Нин Бувэнь еще раз бросил кубик.
Артефакт подсказал: Начальник поезда действительно находится в этом испытании, и даже указал примерное место.
После эволюции способности прохождение испытаний стало до смешного простым. Раньше, новичком, приходилось по крупицам собирать улику за уликой, а теперь достаточно одного броска, чтобы получить готовый ответ.
Впрочем, не из-за этой ли легкости игроки первого поколения в свое время понапрасну растратили драгоценные годы?
Нин Бувэнь попытался представить себе то время.
Пятьсот лет — срок вполне достаточный, чтобы нащупать наикратчайший путь к могуществу. Когда над душой не висит смертельная угроза, обретя сверхчеловеческую силу, высокоуровневые игроки неизбежно погружаются во внутренние междоусобицы. В этом нет ничего удивительного.
Возьми хотя бы его самого.
Захоти он выиграть в лотерею — хватит обычного броска.
А если замахнуться на большее?
Даже обрушить мировую экономику при таком раскладе не составит труда. Их, игроков восемнадцатого поколения, удерживает в едином кулаке только общая цель. Тех, кто таил дурные замыслы или искал личную выгоду за чужой счет, давным-давно задушили в зародыше — потому-то в их рядах и царит редкое согласие.
Первопроходцы же, лишенные мудрого руководства и давления извне, пять столетий тонули во внутренних разборках, упустив бесценные шансы. Это тоже можно понять.
Впрочем, Нин Бувэнь тут же отогнал эти мысли.
Сколько бы оправданий ни было у первого поколения, факт оставался фактом: они спустили время впустую, заставив потомков расплачиваться собственными жизнями ради спасения мира.
— Нашел, — Нин Бувэнь спрятал кубик. — Для начала попробуем отыскать Начальника поезда. Он должен знать больше остальных.
— Угу, — Чэн Юйсюэ слегка кивнул и повернулся к Мо Юйцюну и Ци Мину. — Вы двое давно отбыли свой срок. К чему прозябать в этой глуши? Грехи от этого не уменьшатся. Не лучше ли пойти с нами и помочь?
— Пара красивых фраз — и мы должны бежать за тобой? — фыркнул Мо Юйцюн. Он с самого начала догадывался, что Чэн Юйсюэ заявился сюда не просто ради расспросов. И вот, пожалуйста — лисий хвост вылез наружу.
— Пойдемте со мной, — отрезал Чэн Юйсюэ.
— Пфе-е...
Слово застряло у Мо Юйцюна в горле: его тело против воли сделало шаг вперед. Ци Мин застыл рядом с таким же ошеломленным видом.
— Твое снадобье... Оно с подвохом! — мгновенно сообразил Мо Юйцюн.
— Бувэнь, — позвал Чэн Юйсюэ.
— А?
— Разве можно так безоглядно принимать угощение из рук Чэн Юйсюэ?
— Ни в коем случае, — с убежденностью откликнулся Нин Бувэнь. — Да что там лекарство! Любая вещь, к которой ты прикоснулся или на которую просто бросил взгляд, требует тройной осторожности. Иначе и глазом моргнуть не успеешь, как отправишься на тот свет.
Нин Бувэнь знал это по собственному горькому опыту.
Стоило ему однажды обронить роковое «нравится», как всю оставшуюся жизнь пришлось выслушивать соболезнования по поводу своей катастрофической слепоты. А съеденный во время отбора в легион плод окончательно связал их судьбы. История его страданий ярчайше доказывала: Чэн Юйсюэ — это банный лист в квадрате. Если уж прилипнет, то оторвешь только вместе с кожей.
— Вот видишь, Бувэнь прекрасно меня понимает, — с тихим смешком заметил Чэн Юйсюэ. — Предметы из испытания самосовершенствования не бывают простыми. Зачем бы я иначе тратил время на изготовление этого снадобья?
— Ах ты!..
— Помышляли отсидеться? Пошли.
С довольным видом Чэн Юйсюэ обнял Нин Бувэня за талию и увлек за собой. Мо Юйцюну и Ци Мину ничего не оставалось, кроме как поплестись следом.
— И они правда нам помогут? — тихо спросил Нин Бувэнь.
— А куда денутся? — громко, с видом строгого родителя, раздосадованного нерадивыми чадами, произнес Чэн Юйсюэ, явно рассчитывая на то, что конвоируемые всё услышат. — Просто старики к старости совсем изнежились, стесняются. Надо же было дать им благовидный предлог? Мое снадобье перестанет действовать уже через полчаса.
Мо Юйцюн уставился в небо, Ци Мин изучал землю под ногами — оба старательно делали вид, будто Чэн Юйсюэ здесь вовсе нет.
Нин Бувэнь фыркнул, вовремя прикрыв рот ладонью.
Превосходно. Просто превосходно. С Чэн Юйсюэ точно не соскучишься.
* * *
Семь специальных представителей службы поддержки — Жадность, Гнев, Гордыня, Похоть, Лень, Чревоугодие и Зависть — собрались вместе, что случалось крайне редко.
Впрочем, редким этот совет казался только на первый взгляд. Всякий раз, когда кто-то из игроков ступал на тропу семи финальных испытаний, эти семеро неизбежно сталкивались нос к носу.
Окажись здесь Нин Бувэнь, он узнал бы как минимум двоих: Босса Таня и того странного типа в плаще. Точнее, не типа в плаще, а специального представителя службы поддержки по имени Чревоугодие.
Характерами семерка отличалась разительно. Будучи игроками первого поколения, они давно взрастили свои силы до предела, а за долгие столетия службы специальными представителями службы поддержки превратились в истинных «богов».
Вот только эти «боги», подобно рядовым игрокам, век за веком оставались узниками «Пандоры».
Чтобы хоть как-то разбавить беспросветную скуку, каждый развлекался по-своему.
Жадность взял имя «Босс Тань», открыл подпольные казино и промышлял ростовщичеством. Он охотно ссужал ценные ресурсы перспективным игрокам — просто для того, чтобы те не загибались раньше времени и вносили в кровавую рутину хоть какую-то интригу.
Чревоугодие поступил еще радикальнее: запечатал собственные воспоминания и обратился в рядового NPC, с головой погрузившись в игру.
Господин Нань — Лень — предпочитал забиться в какой-нибудь глухой угол и дрейфовать по течению, изредка откликаясь на попавшихся под руку игроков.
— Жадность, ты увел у меня игрока! — с досадой буркнул Чревоугодие, не сводя глаз с Босса Таня. — Я первым приметил Нин Бувэня. Он должен был отправиться в мой мир, в магическую цивилизацию!
Связь специальных представителей службы поддержки с игроками была куда глубже, чем могло показаться. Если кто-то из семерки примечал кандидата, тот с высокой долей вероятности попадал именно в его испытание.
Лишенный памяти Чревоугодие подсознательно тянулся к силе Нин Бувэня, подбираясь все ближе, но Жадность опередил его и первым наложил лапу на парня.
— Скажи еще, будто я у тебя его силой вырвал, — ничуть не смутился Жадность. — Я заприметил Нин Бувэня и повесил на него метку еще во время перезагрузки «Пандоры».
Суровые правила системы связывали семерку по рукам и ногам: они не могли причинить друг другу вреда. Не будь этого запрета, они давно бы перегрызли себе глотки.
Когда вечная жизнь обращается в пытку, смерть становится высшей наградой.
Вырваться из своего испытания консультант мог лишь в одном случае: если игрок сумеет полностью пройти его мир.
Поэтому охота за перспективными игроками давно превратилась для них в единственную отдушину. Впрочем, после бесчисленных провалов многие махнули рукой и пустили все на самотек.
Исключением стал Чэн Юйсюэ.
Поначалу на него никто даже не смотрел. Слишком уж специфическая способность — бесполезная в большинстве ситуаций, да и сам он не блестел талантами. Ничего примечательного, кроме редкой живучести. Кто бы стал брать такого в расчет?
Но Чэн Юйсюэ упрямо рос. Пусть этот путь затянулся на вечность, он шаг за шагом пробивал себе дорогу к вершине.
И в конце концов за ним начали охотиться все.
Чэн Юйсюэ успел пройти через испытания каждого из присутствующих.
Увы, ни одно из них ему так и не далось. Когда остальные опустили руки, один лишь Жадность продолжал ставить на него. И вот Чэн Юйсюэ явился в его мир уже в третий раз.
Изначально Жадность рассчитывал превратить Чэн Юйсюэ в своего бессрочного должника и навязать ему пару сильных помощников. Кто же знал, что тот наотрез откажется от сделки, да еще и сойдется с его новым любимчиком — Нин Бувэнем?
Провидение, не иначе.
— Мое испытание — самое простое для прохождения, — произнес Жадность, окидывая взглядом остальных шестерых. — И только когда я обрету свободу, у вас появится надежда. Да, правила «Пандоры» запрещают нам разглашать суть испытаний, но я верю: эти двое способны дойти до конца. В отличие от вас, я сыт по горло этой работой. Я твердо намерен умереть в этом поколении — и больше никогда не открывать глаза, чтобы снова уставиться на ваши физиономии.
Даже если специальные представители службы поддержки погружались в глубокий сон, стоило игрокам активировать финальные испытания, как их силой созывали вместе, в каком бы уголке системы они ни находились.
Призрачная свобода на деле оказывалась строгим ошейником.
В сравнении с ними даже рядовые представители службы поддержки — те бедолаги, чьи чувства полностью стерли, превратив в тысячи бессознательных исполнителей — казались счастливчиками.
Повезло ли первому поколению?
Безусловно. Им подарили целых пятьсот лет на борьбу с «Пандорой» и не зажимали в жесткие рамки.
Когда цивилизация достигает пика, наступает Великий Суд. Игроки первого поколения жили в мире, где технология шагнула к звездам, где искусственное вынашивание избавило от боли, а бедность осталась в далеком прошлом. Ресурсы, экология, культура — всё находилось в идеальном расцвете.
Имея в запасе пять веков и уникальные способности, провалить испытание было сложно.
Но они бездарно спустили этот бесценный дар.
Но были ли они несчастны?
И снова да.
Игроки последующих поколений изначально не имели права на жизнь. Их гибель в течение отпущенного столетия становилась окончательным избавлением.
А что стало с ними?
Семеро сильнейших и самых изощренных грешников превратились в особых консультантов. На плечи каждого лег колоссальный груз целого мира. Их тела сокрушались в порошок, срастались вновь и снова заново перемалывались безжалостными жерновами системы.
Раз за разом. Вечность без конца и края.
Во что превратилась их плоть в итоге, они и сами не смогли бы ответить.
А прочие игроки первого поколения? Тех, кто погиб, «Пандора» тоже не отпустила.
Золотые рыбки, горные бараны и прочие молчаливые слуги, встреченные новичками — все они когда-то были людьми первого поколения. Рыбка никогда не выплывет из своего океана, баран никогда не доест траву на своем лугу. Единственное их милосердие — отсутствие памяти: они лишь механически повторяют заученные фразы.
И этой жалкой участи семерка завидовала от всей души.
— Не только в этом дело, — зевая, подал голос Лень. — Долговая расписка, которую ты подсунул Нин Бувэню... Она ведь совсем не так проста. У тебя имеются и другие соображения?
Жадность лишь мягко улыбнулся:
— О чем ты? Не совсем тебя понимаю.
— Мы давно перешагнули грань жизни и смерти, а «Пандора» наградила нас вечностью в качестве наказания, — продолжал Лень. Для него это была небывало длинная речь. — С каждым проигранным поколением наши миры становятся тяжелее, а мучения — изощреннее. Настоящих путей к смерти всего два. Первый — если игрок честно пройдет твое испытание. Второй — найти себе замену, сделав игрока новым специальным представителем службы поддержки. Тогда система спишет предшественника со счетов и подарит ему долгожданную гибель.
Когда-то Лень присматривался к Цзи Сину и его лишней руке. Но тот отказался от сделки, а навязывать свою волю Лень не стал. Он давно смирился со своей судьбой: боль, безысходность, бессмертие — у него просто не осталось сил и эмоций, чтобы переживать об этом.
А вот Жадность был устроен иначе. В нем до сих пор тлел мятежный огонь, который не смогли погасить никакие столетия внешней невозмутимости.
— Чтобы стать специальным представителем службы поддержки, нужно выполнить два условия, — подала голос Похоть. — Во-первых, войти в десятку сильнейших рейтинга «Пандоры». Во-вторых, совершить грех, уничтоживший целый мир. Нин Бувэнь сейчас лишь на восемнадцатой строчке. До первой десятки ему далеко.
— Вовсе нет, — возразил Гордыня. — В первой семерке, за вычетом Цзи Сина, остальные игроки почти полностью растворились в стихиях. Стоит их сознанию окончательно угаснуть — и из первой семерки останется только один Цзи Син. Нин Бувэнь автоматически взлетит на двенадцатую строчку. А если Чэн Юйсюэ и Цзи Син погибнут, он железно займет десятое место. Первое условие будет выполнено.
— И не забывайте про его способность исполнять желания, — добавил Зависть. — Нин Бувэнь еще ни разу ее не активировал. Пожелай он, чтобы в этом испытании настал конец света — и целая цивилизация сгинет. При удачном раскладе «Пандора» признает это прохождением, и он освободит Жадность. А если система сочтет это мошенничеством — что ж, условие колоссального греха окажется выполненным, и Нин Бувэнь встанет на его место. Жадность — лучший картежник среди нас. Он просто делает ставку на то, что в конце концов парень задействует свою способность.
Финальные испытания разительно отличались от обычных. «Пандора» создала их для проверки: заслужило ли человечество право на окончательное искупление? Семь путей развития цивилизаций были выбором, предложенным новым поколениям.
Стоило полностью уничтожить мир, как при перезагрузке система запускала его по иному вектору — будь то магия, самосовершенствование или эволюция флоры и фауны.
Поэтому попытка пройти испытание с помощью волшебного желания с высокой вероятностью расценивалась системой как жульничество. А за любые подобные трюки «Пандора» взимала страшную цену, платить которую пришлось бы самому Нин Бувэню.
Но Жадность в любом случае оставался в выигрыше.
Если игроки найдут честный способ пройти мир благодаря своим способностям и союзам — система засчитает победу. А если Нин Бувэнь попытается срезать путь через исполнение желания — обратный удар уничтожит его человеческую суть и запечатает в роли нового специального представителя службы поддержки.
— Вы мне льстите, — с тонкой ухмылкой ответил Жадность. — Увидев Нин Бувэня, я сразу понял: родись он в мое время, стал бы точной моей копией. Хорошие игроки в азартные игры всегда алчны. Он жаждет дружбы, жаждет любви, жаждет семейного тепла... Его аппетиты безграничны, и он привык брать желаемое силой. А уж с его уникальной способностью — разве он не идеальный кандидат на мое кресло?
— А если ты проиграешь? — спросил Лень. — Чэн Юйсюэ далеко не глуп. Побочный эффект способности Нин Бувэня слишком ужасен. Чэн Юйсюэ может всю жизнь удерживать его от этого броска.
— Я же сказал: в этом поколении я умру любой ценой, — спокойно парировал Жадность. — Даже если придется нарушить правила «Пандоры», я сделаю всё, чтобы помочь им дойти до конца. И если мой замысел удастся, вы сможете пройти по моим следам. Так что сделайте вид, будто ничего не заметили.