— Почему от командира до сих пор никаких вестей?
— И не говори! Вывеску нашего легиона уже на ворота водрузили, а его всё нет.
— Кстати, а кто с ним вообще последним связывался?
— Да кто его знает.
— Командир вечно появляется и исчезает как призрак...
В штабе Нин Бувэня царил настоящий хаос.
Совсем недавно всё было в порядке: командир обещал вместе со всеми заняться обустройством базы. И вот табличка с названием легиона уже красуется при входе, а от самого Нин Бувэня — ни слуху ни духу. Как тут не забеспокоиться?
Среди бойцов уже поползли мрачные слухи. Некоторые всерьёз гадали, не устранили ли их чересчур сильного лидера завистливые конкуренты из других группировок.
— Да не паникуйте вы! Командир у нас такой орёл, его хрен кто застанет врасплох, — убеждённо заявил один из ярых фанатов Нин Бувэня. — Зуб даю, он просто...
Парень осёкся на полуслове.
— Ты чего замолк?
— Нашёл время для пауз! Не каркай!
— На небе... — пролепетал фанат, ошарашенно щурясь вверх. — Там командир... он летит!
— Подумаешь, летит. У меня тоже есть Карта полёта, я тоже так могу.
— Нашёл чему удивляться!
— Командир вернулся?!
Самые сообразительные тут же радостно задрали головы, но в следующую секунду вся толпа дружно лишилась дара речи.
Мать твою, это ведь и правда их командир!
Командир, да летите вы хоть на край света, но на кой чёрт тащить с собой кровать?!
Если кто-то прознает, что о них подумают в округе?! Легион ведь только-только создался, он же не переживёт такого удара по репутации!
Под дикими, полными ужаса взглядами подчинённых Нин Бувэнь вместе с ложем плавно опустился на землю.
Воцарилась звенящая тишина.
Теперь бойцы во всех подробностях разглядели конструкцию этой постели. В глаза бросались массивные цепи, прикреплённые к спинкам, и — что было ещё страшнее — железные кандалы, всё ещё сжимавшие запястья и лодыжки Нин Бувэня.
Тишина стала поистине гробовой.
«Кто бы мог подумать, что у нашего командира такие... специфические вкусы?»
Именно эта мысль одновременно пронеслась в головах всех присутствующих.
Забавляйтесь как хотите, командир, но зачем же наносить такую травму неокрепшим умам подчинённых?!
Верните нашего мудрого и грозного лидера!
— Вы чего застыли? — буркнул Нин Бувэнь.
Лёжа на спине, он почти не видел физиономий своих людей, но о чём они думают, догадывался без труда. Положение было чертовски неловким, и в такой позе не избежать двусмысленных мыслей.
«Да и хрен с ними. От их домыслов от меня не убудет. Всё равно они просто НПС», — махнул на всё рукой Нин Бувэнь.
— Живо отстегните меня! — поторопил он их. — Это специальный предмет, так что аккуратнее.
«Наш командир и в забавах размахом превосходит простых смертных!» — мысленно восхитились бойцы и гурьбой бросились к кровати, отталкивая друг друга локтями, чтобы выслужиться первыми.
Прошло немало времени, прежде чем Нин Бувэня наконец освободили.
Потирая затекшие запястья, он с удивлением отметил, что боли нет — осталась лишь легкая ломота.
— Отнесите эту кровать в мою спальню.
Первым порывом было разнести проклятое ложе в щепки, но, пораскинув мозгами, Нин Бувэнь передумал. Вещь-то от Чэн Юйсюэ, а у того дряни не водится. Раз уж этот псих обратил на неё внимание, предмет явно непростой.
«Ну ничего, настанет день, и я сам прикую тебя к этой кровати», — злорадно подумал он.
Впрочем, мысли быстро унеслись куда-то не туда, и Нин Бувэнь поспешно выкинул из головы всю непристойную чушь.
— Если хоть одна живая душа прознает о том, что здесь было...
— Командир, можете не сомневаться, мы вообще ничего не видели!
— А разве сегодня что-то произошло?
— Ха-ха, да я ещё в прошлом испытании глаза повредил, до сих пор слепой как крот!
Оценив сговорчивость подчинённых, Нин Бувэнь остался доволен.
— О, нам и номер присвоили? — Он перевёл взгляд на строящееся здание штаба и замер перед свежевывешенной табличкой.
Легион Номер Сто Одиннадцать.
До боли знакомое сочетание.
Видно, от судьбы не уйдёшь.
— Три единицы? — скривился Нин Бувэнь. — С какого перепугу именно этот номер?
— Так очередь дошла, командир, — пояснил один из бойцов. — А по-моему, номер отличный, фартовый! Смотрите сами: три единицы — это же в три раза круче, чем Легион Номер Один!
«Ну-ну, утешай себя», — вздохнул про себя Нин Бувэнь. Сменить номер всё равно не удастся, оставалось только смириться.
— Ладно, за работу, — быстро взяв себя в руки, скомандовал он. — Заодно доложите о своих успехах за последнее время. Особенно ты. Тебе вроде одного испытания не хватает, чтобы в Глобальный рейтинг пробиться? В Рейтинге новичков ты пока плетёшься слишком низко.
Стоило Нин Бувэню с ходу указать на слабые места каждого, как подчинённые мигом разбежались по делам. Ни у кого больше не возникло желания зубоскалить. Авторитет у командира всё же был непререкаемый.
Получив этот статус, Нин Бувэнь официально вошёл в верхушку этого мира и рассчитывал получить доступ к важным тайнам.
Однако реальность оказалась разочаровывающей.
В Эпоху восемнадцатого поколения, будучи рядовым бойцом, он знал немало секретов — и про Осколки Пандоры, и про Оставшихся...
А теперь, дослужившись до командира легиона, всё ещё не мог дотянуться до сути? Что за бред!
Этот испытательный мир кардинально отличался от прочих. Здесь не было запутанных мистических загадок или непобедимых боссов. Напротив, всё подчинялось строгому порядку и шло своим чередом.
Без тикающего таймера и смертельных угроз Нин Бувэнь попросту потерял ориентир.
Такая «мягкая удавка» режет без ножа, но для игроков, привыкших балансировать на грани жизни и смерти, подобное умиротворение оказывалось губительнее любого монстра.
Условие прохождения — выжить. Ограничений по времени — никаких.
В этой обманчивой безмятежности казалось, будто один лишь он куда-то спешит и надрывается. Ни единого знакомого лица, даже собственное тело принадлежит чужому человеку. Карточки предметов, специальная конституция — всё сменилось. То, чем он гордился, чем дорожил, испарилось без следа. Для любого игрока такой удар по психике тяжело выдержать.
И даже Нин Бувэнь, считавший свою нервную систему стальной, со временем начал терять самообладание, ощущая подступающее раздражение.
Как продвинуться дальше и ускорить прохождение этого испытания?
Нин Бувэнь погрузился в размышления.
Сейчас он — глава Легиона Номер Сто Одиннадцать. Его люди планомерно развиваются, а сам он время от времени участвует в испытаниях, накапливая опыт и прокачивая навыки первичного тела-духа.
Но этого мало!
Пандора существует в этом мире уже больше десятка лет, однако правительственные структуры так и не рухнули до конца. Госучреждения крепко держат в руках главные тайны, и сколько производных осколков им удалось собрать, Нин Бувэнь понятия не имел.
Точно, производные осколки!
Нин Бувэнь хлопнул себя по лбу, мысленно обозвав дураком.
Если этот мир — точная симуляция Эпохи игроков девятого поколения, то его финал, будь то зачистка или гибель, напрямую завязан на производных осколках.
Завладев хотя бы одним Производным осколком Пандоры, он получит весомый козырь для переговоров с властями. А когда игроки девятого поколения соберут все осколки и отправятся в Финальное испытание, он сможет присоединиться к ним.
Насколько знал Нин Бувэнь, практически все Оставшиеся выжили именно благодаря Финальному испытанию.
Финальное испытание являлось поистине феноменальным явлением.
Из-за него игроки каждой эпохи гибли почти поголовно. Но именно оно давало шанс прошлым поколениям застрять в чужом времени, превратившись в Оставшихся.
Сведения о нём ограничивались скупыми обрывками, не дававшими никакой конкретики. А те, кто прошёл через этот ад, при всём желании не могли оставить ни единого намека или предупреждения — система блокировала всё.
Однако одно оставалось бесспорным: Финальное испытание считалось высшей тайной для правящих верхушек любой эпохи, а производные осколки — главной целью любого сильного игрока.
«Если гора не идёт к Магомету, гора пойдёт к Магомету».
Хотя Нин Бувэнь благодаря хватке и уму сумел сколотить легион, его позиции оставались валкими. К тому же его методы работы категорически не вписывались в устои этой эпохи. Неудивительно, что верхушка оттирала его на задворки.
Но заимей он Производный осколок — и эти заносчивые индюки сами приползут на поклон.
Разумеется, при условии, что у него хватит сил удержать добычу.
Кстати, интересная мысль: можно ли вынести осколок из этой симуляции в реальный мир? Если да, то...
Нин Бувэнь даже побоялся додумывать.
Он опасался, что у него сорвёт крышу, и он начнёт крушить всё вокруг, отбирая осколки у каждого встречного и переворачивая этот мир вверх дном.
Нин Бувэнь снова глубоко задумался.
Путей к получению производного осколка было всего два.
Первый — выбить в испытаниях Пандоры. Самый честный способ: чем больше проходишь испытаний, тем выше шанс. Вот только это отнимает слишком много времени!
Мало того что миры с осколками отличались повышенной сложностью, так ещё и никаких гарантий по срокам. Полагаться на слепую удачу было абсолютно не в стиле Нин Бувэня.
Второй путь куда проще — отнять у того, кто им уже владеет.
Ограбить человека заведомо легче, чем выудить сокровище из жерла Пандоры.
Главная загвоздка заключалась в том, что Нин Бувэнь понятия не имел, у кого именно хранятся осколки. Ни один разумный человек не станет трепать о таком сокровище — это же равносильно смертному приговору!
Если честно, Нин Бувэнь склонялся именно к грабежу.
Лезть за осколком в испытания Пандоры — слишком рискованная авантюра.
В восемнадцатом поколении его окружали надёжные соратники, но даже тогда они не могли гарантировать успех. Что уж говорить про нынешних салаг, на которых нельзя положиться в серьёзной переделке?
Вот только каналов связи у него нет, а отслеживать перемещение осколков нечем.
К кому обратиться? У кого спросить?
Нин Бувэнь вздохнул.
В голове настойчиво всплыло одно-единственное имя.
Неужели, едва вырвавшись из лап этого психа, придется добровольно шагать обратно?
Нин Бувэнь чувствовал себя последним кретином, совершающим бессмысленные телодвижения.
Предприняв последнюю попытку отсрочить неизбежное, он вызвал У Дэна и остальных ребят, чтобы узнать, не слышали ли они чего-нибудь об осколках.
Ответ у тех был предельно прост:
— Командир, кабы мы знали, где лежат осколки, разве пришли бы к вам на поклон?
Их бы давно либо шлепнули, либо заперли в секретной лаборатории, а уж в свободное плавание по другим легионам точно бы не отпустили.
«Эм... А ведь логично».
Ну надо же было попробовать!
Нин Бувэнь аж поморщился от досады. Люди этой эпохи оказались невероятными скупердяями. Важную для всего человечества информацию надо же распространять, а не чахнуть над ней, как кощей!
Чёрт, неужели и правда нет иного выхода, кроме как идти к Чэн Юйсюэ?
* * *
Окинув взглядом окровавленную ладонь, Чэн Юйсюэ второй, чистой рукой неспешно толкнул дверь своей комнаты.
Ну разумеется.
Пропавший на весь день Нин Бувэнь послушно вернулся.
За день Нин Бувэнь раздал подчинённым необходимые указания и ушёл, сославшись на неотложные дела. По счастью, авторитет его был непререкаем, а бойцы преданы беззаветно, так что расспросами никто донимать не стал.
Сам-то он вернулся, а вот утащенную кровать с собой не приволок.
Вместо этого Нин Бувэнь на свой вкус заставил комнату нормальной мебелью и уставил стол фруктами да яствами в ожидании хозяина.
Судя по всему, Чэн Юйсюэ только что кого-то прикончил.
От него густо несло свежей кровью.
— Ты... кто-то умудрился тебя выбесить? — осторожно поинтересовался Нин Бувэнь, заметив неугасшую жажду крови на лице собеседника.
Надо быть законченным самоубийцей, чтобы спровоцировать Чэн Юйсюэ на резню.
Видя, что Нин Бувэнь даже ухом не повел, Чэн Юйсюэ остался вполне доволен:
— Один самонадеянный из Оставшихся. Я потратил на него целых три минуты, но парень упорно напрашивался на аркан. Пришлось оказать услугу.
Он слегка склонил голову набок и вкрадчиво добавил:
— Если тебе вдруг тоже надоест жить, ты только шепни. Я с радостью протяну руку помощи.
— Воздержусь, пожалуй, — дурашливо оскалился Нин Бувэнь. — Полагаю, жить я буду долго.
— Люди меняются, — совершенно серьёзно возразил Чэн Юйсюэ. — И характеры тоже. Чем ждать, пока ты станешь мне противен, не лучше ли прямо сейчас — пока ты ещё милый — заняться тобой? Я сделаю из тебя то, что мне по душе, и уж тогда точно гарантирую, что ты не скопытишься по глупости.
Хотя в его словах не прозвучало ни единой прямой угрозы, от этих речей мороз пошёл по коже.
Нин Бувэнь поневоле вздрогнул, чувствуя, как всё тело покрывается мурашками.
Пусть Чэн Юйсюэ девятого поколения уступал в изощрённом коварстве своей версии из восемнадцатого, по части съехавшей крыши он явственно давал тому сто очков вперёд.
Недаром эти русалки унаследовали его сущность!
Подобные речи Нин Бувэню уже доводилось слышать от тех тритонов.
Вот только водные твари выглядели иначе, и их слова не воспринимались так близко к сердцу, а из уст самого Чэн Юйсюэ это звучало откровенно жутко.
— Кхм-кхм... Может, сменим тему? Обещаю, со временем я стану ещё любопытнее.
«Да так, что у тебя рука не поднимется меня тронуть!»
— Ты и сейчас чрезвычайно любопытен, — улыбка Чэн Юйсюэ изменилась, став хищной. — Даже представить трудно, во что ты превратишься дальше.
«Я и сам без понятия», — мысленно вздохнул Нин Бувэнь.
— И ты даже не спросишь, с чего я вдруг вернулся? — Нин Бувэнь поспешил вернуть разговор в нужное русло, иначе про осколки можно было забыть.
— Конечно же потому, что я могу быть тебе полезен, — без колебаний отозвался Чэн Юйсюэ. — Ты из тех, кто выжмет все соки из любой возможности. К тому же тебе сопутствует удача. Типичный эгоист: сам жжёшь дома, а другим не разрешаешь даже лучину зажечь.
«Эй, эй! Я вообще-то не такой уж и гад!»
— И всё же, как ни странно, при всей своей принципиальной бессовестности ты оказался удивительно славным малым, — добавил Чэн Юйсюэ.
Глядя на поступки Нин Бувэня и его методы прохождения испытаний, назвать его добряком язык бы не повернулся.
Но судя по конечным результатам его дел, никто не смог бы возразить, что он поступил по совести.
Кто бы мог подумать, что сам Чэн Юйсюэ выдаст ему ярлык «хорошего парня»?
Нин Бувэнь обомлел.
— Ты купил именно те фрукты, которые я люблю, и это подстёгивает мой интерес ещё сильнее, — Чэн Юйсюэ впился в него внимательным взглядом. — Я никогда и ни с кем не делился своими вкусами. Однако и сейчас, и раньше ты знал о них до мелочей, да и держишься со мной так, будто мы знакомы тысячу лет. Свои прошлые воспоминания я помню отчётливо, их никто не менял. Значит, ты пришёл из будущего? Манипуляции со временем вполне в духе Пандоры.
Ещё даже не успев открыть рот, Нин Бувэнь оказался полностью разоблачён и предпочёл молчать.
Здесь правит Чэн Юйсюэ, это его территория.
— Теперь ты, как-никак, целый командир легиона. И я вижу, что ты намеренно сдерживаешь скорость прохождения испытаний, занижая свой рейтинг.
Позиция в рейтингах Пандоры во многом зависит от карточек предметов и специальной конституции.
По своим параметрам Нин Бувэнь превосходил подавляющее большинство игроков, но, скрывая потенциал и собирая лишь минимум предметов, он гарантировал себе скромные позиции.
Чэн Юйсюэ поступал точно так же.
Чтобы не светиться в топе, он намеренно обходил стороной мощные карты.
— Вещей, недоступных игроку высокого уровня, не так уж много, — продолжал Чэн Юйсюэ, смерив собеседника взглядом. — Карточки предметов, специальные предметы, личная конституция... и производные осколки.
При упоминании последнего Нин Бувэнь невольно дрогнул взглядом, что для Чэн Юйсюэ стало окончательным подтверждением.
— Значит, ты пришёл за осколком.
— Именно, — вздохнул Нин Бувэнь, понимая, что отпираться бессмысленно. — Я хочу докопаться до истины этого мира и пройти в Финальное испытание, а для этого необходимы производные осколки. Выбивать их законным путём — слишком долго и рискованно. Мне нужен короткий и надежный путь, вот я и вернулся к тебе.
— Примерно этого я и ожидал. Я и не рассчитывал, что какая-то цацка удержит тебя ненадолго, — пожал плечами Чэн Юйсюэ. — Хотя то, что ты прихватил с собой всю кровать целиком, меня прилично умилило. Что ж, раз ты так старался, держи награду: у меня есть сведения о трёх Производных осколках, которые отнять проще всего. О каком хочешь услышать?
«Т-три... Три осколка?!»
Нин Бувэнь вспыхнул отчаянной завистью.
Он сам не наскрёб информации даже на пол-осколка!
— А можно узнать про все три? — умильно похлопал ресницами Нин Бувэнь. — Чего ты хочешь взамен?
— Хм... Об этом мы еще поговорим, — губы Чэн Юйсюэ растянулись в хищной ухмылке. Он явно предвидел такой расклад.
Предложение выбрать один из трёх являлось чистейшей водой провокацией для торга.
Только сопляки выбирают один вариант — взрослые забирают всё!
— Первый Производный осколок относится к греху «Чревоугодие». Он пока ещё не раскололся до конца и существует в виде специального предмета, — подробно начал объяснять Чэн Юйсюэ. — Сейчас эта вещь находится у премьер-министра Страны М. Самое опасное в осколках то, что даже до окончательной трансформации они представляют собой мощнейшие артефакты, которыми способны пользоваться даже рядовые игроки. Неудивительно, что Страна М плодит легионы в промышленном масштабе.
Хотя Нин Бувэнь провёл в этой эпохе всего пару месяцев, он знал, что Страна М входит в тройку крупнейших сверхдержав, а подконтрольные ей легионы обладают внушительными ресурсами. Только такое государство могло позволить себе роскошь открыто носить артефакт при себе.
— Премьер-министр Страны М — обычный смертный, вырвать сокровище из его рук не так уж сложно, — прикинул Нин Бувэнь. — Проблема лишь в том, как подобраться к нему вплотную.
— Второй осколок находится у рядового бойца Легиона Номер Шесть, — продолжил восстанавливать детали Чэн Юйсюэ. — В прошлом испытании вся его группа полегла, уцелел лишь он один. Кабы один НПС не обмолвился, что артефакт упёр выживший, я бы сам его вовек не отыскал.
Рядовой боец, заполучивший Производный осколок, фактически вешал себе на шею мишень. Проведай кто об этом — и парню не снести головы!
— Этот боец чертовски силён?
— Напротив, довольно слаб, — качнул головой Чэн Юйсюэ. — Я с ними не ходил, так что понятия не имею, как ему подвалила такая халява. Впрочем, раз сумел утащить — какими-то трюками владеет. Я пробовал понаблюдать за ним, но парень оказался скучным до тошноты. Потаскался за ним пару дней да и забил.
«Значит, ты просто раскинул сети по всем углам, а в итоге зацепил меня?» — мысленно усмехнулся Нин Бувэнь.
Впрочем, в логике Чэн Юйсюэ был смысл. Если вся группа погибла, а слабейший выжил да ещё и прибрал к рукам сокровище — дело чисто нечисто.
Первая мысль: этот игрок — скрытый Оставшийся. Имея за плечами колоссальный опыт и выдержку прошлых поколений, он вполне мог подставить товарищей и сбежать с кушем.
Похоже, с этим типом придется повозиться похлеще, чем с премьер-министром.
— А третий? — задал вопрос Нин Бувэнь.
Чэн Юйсюэ лишь загадочно улыбнулся в ответ.
Встретившись с ним взглядом, Нин Бувэнь мгновенно всё понял.
Третий Производный осколок находился в руках самого Чэн Юйсюэ.
И этот псих на полном серьёзе утверждал, что это «осколки, которые отнять проще всего»?!
Он что, считает, будто выбить у него сокровище — раз плюнуть?! Да любой разумный игрок скорее десять раз сходит в адские испытания Пандоры, чем полезет к нему! Не у всех же суицидальные наклоны.
— Ты... готов отдать мне свой осколок? — справившись с волнением, Нин Бувэнь выдавил из себя самую доброжелательную улыбку. — Я могу обменять его на что-нибудь. Назови цену, и я из кожи вон вылезу, но достану.
Чэн Юйсюэ всё равно этот осколок без надобности.
Разве он не отдаёт их в каждой эпохе действующим правителям? Значит, и на этот раз не станет изменять привычке.
Наверное...
— Пожалуй, сейчас мне ничего особенного не нужно, — отстукивая изящный ритм пальцами по столешнице, задумчиво произнес Чэн Юйсюэ. — А, впрочем... Есть кое-что, от чего я бы не отказался.
— И что же это? — мгновенно оживился Нин Бувэнь.
— Я только что прикончил человека и весь вымазался в крови, — со вздохом, полным прозрачных намеков, протянул Чэн Юйсюэ. — Мне бы хотелось принять ванну... но так лень шевелить пальцем.
Представив эту картину во всех деталях, Нин Бувэнь молча зажал нос.