Нин Бувэню до безумия хотелось разобраться в происходящем, но в медицинской карте не нашлось ничего толкового — лишь самые скупые, базовые сведения.
— Господин Нин, на вас лица нет, — произнёс доктор Ли, возвращаясь с папкой в руках. — Вот история ваших посещений, взгляните.
— Всё в порядке, просто голова ещё немного гудит после сна, — ровным тоном ответил Нин Бувэнь и забрал документы.
Записей набралось ровно тринадцать — аккурат по одной в неделю.
— Вы впервые обратились ко мне около трёх месяцев назад, господин Нин, поэтому и записей пока немного, — пояснил стоявший рядом доктор Ли. — Всё это время я пытался проводить сеансы гипноза, однако ощутимого прогресса добиться так и не удалось. Вы крайне необычный пациент с невероятно мощным психологическим блоком. Если вы искренне хотите излечиться, я бы настоятельно рекомендовал вам проявить чуть больше откровенности.
«Откровенности?»
Нин Бувэнь лишь мысленно усмехнулся, смерив специалиста скептическим взглядом. Раскрыть душу? Стоит кому-то проведать о его амнезии, как он мгновенно окажется на краю пропасти.
— Выходит, ваше мастерство слегка преувеличено репутацией, — бросил Нин Бувэнь, намереваясь поддеть собеседника.
Доктор Ли слегка смутился, на его щеках выступил едва заметный румянец.
— Господин Нин, когда мой наставник направлял вас ко мне, он лишь в общих чертах обрисовал ситуацию. Признаться откровенно, с подобным феноменом я сталкиваюсь впервые в практике. Подобные недуги не исцеляются за пару дней, и мне кажется...
— Я просто к слову, — перебил его Нин Бувэнь, прищурившись. — Не волнуйтесь, доктор Ли. Полагаю, мы с вами ещё увидимся.
Врач выглядел слегка неловко, но Нин Бувэнь не намеревался задерживаться в кабинете ни секундой дольше. Он опасался, что при длительной беседе фальшь вылезет наружу и внимательный специалист заметит неладное.
Выйдя из клиники, Нин Бувэнь выудил из кармана смартфон. Вбив в поисковую строку имя «Ли И» и его специальность, он решил проверить, какие сведения о докторе гуляют по сети.
Результаты не заставили себя ждать: по запросу «Ли И, психотерапевт» имя врача красовалось на первой же строчке выдачи. Далее следовал внушительный перечень профессиональных регалий, наград и подробный послужной список. Всплывшая по соседству вкладка «Стоимость приёма Ли И» ошеломляла: ценник измерялся пятизначным числом, причём за один-единственный час работы.
«Ничего себе расценки...»
Нин Бувэнь удивлённо изогнул бровь. Даже лишившись памяти, он прекрасно понимал: подобные суммы обычным смертным не по карману. Более того, судя по записям в карточке, сам он бронировал время врача не позолоченными часами, а целыми полуднями и днями. На эти деньги рядовой обыватель вполне мог бы приобрести отличную квартиру.
Судя по всему, его собственная роль в этом мире явно не ограничивалась скромным статусом обычного работника игорного дома.
Подтверждение этому вырисовалось сразу за порогом. У входа выстроилась вереница роскошных представительных авто, а рядом дежурила элитная охрана из подтянутых, невероятно привлекательных мужчин. Едва Нин Бувэнь ступил на улицу, как они в один голос вытянулись в струнку и синхронно склонили головы:
— Здравствуйте, босс!
Нин Бувэнь от подобного приёма едва не опешил.
«Это они меня, что ли, "боссом" кличут?»
Он сделал пробный шаг вперёд — и созвездие внимательных мужских взглядов послушно сместилось вслед за ним.
Сомнений не оставалось: обращались именно к нему.
Один из лимузинов плавно подкатил к самым его ногам, и телохранитель с выправкой модели обходительно распахнул дверцу.
Внешности этих парней позавидовали бы топовые айдолы, а уж когда вся эта статная команда выстроилась в строгих чёрных костюмах... Даже если подобные типы не совсем отвечали вкусам Нин Бувэня, не признать зрелище чертовски эстетичным было невозможно.
Но куда важнее казалось другое: черты их лиц откликались в его памяти смутным, но отчётливым узнаванием.
«Это обрывки прошлых воспоминаний?»
Затаив сомнения, Нин Бувэнь не выдал замешательства ни единым мускулом и с невозмутимым видом опустился на мягкое кожаное сиденье.
В салоне его уже ждал человек в строгом костюме с повадками личного секретаря. Едва машина тронулась, тот раскрыл ноутбук и принялся размеренным, деловым тоном зачитывать сводку:
— Босс, пока вы находились на приёме, сразу несколько влиятельных фракций пытались выяснить ваше местонахождение. В их числе люди Ань Були, Вэнь Дуодо, Соломона...
«А ведь эти имена мне прекрасно знакомы...»
Мысль мелькнула в голове Нин Бувэня острой вспышкой, но перебивать докладывающего он не стал.
Пока он не имел представления ни о собственном прошлом, ни о раскладе сил вокруг, а интуиция подсказывала: стоит кому-то догадаться о его беспомощности, и пощады ждать не придётся. Оставалось лишь кропотливо собирать мозаику правды по оговоркам подчинённых, чужим реакциям и официальным сводкам.
Секретарь говорил долго и скрупулёзно. Похоже, он отличался отменной выучкой: лишних вопросов не задавал, отсебятины не допускал, а неподтверждённые факты излагал сухо и без искажений. Для Нин Бувэня такая манера оказалась настоящим подарком.
Из доклада вырисовывалась любопытная картина: упомянутые личности приходились ему одновременно давними знакомыми и непримиримыми конкурентами. Причём вторыми — куда в большей степени.
Основными столпами экономики этого мегаполиса являлись игорный бизнес и туризм. Нин Бувэнь занимал трон верховного босса крупнейшего из местных казино, отчего на его место с вожделением зарились десятки соперников. Тот же Вэнь Дуодо или Соломон держали собственные игорные дома и мечтали скинуть его с верхушки олимпа. Впрочем, переплетённые коммерческие интересы не мешали им периодически собираться вместе за бокалом хорошего алкоголя или партией в гольф — всё-таки знали они друг друга не первый год.
— Не обращай внимания. Я просто проходил плановый осмотр и немного отдохнул в кабинете врача, — ровным тоном произнёс Нин Бувэнь, дождавшись паузы. — Чем нервознее мы реагируем, тем развязаннее они себя ведут. Пускай вынюхивают сколько влезет, суетиться не стоит.
— Понял, босс, — секретарь с готовностью кивнул.
Едва официальный доклад завершился, в разговор деликатно вклинился водитель:
— Босс, куда изволите ехать?
— Как обычно, — обронил Нин Бувэнь и прикрыл глаза, устало откинувшись на спинку кресла.
Шофёр не стал задавать лишних вопросов и плавно направил авто в поток.
Нин Бувэнь, разумеется, понятия не имел, где находится это «как обычно», оставив выбор за водителем. Вдруг в том месте отыщется что-то знакомое, что поможет раскочегарить угасшую память?
Минут через двадцать мягкой езды кортеж замер перед роскошным загородным особняком.
— Босс, мы у господина Чэна, — с глубоким почтением произнёс шофёр. — Его уже предупредили о вашем визите.
Нотка в голосе водителя прозвучала предельно сдержанно, однако Нин Бувэнь всё равно уловил отчётливый двусмысленный подтекст.
«Выходит, меня привезли в обитель моего тайного фаворита? И, судя по оговоркам, этот ухажёр — мужчина?»
Нин Бувэнь ненадолго погрузился в раздумья.
«Если верить ощущениям, мой идеал — кто-то нежный, кроткий и безупречно красивый».
— Босс! Я так соскучился!
Едва Нин Бувэнь ступил на дорожку, как ему на шею с ходу налетел юноша.
Парень оказался на полголовы ниже, на вид ему дашь от силы лет семнадцать-восемнадцать. Детские черты лица, слегка вьющиеся волосы и фарфорово-белая кожа. Но стоит ему вскинуть взор — и эти огромные, влажные, лучистые глаза мгновенно приковывали внимание.
«До чего же хорош!»
В душе Нин Бувэня расцвела откровенная симпатия.
Незнакомец выглядел так, словно его сотворили по строгому индивидуальному лекалу идеала Нин Бувэня, отчего тот на секунду онемел, забыв даже отстраниться.
— Младший господин Чэн, — вытянулись водитель и секретарь.
«Младший господин Чэн? До этого шофёр говорил просто "господин Чэн"... Неужели тут есть ещё и Старший?»
Догадка попала в самую точку: помимо этого юноши в доме действительно проживал старший брат.
— Какая же тоска! Ну почему вы вечно кличете меня "Младшим"? Трудно просто сказать "господин Чэн"? — Парень наигранно надул губы. — Впрочем, ладно. Опять заявились к брату? Он у себя, книги читает.
Секретарь с водителем лишь понимающе улыбнулись.
— Младший господин Чэн, проводите босса к господину Чэну. Мы раскланиваемся, — сохраняя невозмутимость, произнёс секретарь.
— Пока-пока! — беззаботно махнул рукой юноша.
Нин Бувэнь оглянулся: машина секретаря действительно отбыла, зато из второго авто высыпали охранники-красавцы и шустро рассредоточились по периметру особняка.
— Пойдём, босс, отведу тебя к брату, — юноша непринуждённо подхватил Нин Бувэня под локоть. — Слушай, а может, всё-таки передумаешь? Я ведь куда милее и сговорчивее старшего!
Нин Бувэнь на миг опешил, испытывая лёгкое замешательство.
Если судить беспристрастно, парнишка полностью отвечал его вкусам, но раз уж официальным фаворитом числился его брат, ляпнуть лишнее значило выдать себя с потрохами. Молчать в такой ситуации казалось самым благоразумным выходом.
Впрочем, юнец, похоже, привык к такой реакции:
— У-у, босс, какой ты хитрый! Стоит завести речь об этом, сразу в рот воды набираешь.
«Видимо, даже до амнезии я отмалчивался по той же причине. Да и как тут ответишь? Я ведь не страдаю ненасытной жадностью. Спутаться с двумя братьями сразу — головной боли потом не оберёшься».
Младший брат довёл Нин Бувэня до второго этажа и остановился у дверей кабинета. Постучав, он звонко крикнул:
— Брат, босс Нин приехал!
Дверь почти сразу пошла в сторону.
Нин Бувэнь скользнул взглядом внутрь комнаты.
Перед ним предстал мужчина с чертами лица, удивительно похожими на облик юноши, но дышащими зрелым изяществом и холодной строгостью.
Нин Бувэнь так и замер на месте, не в силах сделать и шага.
Если при виде юнца в его голове ещё мелькали мимолётные фривольные мысли, то бросив взгляд на этого человека, он мгновенно поверил: да, именно он его фаворит. Встреть он такого красавца на улице в прошлой жизни, наплевал бы на всякое приличие и до последнего выпрашивал бы номер телефона.
«Так вот почему до потери памяти я упрямо игнорировал кокетство Младшего Чэна! Рядом с такой драгоценностью никакой замене места нет».
Хотя братья походили друг на друга как две капли воды, их ауры различались как небо и земля.
Живой и озорной нрав Чэн Сюэ очаровывал, однако Нин Бувэнь безоговорочно отдавал предпочтение сдержанной, властной выправке Чэн Юя.
— Входи, — Старший Чэн едва заметно кивнул Нин Бувэню и заступил дорогу младшему: — А ты живо за уроки. Они у тебя ещё не сделаны.
— Какой же ты зануда! — с досадой фыркнул парень и, лёгким толчком отправив Нин Бувэня внутрь комнаты, неохотно побрёл прочь.
От этого толчка Нин Бувэнь с ходу влетел прямо в объятия Старшего Чэна.
«Ого, я что, ниже собственного любовника?»
Конфуз отрезвил его лишь секундой позже. До этого Нин Бувэнь был настолько поглощён разглядыванием чужого лица, что совершенно не обратил внимания на рост.
— Судя по всему, ты снова меня забыл, — Чэн Юй окинул его спокойным взглядом, мягко закрыл дверь и привёл Нин Бувэня к дивану. Усадив его, он с привычной ловкостью выудил из выдвижного ящика стола пухлый блокнот: — На, взгляни сам.
— Чего? — Нин Бувэнь растерялся, но мгновенно собрался и смерил Старшего Чэна настороженным взглядом. — Ты знал про мою амнезию?
— У тебя не просто амнезия, ты болен, — вздохнул Чэн Юй. — Уверен, ты и моего имени не помнишь. Меня зовут Чэн Юй, моего младшего брата — Чэн Сюэ. А ты — Нин Бувэнь, владелец казино.
— У тебя редчайший синдром: твоя память удерживает события лишь в пределах семи дней, — судя по всему, Чэн Юй повторял эту предысторию далеко не впервые, произнося слова без тени раздражения. — Из страха упустить важное ты каждый раз записываешь всё произошедшее в дневники и просишь меня передавать их тебе спустя неделю.
Нин Бувэнь провёл пальцами по плотной обложке тетради, перевернул страницу — почерк на листах бесспорно принадлежал ему самому.
— Читай не спеша. Если мало — вон в том ящике лежит целая стопка, твои труды за прошлые периоды. Ты страдаешь этим недугом около трёх лет, но умудряешься безупречно скрывать состояние от окружающих. Чтобы сберечь тайну, ты категорически избегаешь электронных заметок и пишешь исключительно от руки, — Чэн Юй потянулся всем телом, в его голосе проскользнула лёгкая утомлённость. — Будут вопросы — спрашивай, отвечу обо всём, что знаю.
Нин Бувэнь всё ещё питал крупицы сомнения, но тетрадь открыл и принялся внимательно въедаться в строчки.
«... Многочисленные факты указывают на то, что я действительно болен, и Чэн Юй не солгал. Сегодня я посетил всемирно известное светило неврологии, однако обследование ничего не дало. Врач заявил, что человеческий мозг слишком сложен и даже передовая наука не способна расшифровать все его тайны...»
«... Сегодня пересёкся со своим давним знакомцем и соперником Вэнь Дуодо. Он пытался спровоцировать меня, но я проигнорировал эти выпады. Я полностью восстановил картину дел в казино и расписал план дальнейших шагов. Оставляю указания на следующих страницах: когда "я" снова откроет эту тетрадь, пусть просто действует по пунктам...»
«... Не могу избавиться от ощущения, что упускаю нечто ключевое. Мой взгляд постоянно цепляется за игорные кости. Я накупил несколько коробок самых разных кубиков для гадания и игры, но ни один из них не похож на тот, что я ищу. Странно...»
«... Сегодня седьмой день. Завтра в это же время моя память снова сотрётся. Я сменил уже семь или восемь психотерапевтов и убедился, что дело не в них. Однако невидимый липкий страх не отпускает меня ни на миг. Я так и не нащупал его истоки. Моя единственная просьба к следующему "мне" — продолжать расследование. Часть ниточек я уже проверил, остаток маршрута оставляю ниже...»
Нин Бувэнь залпом перелистал несколько пухлых дневников. На страницах во всех подробностях разворачивались его прошлые дни: от биографий личных телохранителей, секретарей и шофёров до мельчайших нюансов заключённых сделок. Потерянные фрагменты жизни возвращались к нему чёрными строчками на белой бумаге.
Это не давало стопроцентной гарантии, но заставляло поверить написанному по меньшей мере на девяносто процентов. Ход мыслей, характерные речевые обороты и сам логический строй записей до мельчайших деталей совпадали с его текущим мироощущением. Ни один посторонний человек не смог бы сфальсифицировать его внутренний голос с такой пугающей точностью.
Кроме того, в финале каждого недельного цикла неизменно красовалась одна и та же фраза: «Единственный человек, которому можно безоговорочно верить, — это Чэн Юй».
— Ты... зная об этой слабости и имея доступ к моим колоссальным ресурсам, мог бы обустроить свою жизнь как угодно, — дочитав дневник, Нин Бувэнь не удержался от прямого вопроса, уставившись на Чэн Юя.
В записях чётко оговаривалось: законным браком они не связаны, оставаясь лишь любовниками. Сам Нин Бувэнь оказался моложе Чэн Юя на два года. В своё время «он» воспользовался чужим бедственным положением: когда семья Чэнов разорилась, он погасил их гигантские долги и взял на себя содержание младшего брата, поставив единственное условие — Чэн Юй станет его фаворитом. Прошло уже три года с момента заключения этой сделки, а сам синдром проявился примерно полгода спустя.
— Ты задаёшь мне этот вопрос абсолютно при каждой нашей встрече, — с усталой усмешкой качнул головой Чэн Юй. — Ладно, повторю: я просто не могу тебя бросить. Ты никогда не причинял мне зла, напротив — вытащил из ямы. Сейчас ты беспомощен, и кроме меня о твоей тайне никто не знает. Пойду я на все четыре стороны — и что с тобой станется?
Уголки губ Нин Бувэня самовольно поползли вверх:
— С твоим-то умом ты мог бы без труда сместить меня и занять место босса.
— Да люблю я тебя, понял?! Хватит допытываться! — наигранно нахмурился Чэн Юй. — Если не исцелишься в ближайшее время, я действительно соберу вещи и уйду.
Парадоксально, но от этой сердитой гримасы на душе Нин Бувэня стало лишь теплее и спокойнее. Узы между ними и впрямь были невероятно прочными. Теперь он окончательно отбросил последние тени сомнений.
— Ладно-ладно, у меня есть ещё пара вопросов, — Нин Бувэнь поспешно отмахнулся от нахлынувшей нежности и посерьёзнел. — Судя по записям, на исходе каждого седьмого дня я впадаю в дикую тревогу. Это правда?
— Правда, — Чэн Юй тоже отбросил шутливый тон, понимая важность темы. — Ты словно панически боишься чего-то неизбежного. Более того, на седьмые сутки ты упрямо требуешь провести сеанс глубокого гипноза, рассчитывая вскрыть блоки памяти. Вот только слова, которые ты произносишь в трансе, звучат крайне странно.
— Что именно странного? — встрепенулся Нин Бувэнь.
— Ты из раза в раз твердишь одну и ту же фразу: «Я должен дойти до восьмого дня», — отчеканил Чэн Юй. — Врач считает, что твоё сознание, осознавая рамки семидневного цикла, фиксируется на «восьмом дне» как на символе исцеления.
«Вот как? Объяснение выглядит логичным, но почему-то от него веет фальшью...»
И всё же страстное стремление «достичь восьмого дня» отзывалось в каждой клетке его тела. Стоило Чэн Юю произнести эти слова, как Нин Бувэнь понял: именно за этим образом он и охотится.
«Но как прорваться к восьмому дню, если моя память неизменно обнуляется на седьмом?»
Ответа не находилось, и Нин Бувэнь решил пока отложить эти думы. Раз болезнь мучает его не первый год, за пару минут загадку не разгадать — лучше действовать по обстоятельствам.
— И чем мы займёмся дальше? — Нин Бувэнь захлопнул блокнот и с любопытством воззрился на Чэн Юя.
— Зависит от твоих желаний, — губы Чэн Юя тронула искусительная улыбка, а во взгляде заплясали откровенные искорки. — Я твой фаворит, это наша спальня... Нужно ли объяснять, чем обычно занимаются в такой обстановке?
Нин Бувэнь аж подскочил.
«Это... это... как-то слишком стремительно!»
Его щёки вспыхнули ярким румянцем.
Хотя формально они состояли в любовных отношениях и наверняка не раз переступали эту грань (иметь под боком такого роскошного красавца и не прикоснуться к нему — безумие!), сейчас, когда его память была пуста, идея лечь в постель с фактически незнакомым человеком вызвала внутренний барьер.
Чэн Юй настолько идеально воплощал все его эстетические фантазии, что казался Нин Бувэню изысканным королевским деликатесом. А перед тем как приступить к такому пиршеству, разве не следует совершить омовение, воскурить благовония, дождаться благоприятного расположения звёзд и лишь затем вкушать блаженство?
Натура Нин Бувэня всегда требовала беречь самое ценное напоследок.
Выражение его лица сменилось десятком оттенков, пока порочное искушение всё-таки не взяло верх.
— Мне... сначала сходить в душ? Или... хм, совместное омовение тоже звучит неплохо, — Нин Бувэнь попытался изобразить непринуждённость, скрыть застенчивый взгляд и затаил в глубине души пылкое предвкушение.
— Стели себе на полу, — Чэн Юй одарил его долгим, испытательным взглядом. — Что ж, оказывается, ты далеко не всегда реагируешь одинаково.
— А?
— За всё время твоей болезни я предлагал подобное десятки раз, но ты соглашался от силы пару-тройку. А уж чтобы проявлять такую инициативу — это впервые, — с глубоким подтекстом произнёс Чэн Юй. — Ты точно ничего не вспомнил?
«Неужели раньше я был таким трусом?»
Нин Бувэнь искренне изумился.
«Чёрт возьми, да я прошлый явно был не в своём уме! Когда такой невероятный красавец делает тебе прямое предложение, отказывать — это преступление против здравого смысла!»
Впрочем, возможно, прошлый Нин Бувэнь из стеснительности или желания «приберечь на потом» постоянно упускал шанс, а накопленное за три года нереализованное вожделение теперь просто рвалось наружу?
Этой мыслью Нин Бувэнь и пытался себя утешить, категорически не желая признавать за собой убогую нерешительность.
— Память ко мне точно не вернулась, — поклялся Нин Бувэнь. — Так мне что, реально спать на полу?
— Можешь лечь со мной, я не против, — с лёгким смешком ответил Чэн Юй. — Я лишь предложил альтернативу. Да и так спокойнее: братишка не решится тайком пробраться в комнату.
«... Погодите, так в каких я отношениях с твоим младшим братом?!»
«Вы же похожи как две капли воды! И оба усердно меня соблазняете... Это вообще нормально?»
Нин Бувэнь всерьёз усомнился в собственной моральной чистоплотности. Неужели он настолько распущен? Впрочем, богатство и статус вполне могли сподвигнуть на подобные капризы.
— Я буду спать с тобой, — без колебаний выложил Нин Бувэнь. — Обещаю: исключительно разговоры по душам, никаких глупостей!
Разумеется, если разговор зайдёт в приятное русло, кто запретит переключиться на нечто большее? В XXI веке в сказки о «просто полежать под одним одеялом» не поверят даже дети.
В своей полной неспособности устоять перед искушением Нин Бувэнь не сомневался ни секунды. Да, при первом же нажиме он с радостью выбросит белый флаг!
— О-о-о... — протянул Чэн Юй и возражать не стал: — Договорились. Тогда я первый в душ.
Нин Бувэнь уже занёс ногу, намереваясь тайком юркнуть следом, но Чэн Юй ловко ускользнул в ванную, оставив его с носом и волной уныния.
«Эх... А ведь совместное омовение могло стать отличным началом!»