— Не думал, что почтите меня своим визитом, — оправившись от шока, проговорил Вэй Юй.
Теперь, когда дурман рассеялся, он сразу узнал Чэн Юйсюэ. Впрочем, среди ветеранов предыдущих эпох едва ли нашёлся бы хоть кто-то, кто не знал этого человека. Для игроков-остатков он всегда оставался законченным психом, непредсказуемым и опасным.
— Я пришёл не только ради тебя, — небрежно отозвался Чэн Юйсюэ, поглаживая Нин Бувэня по гладкому панцирю. — Ты лишь наживка, способная выманить кое-кого из тени.
И, как видно, наживка сработала.
— Мне оставался всего один шаг до прохождения, — в голосе Вэй Юя проскользнула глубокая, усталая досада. — Но я поддался слабости. Захотел остаться в этом иллюзорном мире до конца своих дней.
Для каждого игрока, выброшенного эпохой на обочину, новый мир так и не стал домом. Пусть здесь жили такие же люди и действовали похожие законы, чужое оставалось чужим. Обманывать себя не имело смысла.
Вэй Юй с самого начала понимал: как только станет известно, что его способность позволяет выносить наружу тайны испытаний Шкатулки Пандоры, спокойной жизни ему не видать.
— С твоей уникальной конституцией тебе бы всё равно не дали жить в мире, — без обиняков отрезал Чэн Юйсюэ.
— Верно, — вздохнул Вэй Юй. — Я просто хотел продлить свой сладкий сон. Теперь иллюзия разрушена. Я проиграл в мастерстве, и винить мне некого.
— Твоё умение плести сновидения действительно впечатляет, а в условиях этого мира оно раскрылось в полной мере, — Чэн Юйсюэ слегка качнул головой. — Но ты потерпел поражение на самом фундаментальном уровне.
Способность сотворить прекрасную иллюзию, временно заимствуя ресурсы испытания, никогда не сравнится с силой того, кто рождён убивать внутри чужих снов.
Нин Бувэнь сразу уловил подтекст.
Он вспомнил отчеты об игроках-остатках, которые изучал в штабе легиона. Среди них числился один опасный тип по прозвищу Кошмарный Демон. Его личная конституция [Кошмарный демон] позволяла без труда проникать в чужие сновидения и уничтожать разум жертвы прямо изнутри. Стоило спящему поверить в собственную гибель, как его сознание угасало навсегда, оставляя лишь пустую оболочку.
Эта сила была невероятно опасной и идеальной для скрытных убийств. Выследить такого ловкача почти невозможно. В списках разыскиваемых остатков Кошмарный Демон занимал верхние строчки. Поймай его да сдай руководству трёх главных легионов — и получишь награду, за которую можно выменять не одну карточку S-ранга.
Чэн Юйсюэ сделал это намеренно?
Определённо.
Специфика этого мира в сочетании со способностями Вэй Юя делала его идеальной мишенью. А если кто и подходил для расправы над Вэй Юем лучше всего, так это Кошмарный Демон.
Но постойте. Разве правила испытания не запрещают использовать карты предметов и личные конституции?
Словно угадав сомнения, терзавшие черепашью голову Нин Бувэня, Чэн Юйсюэ негромко добавил:
— Честные игроки, вошедшие через систему, действительно лишены карт и способностей. Но на тех, кто пробрался сюда втайне, эти ограничения не распространяются.
«Вот же черт... Мы ведь оба пробрались сюда втайне! Почему тот парень может рушить чужие сны, а я торчу здесь в теле банальной тортилы?! В прошлых испытаниях госпожа Удача всегда была на моей стороне!»
Нин Бувэнь едва не взвыл от досады.
Он прекрасно понимал, что в схватку монстров ему лучше не вмешиваться, но и сидеть сложа лапы тоже не улыбалось. Чэн Юйсюэ роздал обещания в духе: «Ты — мой главный козырь», а дальше — ни гу-гу.
И что это, спрашивается, должно означать?
— Вы пришли ради Кошмарного Демона, — озарение мелькнуло на лице Вэй Юя. За плечами у него имелся богатый опыт, так что просчитать замысел Чэн Юйсюэ не составило труда.
Тот ведь вошёл сюда на общих основаниях, как обычный игрок.
Особая природа силы Чэн Юйсюэ среди ветеранов прошлых эпох давно не являлась секретом. Знай они, что он явился сюда при полном параде, ни один остаток не рискнул бы даже на шаг приблизиться к этому испытанию. Слишком много их брата сгнило по его вине.
Однако сейчас Чэн Юйсюэ принял статус рядового участника. Его конституция [Бессмертие] временно оказалась заблокирована. Тигр лишился клыков и когтей — и это притупило чужую бдительность.
Особенно для Кошмарного Демона, выходца из шестого поколения игроков. Он появился даже раньше Вэй Юя и занимал среди остатков высокое положение, но всё это время был вынужден скрываться, ощущая на загривке холодное дыхание Чэн Юйсюэ.
Охотник и добыча. Кошмарный Демон знал, что за ним идут по пятам, а потому не смел свободно открываться, предпочитая плутать по закоулкам испытаний.
Но когда хищник неожиданно лишился защиты, упустить такой шанс стало выше его сил. Едва провидав об особенностях этого мира и уязвимости Чэн Юйсюэ, Кошмарный Демон без промедления явился сюда.
Он понимал: если и выпадает случай убрать Чэн Юйсюэ раз и навсегда, то только здесь.
— Скажем так, одно удачно совпало с другим, — Чэн Юйсюэ слегка наклонил голову. — Какой-то заурядный Кошмарный Демон не стоит того, чтобы я отправлялся за ним специально.
«Неужели ты явился сюда ради меня?» — подумал Вэй Юй, хотя тут же одёрнул себя: не стоит переоценивать собственную значимость.
Его взгляд вольно или невольно упал на крошечную черепаху, уютно устроившуюся на руках у Чэн Юйсюэ.
Нин Бувэнь, хоть и пребывал в панцире, отличался невероятно толстой кожей. Ему было глубоко плевать на чужие озадаченные взгляды. Единственным человеком, способным смутить его, оставался сам Чэн Юйсюэ.
— Его сейчас нет поблизости, — оглядевшись, произнёс Вэй Юй. — Подорвав мою иллюзию, он затаился. Пространство сновидения бесконечно, и если он решит прятаться, найти его будет непросто.
— У него не хватит терпения. Он придет сам, — Чэн Юйсюэ сделал пару шагов вперед. — Наложи на него какое-нибудь заклятие. Сделай так, чтобы Кошмарный Демон его не заметил.
С этими словами он протянул Вэй Юю маленькую черепашку.
— Хорошо, — не задумываясь, согласился тот.
Оказавшись вне привычного тепла рук Чэн Юйсюэ, Нин Бувэнь на мгновение замер в легком оцепенении. Э... да что тут вообще происходит?
— Какую форму ему придавать? — с готовностью уточнил Вэй Юй. Раз уж Чэн Юйсюэ доверил ему эту зверушку, отнестись к делу следовало со всей серьезностью.
Очевидно, задумка состояла в том, чтобы укрыть малютку от взора Кошмарного Демона. Хотя, по правде сказать, пока Чэн Юйсюэ находится рядом, враг вряд ли обратит внимание на какую-то рептилию. Кем приходится эта черепаха легендарному игроку, оставалось лишь догадываться.
— Сделай его совсем крошечным. Чем меньше, тем сложнее заметить, — Чэн Юйсюэ коснулся пальцем мочки собственного уха и вдруг добавил: — Пусть будет размером с сережку-гвоздик.
А?!
Спустя пару мгновений Нин Бувэнь уже висел на ухе Чэн Юйсюэ, изображая изящное украшение, и не переставал поражаться про себя: «Никогда не пытайся угадать ход мыслей этого психа — все равно прогадаешь!»
Мир снов не имел границ, а потому искать следы Кошмарного Демона никто не спешил. Вэй Юй и Чэн Юйсюэ просто обосновались в комнате, решив передохнуть.
И хотя первоначальная иллюзия рассыпалась, опыта Вэй Юя с лихвой хватало, чтобы сотворить из ничего уютную квартиру.
Ради безопасности Вэй Юй держался поблизости от Чэн Юйсюэ. Оба молча погрузились в чтение книг.
— Похоже, он слишком осторожен и не проявит себя в ближайшее время, — проговорил Чэн Юйсюэ, перевернув последнюю страницу романа.
— Ваша слава гремит слишком громко, предводитель, — с оттенком почтения отозвался Вэй Юй.
Имя Чэн Юйсюэ было завоевано в кровавых боях, так что страх Кошмарного Демона казался вполне обоснованным.
— Значит, он выйдет из тени только тогда, когда я усну, — Чэн Юйсюэ задумчиво коснулся черепахи-серьги. — Лишь когда я погружусь в глубокий сон, у него потекут слюнки.
— Предводитель! — в голосе Вэй Юя прорезалась тревога. — Глубокий сон слишком опасен! Любимый трюк Кошмарного Демона — утягивать жертву на самый нижний уровень сновидений. Человек верит, что вынырнул на поверхность, хотя на самом деле продолжает спать. Граница между вымыслом и реальностью стирается, и в конце концов разум убеждает тело, что оно действительно мертво!
Чэн Юйсюэ сейчас лишен своих сил и не может воспользоваться картами. Заснуть в созданном мире снов — значит добровольно подставить шею под топор.
— А я, знаешь ли, обожаю опасность, — с легкой улыбкой отозвался Чэн Юйсюэ. — Без этого он не заглотит наживку.
— Предводитель... — Вэй Юй со своим старческим лицом, обращающийся к молодому человеку с почтительным «предводитель», выглядел до того нелепо, что на это больно было смотреть.
Нин Бувэнь чувствовал, как у него начинает дергаться глаз.
— Какая между вами и Кошмарным Демоном вражда? — не унимался Вэй Юй. Взгляд Чэн Юйсюэ не предвещал врагу ничего хорошего.
— Никакой, — Чэн Юйсюэ с невинным видом хлопнул ресницами. — Просто я понял, что он станет помехой на пути к моей мечте. Вот и решил убрать его заранее.
— Осмелюсь спросить... а какова ваша мечта?
— Мир во всём мире, — на полном серьезе отчеканил Чэн Юйсюэ.
Вэй Юй онемел.
Нин Бувэнь мысленно возвёл очи к небу.
Ну вот, опять.
Кто, кроме него самого, поверит, что все эти безумные строчки Чэн Юйсюэ выписывает ради «мира во всем мире»? Любой нормальный человек скажет, что истинное призвание этого монстра — стереть планету в порошок.
Ха!
Все пьяны, один я трезв. До чего же одиноко на вершине понимания!
Так тебе и надо, Чэн Юйсюэ! Будешь знать, как паясничать на каждом шагу! Теперь, даже когда ты говоришь чистую правду, тебе никто не верит!
Нин Бувэнь, все еще исполнявший роль черепашьего украшения, ощутил прилив злорадного удовольствия.
Впрочем, Вэй Юй не представлял для Чэн Юйсюэ никакой ценности, и его вера или неверие не могли ни на что повлиять.
Откинув сомнения, Чэн Юйсюэ лег на кровать и смежил веки.
Нин Бувэнь тут же прикусил его за мочку.
«Эй! Ты что, серьезно собрался спать?! Какой-то паршивый Кошмарный Демон не стоит такого риска!»
Злорадство злорадством, но Нин Бувэнь отлично понимал, чем чревато погружение в глубокий сон. До постапокалипсиса он смотрел культовый фильм «Начало» и помнил, как легко затеряться на чужих уровнях сознания. Добровольно засыпать в таком месте — чистое безумие.
Вот только если Чэн Юйсюэ что-то вбил себе в голову, он никогда не отступал.
— Тише, не балуй, — вполголоса бросил Чэн Юйсюэ. Голос его звучал сонно и с поволокой, отчего в нём неожиданно проскользнули интимные, почти чувственные интонации.
У Нин Бувэня от этого бархатного шепота перед глазами мгновенно вспыхнул целый калейдоскоп весьма неприличных картинок.
А ведь они находились в мире снов!
Стоило Нин Бувэню размякнуть от греховных мыслей, как вокруг начала сотворяться бесформенная иллюзия. Испугавшись выдать себя, он тут же притворился мертвой железкой и замер, не смея шелохнуться.
Проклятье.
Зачем нужно было говорить это «тише»?!
Нин Бувэнь с досадой осознал, насколько же он уязвим перед чужим обаянием. Чэн Юйсюэ цеплял его с полуоборота, бья точно в цель!
Пока Нин Бувэнь тихо костерил себя на чем свет стоит, окружающий пейзаж вновь поплыл и начал стремительно меняться.
Чэн Юйсюэ заснул.
А карта [Следующий как тень], которую тот с такой серьезностью передал Нин Бувэню перед погружением, оказалась далеко не простой вещью.
* * *
Опомнившись, Нин Бувэнь с изумлением обнаружил, что к нему вернулся человеческий облик.
Оказывается, как же хорошо быть человеком!
Посмотрите на эти руки, на эти ноги — какая гибкость, какая подвижность!
— Чэн Юйсюэ, — попробовал он произнести три слова и убедился, что с голосом тоже все в порядке.
Отлично. Он действительно снова стал самим собой.
Переведя дух и справившись с первой волной восторга, Нин Бувэнь принялся внимательно осматривать окружающее пространство.
Опыт у него имелся: сомнений быть не могло, он всё ещё находился в мире снов. Вот только теперь это была не иллюзия Вэй Юя, а глубокий сон самого Чэн Юйсюэ.
Иного объяснения просто не существовало.
Карта [Следующий как тень] показала себя с лучшей стороны. Интересно, какого она ранга? Нин Бувэнь мысленно сделал пометку: при случае надо бы раздобыть пару таких же для собственной коллекции.
Хех.
Вот бы когда-нибудь превратить самого Чэн Юйсюэ в какого-нибудь зверька...
Пусть будет... ну, скажем, пушистым кроликом!
Впрочем, вернемся к реальности. Итак, это сон Чэн Юйсюэ.
Вокруг не виднелось ничего, кроме узкой тропинки, уходящей вдаль.
Небо стояло хмурое, нависшее свинцовой тяжестью; ни солнца, ни привычных облаков — сразу видно, место далеко не из приятных.
От этой картины Нин Бувэня пробрал невольный озноб.
В отличие от светлых и уютных фантазий Вэй Юя, внутренний мир Чэн Юйсюэ не мог быть добрым и безмятежным. К тому же этот глубокий сон создавался как ловушка для Кошмарного Демона, а значит, тишины и покоя здесь ждать не приходилось.
И самое главное — Чэн Юйсюэ рядом не было.
Это «опять не рядом» уже отзывалось в душе привычной тоской.
Перед Нин Бувэнем стелилась единственная дорога, и ему ничего не оставалось, кроме как шагнуть по ней вперед.
Если Кошмарный Демон уже пробрался сюда, ему тоже пришлось идти этим путем.
Тропинка, мощенная мелкой белой галькой, оказалась настолько узкой, что по ней едва мог пройти один человек.
Нин Бувэнь не знал, опережает он врага или плетется следом — на пути не попадалось ни единого следа.
Хотя в этом просматривался свой плюс: шанс столкнуться с Кошмарным Демоном нос к носу и ввязаться в смертельный бой пока оставался минимальным.
Если откровенно, встреться он с этим монстром в открытом бою — шансы на победу стремились бы к нулю.
Да, Нин Бувэнь пробрался сюда втайне и мог свободно пользоваться картами и личной конституцией. Но против прожженного ветерана прошлых эпох этого могло не хватить.
Так что если и действовать, то только из засады.
Смягчая шаги, Нин Бувэнь неторопливо двигался вперед и вскоре уперся в тупик.
Путь преграждало нескончаемое множество круглых домиков. Каждое такое жилище не превышало двух метров в высоту и ширину — ровно столько, чтобы внутри мог поместиться один человек.
Издали эта россыпь строений напоминала гигантскую грибную поляну.
Нин Бувэнь приложил ладонь к груди: сердце почему-то колотилось как бешеное.
Странно.
Что же прячется внутри этих грибных домиков?
Поколебавшись пару мгновений, Нин Бувэнь все же решился. Он подошел к ближайшему грибному домику и постучал.
«Тук-тук-тук, тук-тук-тук».
Звук ударов прозвучал в застывшей тишине неожиданно громко и резко.
— Иду я, иду! — откликнулся юношеский, еще не созревший голос, в котором сквозило откровенное раздражение.
Нин Бувэню этот тембр показался знакомым, но не успел он сообразить, кому тот принадлежит, как дверь распахнулась.
— Ну кого еще там принесло? — капризно поджав губы, на пороге показался юноша.
Нин Бувэнь так и замер с открытым ртом.
Перед ним стоял не кто иной, как юный Чэн Юйсюэ — тот самый, которого он когда-то мельком видел в воспоминаниях [Кольца времени]!
Тогда это был лишь беглый образ из прошлого, но сейчас... сейчас они стояли лицом к лицу!
Живой, настоящий юный Чэн Юйсюэ!
Ах... всё, я погиб.
Нин Бувэнь мгновенно понял: эта поездка окупилась сполна!
Юношеская версия Чэн Юйсюэ попадала точно в его представления об идеале. Ну как можно быть настолько милым?!
— Хм, а ты собой получше предыдущего будешь, — юный Чэн Юйсюэ смерил Нин Бувэня оценивающим взглядом, и выражение его лица немного смягчилось.
— До меня кто-то уже стучал к тебе? — Нин Бувэнь быстро взял себя в руки. Очевидно, Кошмарный Демон опередил его и тоже приходил к этой двери. Плохо дело. Внешне Чэн Юйсюэ с возрастом изменился не сильно, узнать его не составляло труда. — Он... ничего тебе не сделал?
Нин Бувэнь не на шутку встревожился.
Кошмарный Демон явился сюда с одной целью — убивать.
— Странный он какой-то, — фыркнул юный Чэн Юйсюэ. — Увидел меня и давай удивляться, откуда-то даже имя мое узнал. А потом как ринется на меня с криками: «Сама судьба дарует мне этот шанс!» Но я-то не дурак, — юноша гордо усмехнулся. — Стоило мне юркнуть в домик, и он ничего не смог со мной сделать.
Судя по его беспечному виду, он действительно нисколько не пострадал.
Однако Нин Бувэнь всё равно нашел его поведение чересчур опрометчивым. Только что отсюда ушел опасный визитер, а этот парень как ни в чем не бывало открывает дверь следующему встречному!
Где твоя бдительность, спрашивается?!
— Ну и слава богу, — вздохнул Нин Бувэнь, предпочтя опустить свои претензии. Юный Чэн Юйсюэ явно отличался некоторой заносчивостью. Начни он читать ему нотации о безопасности, тот просто хлопнет дверью перед его носом.
Себе дороже!
Главное — враг не смог причинить юноше вреда, остальное переживем.
— А ты? Ты тоже меня знаешь? — юный Чэн Юйсюэ был на полголовы ниже Нин Бувэня. Когда он снизу вверх снизошел до разговора, у Нин Бувэня от умиления даже дыхание перехватило.
Ах, до чего же хорош!
Ну как, скажите на милость, можно быть столь лапочкой?!
— С чего ты взял? — подавив непреодолимое желание сгрести юношу в охапку и потискать, Нин Бувэнь постарался придать голосу максимум спокойствия.
— Ты второй человек, которого я встретил. Раньше здесь вообще никого не было, — без колебаний ответил юный Чэн Юйсюэ. — И тот, первый, мне совсем не понравился.
Значит, если тот не понравился, то этот... нравится?
Если перевести на понятный язык, получается...
Так, стоп!
Хватит строить иллюзии!
Нин Бувэнь почувствовал, как от захлестнувших эмоций у него перехватывает горло.
— Да, я знаю тебя. Твое имя — Чэн Юйсюэ. «Ввечеру собрался снег, не выпить ли по чарке?» — твоё имя ведь оттуда. — Нин Бувэнь серьезно посмотрел ему в глаза и представился сам: — А меня зовут Нин Бувэнь. Нин — от «спокойствие», Бувэнь — от «не спрашивай о прошлом».
— Привет, — Чэн Юйсюэ слегка прищурился, и на его лице просияла искренняя радость.
Такой сдержанный и уважительный тон Нин Бувэня явно пришелся ему по душе.
— Не расскажешь, что это за место? — воспользуясь его расположением, тут же решил разузнать Нин Бувэнь. Если не расспросить обо всем сейчас, потом можно сильно пожалеть.
— Да рассказывать особо нечего, — по-детски простодушно отозвался юноша. — Мы просто живем тут: спим, поем да танцуем.
— Мы? — Нин Бувэнь зацепился за главное слово. — Кого ты имеешь в виду под «нами»?
— Ну и глупый же ты, — Чэн Юйсюэ бросил на него короткий взгляд и махнул рукой в сторону грибных домиков. — Нас всех, кто живет в этих домиках!
— Кстати, сейчас как раз время для общей прогулки, — добавил юноша. — Пошли с нами!
Словно в подтверждение его слов, из грибных домиков один за другим начали выходить люди.
Подростки и юноши.
Совсем мальчишки и взрослые мужчины.
Веселые и мрачные.
Здесь собрались самые разные возрасты и самые разящие эмоции.
Одежда на них тоже различалась: кто-то носил одинаковые наряды, кто-то отличался уникальным кроем.
В этой разношерстной толпе можно было отследить каждый этап, каждый поворот в жизни Чэн Юйсюэ.
Ни один из них не был тем Чэн Юйсюэ, которого знал Нин Бувэнь.
И в то же время каждый из них являлся им.
Здесь стояли тысячи грибных домиков, и в каждом из них обитал свой Чэн Юйсюэ.
Им не было числа.
Больше всего среди них оказалось совсем молодых юношей, зрелых мужчин насчитывалось гораздо меньше.
А те, чьи лица искажала безумная, отчаянная одержимость, и вовсе были единицы. Нин Бувэнь долго вглядывался в толпу, пока не заметил одного такого — этот образ стоял ближе всего к тому Чэн Юйсюэ, с которым он был знаком.
На мгновение их взгляды скрестились, но воплощения лишь скользнули по Нин Бувэню равнодушными глазами, точно по незнакомцу, и отвернулись.
А затем вся эта армада выстроилась на поляне перед домиками и слаженно закружилась в танце.
Хотя «танцем» это можно было назвать с большой натяжкой.
Скорее, они просто ритмично двигали руками, переминались с ноги на ногу да хлопали в ладоши — эдакая оздоровительная гимнастика для пожилых.
Однако когда сотни одинаковых людей синхронно повторяют эти нехитрые движения, в их действиях проглядывает особая, завораживающая красота.
— Давай к нам! — юный Чэн Юйсюэ подхватил Нин Бувэня за руку и увлек в самую гущу этой невероятной процессии. — Это наше главное развлечение!
— Хорошо, — улыбнулся Нин Бувэнь и включился в общий ритм.
Левая нога, правая нога.
Поворот, хлопок.
К танцующим постоянно присоединялись новые воплощения Чэн Юйсюэ, а те, кто уже закончил свой круг, так же тихо возвращались в свои жилища.
Глядя на это бесконечное разнообразие одной и той же личности, Нин Бувэнь ощутил, как в голове рождается жуткая, догадка. Это место — глубокий сон Чэн Юйсюэ, а значит, каждый человек здесь — лишь материализация его собственных воспоминаний, вытесненных на самые задворки сознания.
При каких обстоятельствах у человека может возникнуть столько воплощений самого себя? Это то, что Чэн Юйсюэ пытался забыть, но так и не смог окончательно вытравить из памяти. И ни одно из этих воплощений не узнавало Нин Бувэня.
Ответ напрашивался сам собой.
Все эти люди — Чэн Юйсюэ из прошлого, каким он был до встречи с Нин Бувэнем.
Это были его бесконечные смерти.
Его прошлые жизни, которые он раз за разом предавал земле.