— Нет, — отрезал Фердинанд, даже не задумавшись над предложением верхушки Легиона Ной.
Нужно быть последним идиотом, чтобы пойти на подобный шаг. Он ни за что на свете не позволил бы втянуть собственного сына в столь сомнительную авантюру.
— Если вам нечего скрывать, чего вы боитесь? — с нажимом надавили представители руководства. — Слишком уж это похоже на нечистую совесть. Вы явно утаиваете что-то, что вредит интересам легиона, оттого и встали в позу!
— Бросьте эти дешёвые манипуляции, на меня они не действуют, — смерил их тяжёлым взглядом Фердинанд. Внушительная аура игрока из высшей лиги не оставляла ни малейших сомнений: перед ними человек, которого не запугать громкими словами. — Раз уж на то пошло, у кого в этом зале нет собственных скелетов в шкафу? Если вы так настаиваете, чтобы Соломон прошёл проверку, будьте добры пройти её вместе с ним. Покажите пример, тогда всё будет по-честному.
Произнося это, Фердинанд на несколько мгновений задержал взгляд на фигурах тех, кого подозревал больше всего. Он не знал наверняка, кто именно из присутствующих являлся игроком-остатком, но определённые догадки у него имелись.
Естественно, подчинённым подобное пристальное внимание категорически не понравилось.
— Это ещё что за выкрутасы? Вместо того чтобы выгораживать собственного сына, ты смеешь подозревать нас?
— Смешно слушать, — хладнокровно парировал Фердинанд. — Мне что, родному ребёнку, которого я сам вырастил, не верить, а вместо этого довериться кучке старых лисов?
В зале на мгновение воцарилась звенящая тишина.
Соломон поочерёдно перевёл взгляд с отца на старейшин, и в душе его закипело злорадное удовлетворение.
Отец попал в самое яблочко!
Эти стариканы, прикрываясь тем, что пробудились раньше всех, привыкли давить авторитетом и выезжать за счёт выслуги лет. А если задуматься — когда они в последний раз спускались в испытания высокого ранга? Застряли в воспоминаниях о былом величии! Ныне же старались любыми правдами и неправдами спихнуть с себя сложные миры, а если прижимало — уходили в простенькие филиалы, только чтобы поддержать существование. Дойди дело до настоящего боя, от них не было бы никакой пользы.
Уважение им оказывали лишь потому, что в легионе хватало рутинной работы, требовавшей административного контроля. Но это вовсе не означало, что они имели право навешивать ярлыки на кого попало.
Фердинанд отказывался идти на уступки, что, впрочем, вполне входило в их расчёты.
По правде говоря, когда Соломон вернулся из испытания «Виртуальная реальность», его позиция в глобальном рейтинге Пандоры поднялась до сто девяносто девятого места — он занял бывшую строчку Нин Бувэня. Касо же благополучно сдвинулся на двухсотую. Обоих юношей с полным правом можно было назвать подающими огромные надежды. Пройдёт ещё пару лет, и они вполне способны пробиться в топ-50, пополнив ряды элиты.
Подобными самородками гордился бы любой легион. А уж если учесть, что и отец, и сын являлись топовыми игроками, ситуация и вовсе становилась уникальной.
Однако именно это и вызывало у верхушки панический страх. Отец с сыном вдвоём могли заменить пару сотен высокоуровневых игроков. Похоже, оба давно таили недовольство политикой легиона. И что станет с Ноем, если в один прекрасный день они заберут свои предметные карты, секреты организации и сбегут под крыло Паньгу?
Концепции двух легионов коренным образом различались. Переход Фердинанда и Соломона к соперникам нанёс бы Ною колоссальный, почти непоправимый урон!
А раз так — проще избавиться от них заранее, пока потенциальный конфликт ещё можно удержать в подконтрольных рамках.
— Фердинанд, я повторю ещё раз, — максимально серьёзно произнёс один из руководителей. — Вы с сыном проходите проверку. И если на вас нет вины в непоправимом предательстве, мы не станем ворошить прошлое.
— Непоправимое предательство? — с сарказмом переспросил Фердинанд. — Насколько мне известно, привычных государств больше нет, остались лишь легионы. Но даже под действием карт Карателей Легиона Паньгу понятия «предательство» в вашем понимании не существует. Какое ещё преступление вы выдумали, чтобы пришить его нам?
Предательство? До чего нелепо!
Куда в этом мире вообще можно сбежать? Исключительно из одной фракции в другую.
Даже в Легионе Паньгу собрались выходцы из самых разных стран — там бок о бок сражались бывшие непримиримые враги и люди, нажившие смертельную рознь внутри испытаний. И кого это волновало? Когда на кону стоит выживание человечества, а всё твоё существование зависит от неведомой системы, никому нет дела до прошлых обид. Перед лицом конечной цели — пройти Пандору и выкупить Землю — любые межличностные счёты превращаются в пыль.
Именно благодаря такому подходу — объединению при сохранении различий — Легион Паньгу, даже распавшись на сорок девять подразделений, не утратил сплочённости.
Единство не доказывается пустой болтовнёй, оно выковывается действиями.
— Фердинанд, ты выдающийся игрок, и сын твой тебе под стать. По-хорошему, мы бы не хотели применять силу.
— Если кишка не тонка — пробуйте! — Фердинанд отродясь не отличался кротким нравом. Будь он хладнокровным сухарём, у него не вырос бы такой вспыльчивый сын. Став игроком в постапокалиптическом мире, он лишь научился сдерживать эмоции, чтобы лишний раз не взрываться.
Однако эти ископаемые, похоже, приняли его сдержанность за слабость!
Не успели отзвучать его слова, как обстановка в зале мгновенно накалилась.
Фердинанд без промедления вступил в бой с игроками, что затаились в засаде вокруг. Легион Ной не просто так входил в тройку сильнейших — глупо было полагать, будто у них нет скрытых козырей. К тому же затаившиеся среди руководства игроки-остатки давным-давно жаждали сжить Фердинанда со свету, да только тот держался особняком, и подступиться к нему до сего дня не удавалось.
— Папа, я помогу! — Соломон и не думал пасовать. Поняв, что верхушка решила списать их со счетов, он тут же потянулся к семенам демонических растений.
Вот только способности и арсенал карт отца и сына давно не являлись секретом для руководства. Против них выставили тех, чьи навыки идеально блокировали их возможности.
Не успел Соломон выпустить на волю пару демонических стеблей, как над ними хлынул едкий, ядовито-кислотный дождь, мгновенно сжегший побеги.
Вызвал эту кислоту один неприметный игрок — идеальный нейтрализатор для призывателей.
Новая атака устремилась прямо к Соломону.
— Не мешайся под ногами! — Фердинанд отпихнул сына в сторону, одной рукой блокируя удар, и тут же накрыл обоих защитным барьером. Затем чеканно и быстро прошептал: — Помнишь подарок, что я сделал тебе на прошлый день рождения? Надень его и дуй в Легион Паньгу. Живо!
— Папа, мы уйдём вместе! — Соломон ни за что не согласился бы бросить отца и сбежать в одиночку.
— Заткнись и не мели чуши! — вспылил Фердинанд. — Ты только путаешься у меня под ногами. Паньгу урвали сразу четыре производных осколка, у многих уже сдали нервы!
— Папа, это всё наши игроки-остатки? Неважно! Давай просто перебьём их! — суждения Соломона отличались предельной прямотой: уничтожить остатков, а дальше всё уладится само собой. С их-то силой прорваться можно через что угодно!
— С первого по семнадцатое поколение... К моменту сбора всех осколков из каждого поколения выживал лишь ОДИН легион, ты понимаешь это?! — Фердинанд был вынужден разжёвывать очевидное. — Пройти Пандору — не детская забава! Этому миру нужен лишь один единый голос!
Три великих легиона — лишь красивая ширма. Почему древние мудрецы не создали одну-единственную фракцию? Ведь это избавило бы людей от внутренних междоусобиц и повысило эффективность! Да потому что игроки-остатки никогда не позволили бы нынешнему поколению действовать как единый кулак. Только расколов людей, они могли гарантировать, что сильные игроки провалят прохождение Пандоры.
Фердинанд понял это слишком давно.
Он лишь надеялся, что в запасе есть ещё немного времени. В конце концов, сын унаследовал его ход мыслей. Фердинанд тоже планировал выследить остатков внутри легиона, перебить их, а затем постепенно наладить отношения с Паньгу, чтобы в итоге слиться в одну общую структуру — благо, на сбор производных осколков должны были уйти годы.
Кто мог предвидеть, что процесс помчится с такой безумной скоростью?
Из отведённого столетия не прошло и десяти лет, а сбор осколков выходил на финишную прямую — оставалось добыть буквально считанные единицы.
События обогнали его расчёты. Фердинанд планировал потратить на подготовку ещё лет двадцать, но времени не осталось совсем. Благо Соломон успел обзавестись верными товарищами и узнал главную тайну этого мира.
В сложившихся обстоятельствах у Фердинанда оставался единственный выход.
— Папа... — Соломон наконец осознал задумку отца.
Он только что передал осколок Легиону Паньгу, и там к нему относились с максимальным благорасположением. А теперь, когда их с отцом подставили и вынудили бежать из Ноя, у них появился официальный повод сменить фракцию.
Вот только бросить всё и отправиться на новое место в одиночку оказалось непросто. Начинать с нуля среди чужаков — задача не из лёгких.
— Это всё равно должно было случиться. Ной слишком мал для тебя, здесь тебе не дадут взлететь, — Фердинанд сохранял холодный рассудок. — Уходи первым. Когда закрепишься в Паньгу и заработаешь имя, они не посмеют тронуть меня. А если останешься висеть у меня на шее — мы оба костьми ляжем здесь!
Их барьер трещал под ударами: враги готовились к следующей волне атаки. Среди верхушки затаились игроки-остатки, жаждавшие их смерти, — вырваться вдвоём не было ни единого шанса.
— Тогда я останусь, а ты уходи! — быстро принял решение Соломон. Отец гораздо сильнее и опытнее, ему у Паньгу самое место.
— Ты думаешь, сможешь их удержать? — потеряв остатки терпения от сыновней размазни, Фердинанд развернулся и влепил Соломону прямо в грудь карту телепортации. Юноша мгновенно обратился в сгусток света и умчался в сторону их дома.
Забирай вещь и проваливай, дуралей!
Фердинанд сбросил защиту и извлёк из пространственного хранилища необычные кастеты. Они выглядели странно: вся поверхность была усыпана мелкими шипами, от которых исходило едва заметное фиолетовое свечение.
— Ну что, поиграем не спеша, — Фердинанд натянул кастеты на кулаки. — Проигравший теряет право выходить на эту сцену.
* * *
Соломона отбросило прямо в родную гостиную. На мгновение в голове прояснилось.
Отец прав. Уйти вместе они бы не смогли — Легион Ной бережёт своё лицо и ни за что не спустил бы им подобный демарш.
Точно, подарок на прошлый день рождения!
Соломон кинулся в свою спальню.
Увидь Нин Бувэнь комнату Соломона, он бы изошёл жгучей завистью.
Помещение поражало размахом. Соломон с детства не знал слова «бедность». А уж когда после апокалипсиса его отец вошёл в топ-50 сильнейших игроков мира, их условия жизни стали только лучше.
Естественно, подарков у Соломона накопилось столько, что найти нужный казалось невыполнимой задачей. К счастью, презент отца отличался оригинальностью, и парень помнил, как тот выглядит. Будь это что-то обыденное, Соломон ни за что бы его не отыскал.
На прошлый день рождения Фердинанд преподнёс ему плюшевого медвежонка — особую реликвию, способную принять на себя один смертельный удар, предназначенный владельцу.
Вот только убрать его в пространственный инвентарь было нельзя — приходилось таскать с собой в руках. Соломон посчитал, что взрослому парню таскаться с игрушечным медведем стыдно. К тому же тогда он ещё не встретил Нин Бувэня, самоуверенности у него было через край, и защитная кукла казалась бесполезной безделушкой.
Но раз отец вспомнил о ней перед самым расставанием, дело явно заключалось не в банальной защите.
Не теряя времени, Соломон схватил медведя и рванул в сторону Легиона Паньгу.
* * *
Легион Свободы.
Обстановка, в которой оказался Касо, была куда паршивее, чем у Соломона.
У Соломона хотя бы имелся могущественный отец, а вот Касо остался абсолютно один. Мать никогда не питала к нему тёплых чувств. До того как стать игроком, Касо ещё пытался цепляться за семейные узы, но, прожив несколько десятилетий в мире «Виртуальной реальности», до конца раскусил фальшь родной матери и охладел к ней.
Игроки вообще были специфическим народом. И его мать не являлась исключением.
В новом мире давно отпала необходимость вынашивать детей естественным путём, однако его мать, будучи беременной, потащилась в испытание и натерпелась там страху, едва не отдав концы. Не замети руководство легиона, что ребёнок с пелёнок приспособлен к выживанию в мирах Пандоры, мать бы на него и не взглянула.
Какая уж тут сыновняя любовь, если чувств не было с самого начала?
Легион Свободы кардинально отличался от Ноя. Если в Ное кипели скрытые крысиные бега, то Свобода полностью оправдывала своё название — здесь царил абсолютный хаос. Никаких жестких рамок, никакой службы Карателей. Сильные жили в шоколаде, слабых безнаказанно гнобили.
Когда freedom переходит все границы, она превращается во вседозволенность.
К счастью, из-за огромной численности игроков совсем уж откровенный беспредел творить опасались — всегда оставался риск нарваться на кровную месть. Даже у обычного человека сохранялся шанс пробудиться, стать игроком и свести счёты. В истории хватало случаев, когда выскочка-игрок издевался над простым человеком, доводя его семью до гибели, а тот затем пробуждался, загадывал желание встретиться с обидчиком в испытании и уничтожал врага — пусть даже ценой собственной жизни.
Так в Легионе Свободы установился хрупкий баланс между добром и злом. По духу эта организация больше напоминала дикие времена постапокалипсиса.
Именно в такой обстановке Касо чувствовал себя как рыба в воде и без особого труда сумел добыть производный осколок в «Виртуальной реальности».
Вот только из того испытания живым вернулся он один, а осколка при нём не оказалось. Способности Касо раскрывались исключительно внутри миров Пандоры, в реальности же он не представлял особой угрозы, чем руководство и решило воспользоваться.
Сначала его донимали бесконечными допросами, а затем перешли к прямым угрозам и провокациям.
— Я повторю ещё раз: мне просто повезло выжить, — стоял на своём Касо. — В тех адских условиях остаться в живых — уже чудо. Каких осколков вы от меня ждёте? Вы ведь с самого начала на меня даже не рассчитывали!
И ведь не соврал.
Руководство Легиона Свободы куда больше надеялось на других участников группы — вроде того же Сайруса. Но те костями легли в мире испытания, а некчёмный, казалось бы, Касо вернулся невредимым.
— Ты не принёс ни одного осколка, зато Паньгу отхватили сразу четыре! — не верили верховоды.
— Из Паньгу выжило трое, — с ледяной язвительностью огрызнулся Касо. — Их банально больше! Мне надо было в одиночку уложить троих и отобрать фрагменты?
Логика железобетонная. Касо действовал в одиночку, против троих у него не было шансов, так что отсутствие осколка выглядело вполне естественным.
Вот только признавать очевидное никто не хотел.
Среди выживших из Паньгу числился Нин Бувэнь. А Касо в своё время присутствовал на банкете, который тот устраивал. Они были знакомы! Что, если они вступили в сговор?
Исключать такой вариант было нельзя.
Не имея прямых улик, руководство Свободы решило пока ограничиться слежкой — ану-ка Касо попытается связаться с людьми из Паньгу?
Но не прошло и двух дней, как из Легиона Ной пришла ошеломительная новость: Соломон предал свою фракцию, сбежал к Паньгу и прихватил с собой производный осколок.
Узнав об этом, верхушка Легиона Свободы посмотрела на Касо совсем другими глазами.
Если уж Соломон рванул к Паньгу, далеко ли ушёл Касо?
Когда до Касо дошли эти слухи, у него на лбу вздулись вены.
Вот же идиот Соломон! На кой черт устраивать побег с такой помпой?! Хочешь смыться — хоть бы предупредил заранее, чтобы товарища не подставлять!
У призывателей есть куча карт для побега, а ему-то как сваливать? Ему только и оставалось, что уйти в очередное испытание, да только по его завершении он всё равно вернётся на то же место.
Засада, да и только.
На этот раз Касо без лишних разговоров заперли в камере.
Руководство Свободы вознамерилось выйти на связь с Ноем. Формально фракции состояли в союзе, так что обменяться информацией не составляло труда. А уж затаившиеся в обоих легионах игроки-остатки просто обязаны были держаться вместе, иначе им не сдержать гегемонию Паньгу.
Касо сидел в одиночке и не предпринимал никаких попыток вырваться.
Он ждал.
* * *
Штаб-квартира Легиона Паньгу.
Нин Бувэнь три дня и три ночи напролёт напропалую резался в карты с парнями из службы безопасности. Обобрав бедолаг до нитки — так, что тем пришлось завернуться в простыни, — он с чистой совестью отправился спать.
Проспав от силы часов восемь, Нин Бувэнь почувствовал, как кто-то бессовестно стаскивает его с кровати.
Вредителями оказались Ань Були и Вэнь Дуодо.
— Вы чего оба припёрлись? Я спать хочу, все дела послезавтра, — зевая во весь рот, Нин Бувэнь обнял подушку и вознамерился продолжить дрейф в царство Морфея.
— Подъём! — рявкнул Вэнь Дуодо.
Нин Бувэнь даже ухом не повёл.
— Пожар! — предпринял попытку Ань Були.
Нин Бувэнь лишь захрапел ещё пуще.
— Кхм, парни, тут другой подход нужен... — подал голос из-за двери Сяо Цзи, проигравший всё подчистую и вынужденный драпироваться в поддеяльник.
— Студент Нин, тут наряд привезли, который Великий князь заказывал! Мы сейчас поможем переодеться!
Нин Бувэнь спрессованной пружиной вылетел из-под одеяла и кубарем скатился на пол.
— Я думал, мы договорились это не надевать! — выкрикнул он и тут же лоб в лоб столкнулся с презрительными взглядами Вэнь Дуодо и Ань Були.
— Ну ты и трус.
— Подумаешь, шмотки. Чего так очковать?
— Ага, ха-ха, — зловеще оскалился Нин Бувэнь. — Я сейчас Великому князю звякну, попрошу, чтобы он и на вашу долю по наряду сшил.
Вот уж точно: пока жареный петух в задницу не клюнет, чужая боль кажется ерундой. Пускай сами в костюмах русалок перед народом дефилируют, быстро спесь сбивает!
И точно — стоит Нин Бувэню заикнуться об этом, как оба мгновенно сдулись.
— Короче, зачем припёрлись? — понимая, что поспать сегодня уже не судьба, Нин Бувэнь решил сразу перейти к делу.
— Да не мы тебя искали, а он, — Ань Були и Вэнь Дуодо расступились, пропуская вперёд Соломона. Тот стоял, вцепившись в плюшевого медведя, с красными от бессонницы и слёз глазами.
«Мать моя, он что, ревел, что ли?» — Нин Бувэнь от одного вида юноши чуть не решил, что в того кто-то вселился.
— Ты... ты какими судьбами?
Они же только недавно виделись. Неужели так соскучился, что примчался ни свет ни заря?
— Нин Бувэнь, — Соломон опустил взгляд на медведя, безжалостно выковырял у того стеклянные глаза и протянул их Бувэню. — На.
Стекляшки на ладони прямо на глазах трансформировались в один производный осколок.
— Это осколок, который спрятал мой отец. Отныне он принадлежит Легиону Паньгу, — с трудом сохраняя хладнокровие, произнёс Соломон. — Моего отца сцапали люди из Ноя. Вы должны помочь мне вытащить его.
Соломон вкратце обрисовал ситуацию: как их с Фердинандом заподозрила верхушка Ноя и как на них напали игроки, подозрительно похожие на остатков.
Нин Бувэнь надолго замолчал.
Он, разумеется, не сомневался в правдивости слов Соломона. Просто не ожидал, что развязка наступит так стремительно.
И Соломону, и Касо давно пора было перебираться в Паньгу — родные легионы лишь связывали их по рукам и ногам. Переход к ним был лишь вопросом времени.
Вот только у любых задач есть свой приоритет.
И прямо сейчас отцу Соломона, Фердинанду, срочная помощь требовалась далеко не в первую очередь.
— Похоже, первым делом нам придётся вызволять Касо, — вздохнул Нин Бувэнь. — Соломон, ты же его подставил вообще ни за что ни про что.