Вэй Юй взглянул на погрузившегося в глубокий сон Чэн Юйсюэ. Выражение его лица резко изменилось.
Кто-то приближался.
Этот виртуальный мир сотворил сам Вэй Юй. Настоящее испытание он давно прошёл, поэтому его контроль над пространством оставался абсолютным. К тому же Кошмарный демон, до тонкостей владевший искусством ментальных атак, уже проник в сновидение Чэн Юйсюэ. Иными словами, других врагов здесь быть не должно.
И всё же кто-то упрямо пробирался сюда.
Вэй Юй с тревогой посмотрел на спящего, надеясь, что тот вот-вот очнётся, хотя умом понимал: это невозможно.
Те, кто настигал их сейчас, явно не были рядовыми игроками. Скорее всего, Кошмарный демон привёл с собой подмогу.
И то верно: разве стал бы Демон идти на такое дело в одиночку? Оставшиеся поставили на карту слишком многое, твёрдо намереваясь сжить со свету самого старого и опытного из участников прямо здесь, в лабиринте чужих снов.
"Стоит ли мне бежать?"
Если он уйдёт, гонители не станут за ним гоняться. Главная цель — Чэн Юйсюэ, а сам Вэй Юй для них — так, помеха. А когда Чэн Юйсюэ погибнет, Оставшиеся уберутся восвояси. Им нет смысла добивать хозяина мира: бой с Чэн Юйсюэ дорого обойдётся Кошмарному демону, и вступать в новую схватку им невыгодно.
Да и сам Вэй Юй доживает последние дни.
Стоит им уйти, и здесь снова воцарится умиротворение. Никто больше не разрушит его иллюзий, не превратит сладкие грёзы в кошмар. Он сможет и дальше править своей вымышленной империей — среди верных слуг, любящей семьи, верных друзей и достойных соперников.
Уголок, где любой с радостью забылся бы навек.
Но если он заберёт Чэн Юйсюэ и попытается сбежать, то окончательно перемкнёт на сторону новичков. А взамен получит разве что скупую благодарность игроков восемнадцатого поколения. Спасут ли они в итоге Землю от Пандоры, дойдут ли до конца — его уже не касалось.
Выгода и риски лежали на разных чашах весов, и выбор казался очевидным.
Предав Чэн Юйсюэ, он рискует лишь собственной совестью. Заступившись за него — может встретить куда более жуткую смерть, чем планировал.
Однако на постаревшем лице Вэй Юя не отразилось и тени колебаний.
Да и времени на долгие раздумья у него не оставалось.
— Я прожил столько лет, цепляясь за каждый вздох... Отказаться под конец от последних остатков совести? Нет уж.
Плевать на Оставшихся. Плевать на игроков.
Чэн Юйсюэ не стал осквернять его тихую обитель, а значит, и он не позволит врагам превратить жизнь Чэн Юйсюэ в ад.
— Я тащил это существование слишком долго. Настолько, что даже дряхлое тело менять не захотел... Пора уходить. Ты же, Чэн Юйсюэ, прожил ещё дольше, перенёс куда больше моего... Так почему твоё сердце до сих пор не постарело? — тихо пробормотал Вэй Юй, глядя на неподвижного спутника.
Взгляд старика скользнул к черепашке, прицепившейся к мочке уха Чэн Юйсюэ, — к Нин Бувэню.
"Неужели из-за него?"
Вэй Юй не знал, чем жил Чэн Юйсюэ в прошлом, но прекрасно понимал, что держит его в настоящем.
"Возможно, именно поэтому я так и остался одинок".
Приняв решение, Вэй Юй не стал терять ни секунды.
Ему предстояло заново соткать этот мир снов.
Сначала — небо и земля, солнце, луна и россыпи звёзд.
Там, где секунду назад царила звенящая пустота, вспыхнул свет.
Вэй Юй создавал этот мир не впервые, так что его пальцы помнили каждый штрих. Вот только теперь он старался не ради собственной прихоти, а ради защиты лежащего перед ним человека.
Затем — горные гряды, реки, травяные ковры и густые леса.
Безжизненные долины мгновенно расцвели ярким разнотравьем, склоны покрылись изумрудным пологом, а прозрачные воды извивались между круч, словно на живописном свитке туши.
Следом появились звери и птицы.
Новорождённый мир принял первых жителей. Одни взмывали ввысь, другие устремлялись в глубины рек, третьи мчались по равнинам.
Картина ожила, задышала полной грудью.
И, наконец, люди.
Из земли поднимались искусно сработанные дома. В руках ополченцев блеснули доспехи и оружие.
Стена за стеной вырастали величественные укрепления, отгораживая Вэй Юя и Чэн Юйсюэ от внешнего мира. На каждом рубеже затаились ловушки и смертоносные механизмы. Вэй Юй вложил сюда всё, с чем когда-либо сталкивался на испытаниях, воссоздав своеобразную [Абсолютную защиту].
— Жаль только, — с горечью усмехнулся старик, — что я сам Игрок этого испытания и не могу активировать свои карты.
Как же иронично: мир, казавшийся идеальным убежищем, превратился в ловушку.
* * *
Глубокий сон.
Кем бы ни был Чэн Юйсюэ в прошлом, он никогда не смирялся с ролью жертвы.
Даже сейчас, когда его разумом овладел чистый боевой инстинкт.
Несколько его воплощений одновременно отступили, разом разжав кольцо. Один из Чэн Юйсюэ рванулся к исполинскому дереву и с размаху врезал по стволу ногой. Дерево рухнуло с оглушительным треском, даже не оставив пылинки на куполе [Абсолютной защиты].
Подхватив махину на плечи, он приготовился к удару.
Кошмарный демон потратил на создание собственного подпространства считанные мгновения. В искусстве сновидений ему не было равных.
Раз уж Чэн Юйсюэ способен порождать сотни собственных копий, то и он сделает то же самое!
В народе говорят: нарисовать демона легко, изобразить собаку — трудно. В мире снов действует то же правило.
Когда твоя воля абсолютна, выдумать нечто незнакомое невероятно сложно. Даже если удастся воссоздать облик, внутри останется лишь пустота.
Проще всего человеку воплотить самого себя.
Чэн Юйсюэ наплодил сотни собственных фантомов, спрятав среди них истинную суть, — чертовски хитрая уловка.
Не желая уступать, Кошмарный демон сотворил семерых двойников — на одного больше, чем стояло перед ним сейчас.
"Теперь я точно не проиграю", — торжествующе подумал Демон.
Один за другим его клоны начали выходить за пределы защитного барьера.
И ровно в тот момент, когда первый из них ступил наружу, Чэн Юйсюэ с бревном пошёл в атаку.
Он орудовал огромным стволом легко и непринуждённо, словно собственной конечностью, обрушивая его прямо на головы выходящих врагов. Остальные Чэн Юйсюэ мгновенно запрыгнули на бревно, утяжеляя удар всем своим весом.
Их действия отличались поразительной слаженностью. Не успел Кошмарный демон до конца воплотить свои проекции, как первые три клона, едва перешагнувшие рубеж, превратились в кровавое месиво.
Кровь брызнула во все стороны.
Нин Бувэнь замер с открытым ртом.
"Мать твою, да это же чистая дичь! Кто вообще успеет среагировать на подобное?! Настоящий Удар горы Тай!"
Трём первым воплощениям Демона размозжило головы на корню — Чэн Юйсюэ вложили в этот удар какую-то дикую, сокрушительную силу. Следующие четыре клона замешкались и чудом избежали расправы. Однако лица их — вместе с лицом самого Демона — перекосило от лютой ярости.
Чэн Юйсюэ заранее раскусил замысел врага. Вместо того чтобы бессмысленно колотить по непробиваемому куполу, они дождались, пока противник уверится в своей недосягаемости, и врезали из всех орудий.
Грубо, прямолинейно — и совершенно неожиданно.
В этом был весь Чэн Юйсюэ!
Нин Бувэнь не удержался и бросил взгляд на стоящего неподалёку парня.
Тот слегка улыбался. Улыбка едва касалась губ, но в глазах бушевал безумный, хищный огонь.
Нин Бувэнь жадно вглядывался в его лицо.
Нынешний Чэн Юйсюэ научился скрывать эмоции за ледяным спокойствием. Лишь здесь, в глубине прошлых воплощений, можно было увидеть его настоящим — отчаянным и живым.
— Отлично, — в один голос прочеканили клоны Кошмарного демона. Нин Бувэнь мог поклясться, что услышал их скрип зубов.
Если бы они могли, то сожрали бы Чэн Юйсюэ живьём.
— Круши сколько влезет. Я настряпаю ещё! — Глаза Демона обледенели.
Спина к спине, из воздуха вокруг него с невероятной скоростью начали появляться всё новые и новые фантомы. Похоже, выходка с бревном окончательно вывела его из себя.
Нин Бувэнь осторожно попятился.
Разгоралось нешуточное побоище, и оставаться в эпицентре было смертельно опасно.
Когда дерутся монстры, смертному лучше оказывать поддержку из засады.
Заботясь о собственной шкуре, Нин Бувэнь отступил метров на тридцать и, когда фигуры бойцов превратились в едва различимые силуэты, материализовал из воздуха бинокль.
Правила [Исполнения желаний] он усвоил отлично: стоит лишь чётко представить нужную вещь, и она появится. Разведать обстановку со стороны — дело нехитрое, на такой пустяк его духовных сил вполне хватало.
Забравшись на раскидистую ветку, Нин Бувэнь поднёс бинокль к глазам.
Отсюда вся арена просматривалась как на ладони.
Кошмарный демон не случайно заслужил свою дурную славу. Первая неудача его не сломила — он лишь утвердился в намерении уничтожить дерзкого мальчишку.
Секундой позже клоны Демона сцепились с проекциями Чэн Юйсюэ.
Справа кипел жестокий рукопашный бой. Захваты, подсечки, сокрушительные боковые удары — оба бились на предельной скорости, так что воздух вокруг будто закипал. Острая жажда крови ощущалась даже с такого расстояния.
"Да они тут все Сайяны, что ли?!" — поразился Нин Бувэнь. Системные усиления Пандоры — это одно, но подобная мощь переходила все границы.
Ладно Чэн Юйсюэ — он накачался боевым допингом в прошлых испытаниях. Но Демон ведь убивает в снах! Какого черта он настолько силен в физическом бою?
Нин Бувэнь не знал, что наяву тело Кошмарного демона не отличалось особой крепостью, но в мире грёз он становился почти всемогущим.
Впрочем, сам Демон поражался не меньше. Перед ним стояли лишь тени давнего Чэн Юйсюэ, даже не настоящий оригинал, однако взять их с наскока не удавалось.
Это осознание отозвалось в нём давненько не испытываемой досадой.
Неужели разрыв между ними настолько велик?
Нет! Не бывать этому!
Лучшего шанса расправиться с врагом не представить. Стоит уничтожить этого Чэн Юйсюэ, и он станет сильнейшим игроком Пандоры!
Нин Бувэнь перевёл бинокль влево.
Там бушевала настоящая магическая буря. Чуть дальше гремели выстрелы — в ход пошло огнестрельное и энергетическое оружие.
Демон не знал, какая атака сработает против Чэн Юйсюэ, а потому задействовал весь арсенал. Нащупав слабый узел в обороне, он собирался нанести туда решающий удар.
Перевес постепенно смещался на сторону Демона.
Тени прошлого не обладали силой нынешнего Чэн Юйсюэ. Из-за воздействия допинга их разум оставался затуманенным, и в таком положении выстоять против опытного врага было невероятно трудно.
Нин Бувэнь нахмурился, смерив Кошмарного демона ледяным взглядом.
"Чёрта с два я позволю ему победить! Даже если это Чэн Юйсюэ из прошлого!"
Все его привычные разумные опасения — просчитать каждый шаг, взвесить риски — испарились без следа.
Если ты стоишь и высчитываешь выгоду, пока близкий человек находится на краю гибели, — грош цена твоим чувствам.
Нин Бувэнь сжал в руке [Кольцо вероятностей].
Свойства этого оружия идеальны для засады: зафиксировав цель, можно атаковать с любого расстояния. Единственный минус — отдача и лимит зарядов, зависящий от удачи.
"Давай, выдай мне серию и критический урон!" — мысленно воззвал он к судьбе.
Кольцо мягко засияло. На индикаторе вспыхнула цифра девять!
Отлично!
Нин Бувэнь ликующе ухмыльнулся. Фортуна всё ещё на его стороне.
Беззвучный импульс сорвался с кольца.
Он пронёсся сквозь пространство словно невидимый порыв ветра — без цвета, без запаха, без следа.
"Э-э?.."
Нин Бувэнь на секунду застыл.
"Почему атака стала невидимой?" Он уже приготовился сменить позицию сразу после выстрела, но невидимый удар лишал Демона возможности быстро вычислить снайпера. Особенно когда перед носом кружат воплощения Чэн Юйсюэ.
"Неужели это скрытая награда за попадание в глобальный рейтинг? Из-за того что я зашёл нелегально, уведомление не пришло, а эффект остался?"
Впрочем, некогда разбираться. Главное — сработало.
Импульс устремился точно в центрального клона Кошмарного демона.
Тот держал в руках массивную мановую пушку — легендарное оружие S-ранга с почти бесконечным запасом энергии. Нин Бувэнь видел на форумах, как за ней охотились игроки: против призраков она бесполезна, но в обычных мирах ей нет равных.
"У старого хрыча припрятано немало козырей", — мысленно ругнулся Нин Бувэнь.
Именно этот клон представлял наибольшую угрозу: шестой Чэн Юйсюэ едва успевал уворачиваться от смертоносных лучей, и любой случайный зацеп грозил ему гибелью.
Вспышка!
[Кольцо вероятностей] ударило точно по оружию.
Кисть Демона оторвало вместе с пушкой. Тяжёлый ствол рухнул на траву, и шестой Чэн Юйсюэ тут же подхватил его на лету.
Прежде чем Демон успел опомниться, кольцо сделало петлю и вонзилось ему прямо в живот.
Грянул взрыв.
Тело клона разлетелось кровавыми брызгами — сработал тот самый критический урон!
Один выстрел — один труп!
— Кто здесь?! — зарычал настоящий Кошмарный демон, ощутив гибель своего двойника, и дико огляделся по сторонам.
Неужели в этом сне скрывается кто-то ещё? Или Чэн Юйсюэ спрятал тут ещё один фрагмент своего сознания?
Демон не смел рисковать. Старый лис Чэн Юйсюэ ничуть не уступал ему в коварстве.
[Преследование].
Не теряя самообладания, Демон активировал карту отслеживания, вычисляя затаившегося снайпера.
— Чёрт! — выругался Нин Бувэнь, швырнул бинокль в траву и спрыгнул с дерева.
Стоило сделать один выстрел, как его тут же засекли. Опыт Демона давал о себе знать.
Выхватив защитную карту, Нин Бувэнь активировал её на ходу, сбивая прицел [Преследования], и припустил в глубь леса. Ему нужно было выиграть время, пока тени Чэн Юйсюэ связывали врага боем.
Нин Бувэнь мчался между деревьями и внезапно наткнулся на группу из четырнадцати Чэн Юйсюэ, спешащих к месту сражения.
Похоже, они тоже почувствовали неладное и вышли на подмогу.
Нин Бувэнь резко затормозил, уставившись на них. Один из них — судя по всему, самый поздний из присутствующих — выглядел очень похожим на того Чэн Юйсюэ, которого знал Нин Бувэнь. Его взгляд был ясным и осмысленным.
— Там Кошмарный демон! — быстро выдохнул Нин Бувэнь. — Не ходите туда, это опасно!
Вас тут всего двадцать один, а Демон сотворил уже больше сотни клонов и продолжает штамповать их каждую секунду. Лезть туда сейчас — верная смерть!
— Ты меня знаешь, — проговорил двадцать первый Чэн Юйсюэ, внимательно разглядывая Нин Бувэня. — От тебя пахнет "мной" из Грибного домика... Ты танцевал со "мной"?
Нин Бувэнь не ожидал, что этот Чэн Юйсюэ заговорит с ним, но мгновенно кивнул.
— Я тоже хочу с тобой потанцевать, — спокойно произнёс двадцать первый. — Из всех двадцати одного воплощения только я умею танцевать.
"... Да что у тебя за пунктик на этих танцах?! В обычной жизни за тобой такого увлечения не водилось!"
Вслух Нин Бувэнь ничего не сказал — лишь снова кивнул.
— Жаль, сейчас не время, — вздохнул двадцать первый и повернулся к остальным: — Идите вперёд. Я догоню.
Другие тени с неохотой взглянули на Нин Бувэня и быстро исчезли в чаще.
А двадцать первый Чэн Юйсюэ просто подхватил Нин Бувэня и вскинул себе на плечо.
— Эй! Ты чего?! — ахнул Нин Бувэнь. — Там же Демон!
— На тебя навесили [Преследование], — пояснил тот, резво припустив в противоположную сторону. — Со мной эта карта тебя не достанет.
— А?
— Тебе нельзя попадаться ему на глаза, — продолжал Чэн Юйсюэ на бегу. — Это был последний раз, когда я принимал стимулятор. Препарат переставал действовать на той скорости, с которой я проходил испытания. Да и моё тело к тому моменту стало достаточно сильным без всякой химии.
Нин Бувэнь вспомнил его ясный взгляд и облегчённо вздохнул:
— И правильно сделал. От этой дряни всё равно никакой пользы.
В отличие от Грибного домика, где ютилась целая орава безумных проекций, в Деревянном домике их было всего двадцать одна. И это радовало: Чэн Юйсюэ становился сильнее, и умирать ему приходилось всё реже.
Двадцать первый Чэн Юйсюэ вынес Нин Бувэня к самой опушке.
За деревьями простиралась бескрайняя гладь озера.
Вода блестела словно чистое серебро, отражая солнечные лучи золотистыми искорками. Изумрудная зелень леса окаймляла берега, придавая пейзажу сказочный вид.
— Нам что, переплывать? — опешил Нин Бувэнь. Озеро казалось огромным, вплавь уйдёт куча времени.
— Спускайся один, — двадцать первый бережно поставил его на землю и улыбнулся. — Я не могу идти с тобой. Лес — моя обитель. А всё, что под водой, — владения наших "Принцев-русалок".
— "Принцев-русалок"? — переспросил Нин Бувэнь, ощутив, как к щекам приливает краска.
Что за дикое, смущающее название?!
— В одном из подводных испытаний настоящий "я" получил наследие Морского бога. Но его сила оказалась слишком велика для смертного тела. Ему пришлось умереть четыре раза, прежде чем организм смог усвоить эту мощь и принять Скипетр. А этот скипетр — один из Осколков производного испытания. Завладеть Осколком ценой всего четырёх смертей — огромная удача, — с завистью проговорил двадцать первый.
Мучительная боль от получения наследия въелась в память Чэн Юйсюэ слишком глубоко. Так и родилось это озеро.
Те четыре воплощения, что погибли тогда, остались жить на самом дне. Сила Морского бога изменила их тела, приспособив к воде и наградив хвостами, похожими на русалочьи.
Но для остальных Чэн Юйсюэ они так и остались "Принцами-русалками".
— Если они — "Принцы-русалки", то кем были те, кого я встретил раньше?
— Грибными человечками, — как нечто само собой разумеющееся ответил двадцать первый. — А мы — Лесные чудовища.
—... Зачем вы зовёте себя такими обидными словами? — Нин Бувэню стало не по себе. — Вы ведь все — Чэн Юйсюэ, разве нет?
Глубокий сон отражал то, что таилось в душе Чэн Юйсюэ. Неужели он настолько ненавидел самого себя, что давал своим прошлым воплощениям такие клейма? Точно так же, как выбросил своё поэтичное имя, позволяя другим звать себя психом и безумцем.
— Потому что мы презираем друг друга, — тихо и серьёзно ответил двадцать первый. — И презираем себя настоящих.
Потому что были слабыми и умирали снова и снова.
Потому что стали сильными слишком поздно и так и не смогли завести ни одного друга.
Каждый умерший "Чэн Юйсюэ" — не более чем жалкий неудачник.
А за что уважать неудачников?