Нин Бувэнь слов на ветер не бросал: сказано — сделано.
Впрочем, в те дни немногие принимали его всерьёз. Большинство считало юношу наглым выскочкой, вкусившим первый успех и понятия не имеющим о том, насколько суров реальный мир.
Сухие факты его биографии были у всех как на ладони: сирота, отличник по математике, к азартным играм прежде отношения не имевший. Пройти отборочный тур — достижение, но весьма скромное. Ежегодно сквозь это сито просеивалась тысяча претендентов, и Нин Бувэнь был лишь одним из многих.
Когда юноша обрушил на публику дерзкие заявления, дельцы из влиятельных синдикатов предпочли отступить. Дуракам, пусть даже удачливым, в этой сфере делать нечего. Впрочем, подарки, присланные в знак расположения, отзывать не стали: для хозяев игорных домов это были копейки, дань вежливости и щедрый жест в расчёте на случайный успех.
Пренебрежение дельцов Нин Бувэня ничуть не задело. Напротив, он лишь укрепился в собственной безусловной правоте. Обывателям просто не дано постичь глубину его гения! Что толковать с летними мухами о зимнем льде?
Самоуверенный юноша поразмыслил об этом пару минут и легко выкинул их из головы.
Пройдя отборочный этап, Нин Бувэнь начал стремительно набирать популярность. И тому имелись веские причины. Те, кто был умелее него, выглядели заметно старше; ровесники уступали в яркой внешности, а немногочисленные юные красавцы давно числились в фаворитах. Нин Бувэнь же оказался тёмной лошадкой, внезапно выскочившей из небытия. А подобные фигуры во все времена притягивали к себе повышенное внимание.
Строптивость сыграла с юношей злую шутку: в первом же раунде основной сетки ему достался один из главных претендентов на победу.
Организаторы турнира не нарушали правила напрямую, однако слегка подкорректировать очередность встреч им ничего не стоило. Влиятельные покровители категорически не хотели, чтобы их денежные ставленники сталкивались между собой на ранних этапах. Кандидатов на вылет нужно было на ком-то отсеивать, и Нин Бувэнь — одиночка с чистой биографией — стал идеальной мишенью.
Его соперником оказался Вольф, занявший в прошлом году одиннадцатое место. Именитый ветеран выбыл тогда лишь по роковой случайности, столкнувшись с будущим чемпионом. В этом сезоне многие прочили ему кубок, и профессиональные новички вместе с бывалыми игроками всеми силами избегали встречи с ним.
Так Нин Бувэня отправили на убой.
Собираясь занять своё место в игорном бизнесе, Нин Бувэнь, разумеется, изучил всех сильных оппонентов. Он не рассчитывал на фантастическую удачу, но понимал: столь скорая встреча с фаворитом — явно не случайный каприз судьбы, а чья-то указка.
Глядя на невозмутимое лицо Вольфа, юноша не чувствовал ни страха, ни тревоги. Его целью оставалось первое место. А если ты метишь в чемпионы, какая разница, когда именно сокрушать сильнейших — раньше или позже?
— Господин Нин, что вы чувствуете, узнав, что вашим соперником стал сам господин Вольф? — Репортёр надеялся запечатлеть на лице парня хотя бы тень растерянности, чтобы украсить громким заголовком свой репортаж.
Однако Нин Бувэнь его надежд не оправдал.
— Отлично чувствую, — ухмыльнулся он. — Если я обыграю его прямо сейчас, то сразу займу место среди главных претендентов на победу, верно?
Это было сказано с таким нескрываемым апломбом, что журналист на мгновение опешил. Вот уж действительно — молоко на губах не обсохло, а спеси через край! В состязании по искусству азартных игр одной удачи мало.
Прямая трансляция интервью мгновенно разлетелась по сети. Выходка Нин Бувэня вызвала волну насмешек, но парню было всё равно: «Смейтесь, смейтесь. Скоро вам придётся взять свои слова обратно».
Основная стадия соревнований на тысячу человек кардинально отличалась от хаотичного отбора. Здесь царили строгие правила. Названия дисциплин — кости, покер, маджонг и даже древняя как мир игра «камень-ножницы-бумага» — были нанесены на огромный барабан. Соперники по очереди метали дротики, выбирая по одному предмету, а третий определял случайный генератор.
Профессиональные игроки с детства обучались не только технике расклада, но и метанию дротиков. Выбить предпочтительную дисциплину означало получить колоссальное преимущество.
Вольф выбрал кости, Нин Бувэнь — покер, а автомат выдал «камень-ножницы-бумага».
Правила были просты: три раунда, стартовый капитал по десять миллионов фишек у каждого, лимит времени — три часа. Минимальная ставка — сто тысяч. Побеждает тот, у кого по истечении времени окажется больше денег.
В действительности психологическое давление на Вольфа было несравнимо выше. Для Нин Бувэня поражение выглядело естественным исходом, а победа — невероятным триумфом. Вольф же не имел права на ошибку: ему требовалось не просто выиграть, а разгромить дерзкого новичка, иначе его репутация оказалась бы подорвана.
— Начнём с «камня, ножниц, бумаги»? — Нин Бувэнь пошёл в атаку первым. — Ставим по пять миллионов, идёт?
Поставить половину банка на первой же секунде! Зрители ахнули. «Камень-ножницы-бумага» — чистая рулетка, где всё решает слепой случай. Сделать такую огромную ставку в самой непредсказуемой игре было либо безумием, либо гениальным ходом. Нин Бувэнь с ходу лишал соперника преимущества в техническом мастерстве.
Многие зрители тут же осознали: этот парень попал в основную сетку вовсе не благодаря везению. У него имелся холодный расчёт. И подобная дерзость не могла не вызывать уважения. Кто ещё отважится рисковать половиной состояния в первую же минуту?
На самом деле Нин Бувэнь хотел поставить всё сразу, но понимал, что Вольф не согласится, и пошёл на компромисс.
Именитый ветеран действительно находился в смятении.
Юнец ещё до начала матча публично объявляет о намерении раздать ему долги ради собственного рейтинга, а теперь вместо обороны сразу переходит в наступление!
Нин Бувэнь верил, что богиня удачи благоволит ему, и не ошибся: автомат выбил именно его любимую игру.
Вольфу категорически не хотелось соглашаться на условия соперника. Но откажись он — и что скажут зрители по всему миру? Это не просто соревнование, а грандиозное шоу, за которым следят миллионы. Имя и авторитет приносят контракты с крупнейшими казино, гарантируя процент от прибыли. Ему требовалось побеждать красиво.
Потому предложение Нин Бувэня пришлось принять.
— Хорошо, — выцедил Вольф, не найдя предлога для отказа.
Даже если он проиграет этот раунд, в костях он вернёт своё.
— Господин Вольф, я глубоко уважаю ваше мастерство, а потому в первой партии выброшу «ножницы», — Нин Бувэнь посмотрел на соперника с той же невозмутимой ухмылкой, словно ничуть не сомневался в его согласии.
Глядя на спокойное лицо юноши, Вольф почувствовал, как к горлу подступает липкий страх. Такого чувства он не испытывал очень давно — с прошлого года, когда столкнулся с будущим чемпионом.
Правду ли говорит этот парень? Если да, то достаточно выбросить «камень», и победа в кармане. Но что если это провокация, и он приготовил «бумагу»?
— Вот как? В таком случае я тоже выброшу «ножницы», — взяв себя в руки, ответил Вольф. — Не хочу пользоваться твоим откровением.
Опытный игрок попытался уловить мимику соперника. Профессионалы умеют читать чужие эмоции, но Нин Бувэнь выглядел абсолютным монолитом. На его лице не отражалось ни тени волнения.
«Он что, робот?» — промелькнуло в голове у Вольфа. Этот юнец совершенно не походил на неопытного сироту или на глупого выскочку, о котором твердили окружающие. Он держался как врождённый игрок, испытывающий дикий восторг от смертельного риска.
— Вот мои фишки, — Нин Бувэнь отсчитал ровно половину. — Время не ждёт, господин Вольф.
Вольф подвинул свой штабель фишек. Душу терзали сомнения, и он не удержался:
— Сыграем до двух побед из трёх?
«Попался!»
Нин Бувэнь подавил торжествующий возглас. Соперник первым заговорил об изменении условий — значит, психологически он уже сломлен. Но за игорным столом трусам не место.
— Разумеется, — легко согласился Нин Бувэнь. — В первой партии я, как и сказал, показываю «ножницы».
Вольф поджал губы и ничего не ответил.
Примитивная игра в «камень-ножницы-бумага» заставила его дрожать от напряжения. Вольфа охватило жуткое ощущение, будто он постарел. Точно так же год назад, ещё до встречи с чемпионом, Босс Тань взглянул на него и сразу вынес приговор: «Ты проиграешь».
Нет, он не проиграет! Прошлый раз был лишь досадной случайностью, и сегодня он докажет Боссу Тань, что достоин называться лучшим!
В первом раунде Нин Бувэнь, как и обещал, выбросил ножницы. Вольф показал то же самое. Ничья.
Теперь Нин Бувэнь окончательно понял ход мысли оппонента.
Во втором раунде Нин Бувэнь снова выбросил ножницы. Вольф, рассчитывая, что соперник сменит знак на камень, приготовил бумагу — и проиграл.
Лицо ветерана пожелтело. Простейшая игра превратилась в изощрённую пытку.
— В следующем раунде я снова покажу ножницы, — спокойно произнёс Нин Бувэнь.
Попробуй угадать: правда это или блеф?
На лбу Вольфа выступила холодная испарина. Он наконец осознал, с каким монстром столкнулся. Этот юнец был хитёр, дерзок и совершенно не ведал страха. Он обладал всеми качествами идеального игрока, тогда как сам Вольф погрузился в сомнения.
Какая фатальная ошибка! Стоило недооценить этого юнца, как победа ускользнула из рук.
Впрочем, шанс ещё оставался. Если победить в этом раунде, можно продлить серию до трёх побед. Вольф решил поверить Нин Бувэню. Возможно, парень загордился или посчитал, что соперник не поверит ему во второй раз.
Вольф выбросил камень. Но Нин Бувэнь показал не ножницы, а бумагу.
— На войне все средства хороши, господин Вольф. Я уступил вам один раз, неужели вы думали, что я проявлю милосердие снова?
Пять миллионов фишек перекочевали к Нин Бувэню.
— Прошло меньше пяти минут, а у нас ещё полно времени. Давайте сыграем во что-нибудь ещё?
Вольф окончательно пал духом.
Нин Бувэнь одержал чистую и молниеносную победу. Чтобы забрать оставшийся банк соперника, ему потребовалось полчаса. Вольф пытался затягивать время, делая минимальные ставки по сто тысяч, но лишь отсрочил неизбежный финал.
Этот матч принёс Нин Бувэню оглушительную славу, тогда как Вольф полностью утратил лицо. Уступить новичку — досадно, но проиграть так беспомощно — позорно.
Едва матч завершился, как толпы болельщиков Вольфа переметнулись на сторону Нин Бувэня. Синдикаты, получившие отказ, замерли в изумлении. Этот парень действительно способен победить? Его слова о рекорде самого молодого чемпиона оказались не пустым хвастовством?!
Никто больше не сомневался в его потенциале. Нин Бувэнь выиграл слишком красиво, будучи при этом несовершеннолетним!
Крупнейшие игорные дома наперебой начали предлагать ему контракты. Нин Бувэнь действовал по прежней схеме: подарки принимал, но от прямых ответов уклонялся. Он осознавал опасность такого поведения, но получал от неё неизъяснимое удовольствие.
Слишком долго он подавлял свои порывы в приюте. Теперь ему не терпелось доказать всему миру свою исключительность. События, заставлявшие обычных людей трепетать от страха, подпитывали его азарт. Нин Бувэнь был похож на фанатика, без оглядки идущего по выбранному пути.
И именно поэтому многие игроки видели в нём будущую звезду этого города!
— Бувэнь, выбери ты уже самый крупный синдикат и встань под их крыло! — убеждал его по телефону приятель из службы безопасности. — Возьмёшь кубок — передоговоришься на лучших условиях. А если вылетишь сейчас без покровителей, тебя сожрут. Покровители Вольфа вложили в него огромные деньги, а ты пустил их инвестиции по ветру!
— Не переживай за меня, — отмахивался Нин Бувэнь. — Чем больше глаз на меня устремлено, тем меньше шансов, что кто-то решится на подлость.
— Ты играешь с огнём! — взорвался приятель. — Это плохо кончится!
— А кто сказал, что я об этом пекусь? Мне сейчас весело, и я не хочу, чтобы кто-то связывал мне руки. Вот возьму кубок — тогда и выберу хозяина. Своей жизнью я рисковать не собираюсь.
Но друг чувствовал: Нин Бувэнь окончательно сорвался с цепи. Словно волк, осознавший свою природу, более не желал оставаться в овечьем стаде.
Нин Бувэнь дал отбой и повернулся.
В его гостиной молча восседали несколько вышколенных телохранителей. На диване, неторопливо листая книгу, расположился мужчина среднего возраста с тростью.
Как они вошли? Нин Бувэнь не слышал ни единого шороха.
— Вы ко мне? — спросил он, мгновенно собравшись.
Инстинкт, никогда его не подводивший, отчаянно забил в колокола. Этот неброско одетый человек внушал животный ужас — куда больший, чем все грозившие ему дельцы вместе взятые.
— Любишь рисковать? — мужчина закрыл книгу и посмотрел на юношу.
— Поигрываю иногда, — осторожно откликнулся Нин Бувэнь.
— Нет, дело не в игре, — мягко возразил гость. На его лице промелькнула едва заметная тень улыбки. — Тебе нужен лишь азарт и смертельный риск. Но серая повседневность не способна удовлетворить эту страсть. Вот почему ты пошёл на турнир и отклонил предложения синдикатов, зная, чем это грозит.
Нин Бувэнь внутренне сжался. Никто и никогда не видел его насквозь так глубоко — даже друзья из приюта.
— Господин, к чему эти разговоры? Вы тоже пришли предложить мне контракт? — Нин Бувэнь понимал: если этот человек потребует согласия, отказаться не получится. Отчаянность отчаянностью, но глупым самоубийцей он не был.
— Не спеши, — мужчина поднялся с дивана. — Я здесь лишь для того, чтобы предложить тебе пари.
— Пари? На что?
— Завоюешь титул чемпиона — тогда и скажу, — ответил гость, направляясь к выходу. — Хотя, если честно, я бы предпочёл, чтобы до этого пари дело не дошло.
— Ха-ха, ну и ну! — выцедил Нин Бувэнь, пытаясь прочесть эмоции на его лице. — То предлагаете пари, то открещиваетесь... Я за вашими мыслями не успеваю!
— Когда мы начнём играть, ты, вполне возможно, окажешься на краю гибели, — спокойно произнёс гость. — Ты ещё слишком молод, а умирать — приятного мало.
«Это что ещё за скрытая угроза?» — изумился про себя Нин Бувэнь.
Телохранители уже распахивали перед гостем дверь.
— Стойте! Как вас хотя бы величать, господин?
Мужчина на мгновение задержался у порога.
— Можешь звать меня так же, как и они, — Босс Тань.