вопросе. Едва выпадет число, нужные сведения сами всплывут в сознании.
«Информация о том, что специальные представители службы поддержки Пандоры — это игроки первого поколения, чистая правда, без малейших искажений».
Стогранный кубик показал грань со значением «100».
Раньше кубик лишь банально отделял ложь от истины да рассчитывал вероятность по выпавшим очкам. Теперь же значение броска открывалось в уме само собой, избавляя от лишних гаданий и сомнений.
Мо Юйцюн и Ци Мин следили за разговором со стороны. Увидев в руках Нин Бувэня кубик, они ничуть не удивились: умельцы, способные проникать в суть вещей или прозревать будущее, встречались в каждом поколении игроков. И хотя встречались они нечасто, диковинкой не были.
— Неужели вся сила Нин Бувэня заключается в этом кубике? — недоуменно нахмурился Мо Юйцюн. — Будь так, специальные представители службы поддержки вряд ли стали бы уделять ему столь пристальное внимание.
— А ты, я гляжу, осведомлён куда лучше, чем притворяешься, — не стал отвечать напрямую Чэн Юйсюэ. — Неужто специальный представитель службы поддержки от нечего делать откровенничал с тобой?
— Конечно нет! — сдавленно буркнул Мо Юйцюн, понимая, что дальше запираться бессмысленно, и перевёл взгляд на Ци Мина. — Он говорил не со мной, а с Ци Мином.
Ци Мин некоторое время мрачно разглядывал Нин Бувэня, после чего извлёк из своего пространственного хранилища знакомый свиток пергамента.
— Долговая расписка! — вырвалось у Нин Бувэня. — У тебя она тоже есть?
— Коль скоро специальные консультанты — это игроки первого поколения, они прошли сквозь все последующие эпохи. Нет ничего удивительного в том, что в своё время они приметили и меня, — Ци Мин развернул пергамент. — В прошлом я попытался заключить контракт с демоническим зверем, чья сила стократно превосходила мою собственную, и погиб от магической отдачи. Меня спас Жадность. После этого мои способности призывателя выросли на порядок, а в качестве уплаты долга он потребовал отдавать ему треть моей крови каждый год.
— Почему именно кровь? — не удержался от вопроса Нин Бувэнь.
— Тот демонический зверь высасывал из меня жизненные силы, испивая кровь. Вот и условия долгового обязательства сложились соответствующие. Даже с учётом физического усиления от Пандоры потеря трети крови за раз повергает меня в крайнее истощение, — с горькой ухмылкой пояснил Ци Мин. — Позже я пытался отыскать других должников, но Жадность в каждом поколении выбирал от силы одного-двух человек. А иную эпоху и вовсе обходил стороной.
— И всё же, пусть его выбор был скуден, долговые расписки игроков разных эпох подлежат обмену, — Чэн Юйсюэ пристально посмотрел на Ци Мина. — Ты пробился в финальное испытание. Неужели тебе не встречались другие должники?
— Я сидел запертым в этой глуши, до прочего ли мне было дело? — покачал головой Ци Мин. — Если бы вы не заявились сюда, я бы и не вспомнил о свитке. Толку от этой бумажки мне никакого. Хочешь — забирай.
Нин Бувэнь уже протянул руку, желая принять пергамент.
Однако Чэн Юйсюэ перехватил его запястье.
— Погоди. Я возьму его сам, — ровным голосом произнёс Чэн Юйсюэ. — Раз они принадлежат к первому поколению игроков, к их вещам стоит относиться с предельной осторожностью. Кто знает, какая ловушка тут зарыта.
— Надо же, как ты печёшься о своём милёнке! — с ехидной ухмылкой поддел его Мо Юйцюн. — А я-то думал, Великий князь ни черта на свете не боится.
— Я всего лишь игрок третьего поколения, и даже это заставляет вас хвататься за голову, — безмятежно парировал Чэн Юйсюэ. — По-вашему, те, кто выживал задолго до нас, станут оставлять столь топорные лазейки для любителей халявы?
Троица на мгновение онемела.
Каждый из них мысленно взвесил его слова... и вынужден был признать очевидное.
А ведь верно!
Чэн Юйсюэ когда-то был невинным белым кроликом, а во что его превратили жернова Пандоры? Что уж говорить о древних ветеранах, закалённых в горниле самых первых испытаний — едва ли среди них сохранились святые да праведники.
Даже черепаха на тысячном году жизни обращается демоном, что уж говорить об игроках!
Нин Бувэнь мысленно остудил свой пыл. И впрямь, спорол горячку. Он слишком долго носил ярмо долговых обязательств, к тому же недавнее гадание подтвердило подлинность сведений, вот бдительность и притупилась. Одёрнутый Чэн Юйсюэ, он мигом протрезвел.
— Вернёмся к делу, — Чэн Юйсюэ аккуратно убрал свиток и перевёл разговор в прежнее русло. — Вопрос с долгом пока отложим. Если у специальных представителей службы поддержки действительно есть виды на Бувэня, они проявятся сами. Выяснить всё из первых уст будет куда надежнее. Вы двое просидели в этой тюрьме не один год. Есть ли у вас мысли о том, как закрыть это испытание?
Секрет истинного дара Нин Бувэня раскрывать посторонним Чэн Юйсюэ не намеревался.
Во всём, что касалось Нин Бувэня, он проявлял предельную осторожность. Пусть с Мо Юйцюном и Ци Мином его связывали годы заточения, он понятия не имел, кем они стали за время его отсутствия и насколько им можно верить. Способность Нин Бувэня исполнять желания могла стать решающим козырем в финальной битве, а потому разыгрывать её раньше времени не следовало.
Что, если испытание покорится, но цена за победу окажется непомерно высокой?
— Ты уже потерпел поражение дважды и пробуешь в третий раз. Неужели у тебя самого нет соображений? — вопросом на вопрос ответил Мо Юйцюн.
В самом деле, прошлый опыт Чэн Юйсюэ был куда ценнее их догадок.
— Мои мысли просты, — немного помолчав, отозвался Чэн Юйсюэ. — Этот мир предельно реален, и значительная часть его жителей — бывшие игроки. На поздних этапах прохождения главную угрозу представляют именно осевшие здесь игроки и NPC.
— Верно, недооценивать местных NPC смертельно опасно, — кивнул Ци Мин.
В этом финальном испытании возможность пустить корни получили не только игроки: некоторые NPC тоже обрели право жить здесь подобно обычным людям. Вот только над ними довлела единая обязанность — встать непреодолимой преградой на пути вновь прибывших игроков и помешать им пройти финальное испытание.
И в сравнении с оседавшими здесь игроками именно эти NPC таили в себе наибольшую опасность. Пусть их численность уступала потоку игроков-переселенцев, каждый из них являлся пробуждённым разумом высшего порядка.
За долгие годы Чэн Юйсюэ встретил от силы двоих или троих NPC, заслуживших право шагнуть в финальное испытание.
Главное отличие NPC от человека — наличие спектра чувств и страстей. Попав сюда, они обретали способность сопереживать, любить и ненавидеть, преображаясь в живых людей, но при этом сохраняя все свои уникальные способности и сущностные навыки. Это было то, о чём каждый NPC мог только мечтать, а потому они из кожи вон лезли, защищая свой новый дом от игроков.
Стоило игроку призвать полчища демонических растений, как эти NPC тут же составляли подробнейшее руководство, обучая местных жителей эффективным методам уничтожения и выкорчевывания тварей.
Если игрок пускал по миру зомби-вирус, NPC вставали плечом к плечу с горожанами, помогая синтезировать вакцину и снабжая ученых ценнейшими научными выкладками.
Едва игрок провоцировал международный конфликт, NPC примеряли на себя роли миротворцев, гася пламя войны во всех уголках континента.
Прежде игроки привыкли считать себя воинами света, а NPC — порождениями зла, однако в финальном испытании ролями пришлось поменяться.
Такая перестановка вызывала у игроков глубокое отторжение, зато для NPC она стала истинным благословением. Опьянённые обречённым счастьем, они свято берегли свой мир и ни за что не позволили бы игрокам превратить его в пепел.
— Если у вас не найдётся стоящих зацепок, я отправлюсь к ним, — Чэн Юйсюэ крепче сжал ладонь Нин Бувэня. — Перед лицом Пандоры и люди, и NPC находятся в равном положении — все мы связаны по рукам и ногам волей этой проклятой системы. Я дважды потерпел здесь крах. Перепробовал все мыслимые пути, остановившись буквально в шаге от победы, но в последний миг всё рушилось. Поразмыслив, я понял: причина неудач кроется в NPC. Они владеют сведениями, которые от нас скрыты, оттого любые наши попытки проваливаются одна за другой!
Замысел Чэн Юйсюэ звучал вполне разумно.
— Тогда стоит первым делом навестить Начальника поезда, — Нин Бувэнь тут же вспомнил про одну знакомую фигуру и снова извлёк гадальный кубик. — Сперва проверю, здесь ли он. Если да — отправимся к нему. Если нет — выясню, где искать прочих NPC.
В этом испытании Нин Бувэнь отчётливо понимал свою роль.
Разумеется, он и сам мог бы биться над прохождением финального испытания, но за плечами Чэн Юйсюэ был колоссальный опыт, и следовать его замыслу казалось куда разумнее.
К чему делить обязанности между влюблёнными?
Раз Чэн Юйсюэ нужны улики и зацепки, он сделает всё, чтобы их добыть.
Прежде именно Чэн Юйсюэ укрывал его от невзгод и протягивал руку помощи, теперь же пришла пора отплатить той же монетой.
И впрямь, колесо фортуны совершило свой извечный оборот!
Сердце Нин Бувэня трепетало от восторга. В глубине души он чувствовал себя батраком, который после долгих лет каторжного труда наконец выбился в барина!