Первое и второе поколения игроков в мире Пандоры всегда окутывал покров тайны.
Все последующие поколения будто по умолчанию игнорировали витавшие вокруг них подозрения. Даже Чэн Юйсюэ привык считать себя самым древним из ныне известных игроков и не пытался выследить первопроходцев.
Оглядываясь назад, невольно задумываешься: уж не приложила ли к этому руку сама Пандора?
И вот теперь, в этом Финальном испытании, мало того что всплыли следы ветеранов первого и второго поколений, так ещё и выяснилось, что им отведена весьма существенная роль. Подобный расклад не мог не вызывать раздражения.
Что за дискриминация? Первое и второе поколения — элита, а третьему даже слова не давали?
Надо признать, единственный человек, способный в подобный момент забивать себе голову такой ерундой, — это Чэн Юйсюэ.
Впрочем, куда сильнее его злила крыса из второго поколения, посмевшая исподтишка напасть на них из засады.
Ещё бы секунда — и этот гад убил бы Нин Бувэня!
Опоздай Чэн Юйсюэ хоть на миг, не успей он подставить собственную руку под смертоносный удар, прикрывая Нин Бувэня... каков был бы исход?
Чэн Юйсюэ допускал, что в итоге они с Нин Бувэнем могут превратиться в Оставшихся и продолжить существовать в этом мире в ином качестве. В конце концов, у него имелись тысячи способов продлить жизнь любимого, чтобы тот оставался рядом. Но он и помыслить не мог, что Нин Бувэня убьют прямо у него на глазах!
Для обладателя конституции [Бессмертия] нет пытки страшнее, чем полное, беспросветное одиночество.
Если в этом мире и остался кто-то, способный по-настоящему понять Чэн Юйсюэ, то лишь Семь Смертных Грехов — специальные представители службы поддержки. И точно так же единственный, кому понятна логика этих консультантов, — сам Чэн Юйсюэ.
Вот только Чэн Юйсюэ повезло куда больше.
Он не успел перенести и доли тех истязаний, что выпали на долю Семерых Грехов. Ему посчастливилось встретить того, кто согласился разделить с ним жизнь. И пусть его поступки сквозили безумием, он не утратил способности любить.
А потому Чэн Юйсюэ мог смотреть на вереницу последних событий куда трезвее и объёмнее.
Он чувствовал: что-то здесь нечисто.
Специальные представители службы поддержки вели себя до крайности странно.
Ещё с тех пор, как на Нин Бувэня повесили неподъёмный долг, Чэн Юйсюэ пристально наблюдал за этим Боссом Танем.
С самой первой встречи он распознал за его поведением фальшь и отстранённость.
Босс Тань был слишком скрытен и неуловим, у Чэн Юйсюэ не имелось ниточек, чтобы копнуть глубже. Но он прекрасно осознавал: этот тип — безумец куда более законченный, чем он сам.
Хотя нет. На таком этапе слово «безумец» не отражает сути. Вернее было бы назвать его ходячим мертвецом.
Движущийся труп, лишённый эмоций, чьё существование цепляется за единственную уцелевшую навязчивую идею.
"Будь я на их месте, что бы я сделал?"
"Если бы я не встретил Нин Бувэня, не обрёл надежду, а изо дня в день влачил бы это бессмысленное существование — как раньше, когда приходилось погружаться в сон лишь для того, чтобы скоротать вечность..."
"О чём я тогда думал?"
"Я хотел сдохнуть!"
В голове Чэн Юйсюэ молнией вспыхнула эта мысль.
Когда осознаёшь, что ты единственный, кто неизменно выживает; когда в одиночестве наблюдаешь, как эпоха за эпохой выбрасывает тебя на обочину, а бесконечный поток людей вокруг лишь подчеркивает твою изоляцию... В голове не остается иных желаний. Только жажда смерти!
Перебороздив все возможные способы, он так и не смог обрести окончательный покой.
Единственным спасением оставался анабиоз.
Но что чувствуют специальные представители службы поддержки? Они ведь прожили куда дольше и перенесли неизмеримо больше страданий.
Должно быть, они мечтают покончить с этой бесконечной пыткой тысячикратно сильнее, чем я тогда!
Озарение ослепительной вспышкой прорезало мысли Чэн Юйсюэ.
К этому моменту он как раз добрался до убежища игрока второго поколения!
Тот укрывался в самом центре кладбища, внутри наиболее величественной гробницы.
Земля разверзлась, выставив напоказ древний гроб.
В мире, где давно укоренилась кремация, дико было созерцать столь традиционный, под старину, деревянный саркофаг. Но он стоял прямо перед Чэн Юйсюэ.
Под ним громоздились тонны мелкой каменной крошки — точно такой же, что атаковала их минуту назад.
— Будьте добры, остановитесь, — произнёс Чэн Юйсюэ, наблюдая, как каменные осколки стремительно улетучиваются. Он прекрасно понимал, куда они направляются.
Натыкаясь на противника, превосходящего его по силе, Чэн Юйсюэ для порядка всегда начинал с вежливого предупреждения.
— Если вы продолжите, мне не останется ничего другого, кроме как... снести здесь всё к чертовой матери, начиная с этих надгробий. — Чэн Юйсюэ окинул взглядом погост, переходя к откровенному шантажу.
Почва вокруг пошла трещинами, но каменные плиты остались нетронутыми. Было очевидно: невидимый хозяин дорожит этим местом.
Чэн Юйсюэ положил ладонь на ближайший надгробный камень, наглядно демонстрируя, что шутить не намерен.
Поток камней мгновенно иссяк.
Угроза возымела действие.
Не ослабляя бдительности, Чэн Юйсюэ неотрывно следил за гробом и каменной крошкой, пытаясь разгадать намерения загадочного ветерана.
Обстановка стремительно переменилась.
Гравий стал самостоятельно сползаться в одну точку, сливаясь воедино.
Осколки постепенно теряли суровый серый цвет, сплетаясь в единый силуэт.
Сонм песчинок уплотнился, сформировав человеческую фигуру.
Перед ним стояло существо с длинными развевающимися волосами, чей пол определить было невозможно.
Впрочем, логично. Камень пола не имеет. Именно так подумал Чэн Юйсюэ.
Внешность этого Каменного человека Чэн Юйсюэ не особо трогала. Всё равно до его собственной красоты тому было как до Луны.
Черты Каменного человека казались отточенными, но глаза оставались смежены, а лицо не выражало ни единой эмоции.
Чэн Юйсюэ предположил, что способность собеседника связана с петрификацией. Тот всё ещё дышал, но человеком в привычном смысле уже не являлся.
Просто его навык достиг абсолютного предела, позволив буквально сковать себе новое тело.
А значит, видимый облик — лишь бутафория. Слух, зрение и обоняние этого существа работали совершенно иначе, не опираясь на физические органы.
— Какое ты поколение? — раздался шероховатый, механический голос Каменной красавицы. Речь звучала чётко, но примитивно, будто у первых образцов искусственного интеллекта.
— Третье, — отрезал Чэн Юйсюэ. — Твой младший.
— Прошло всего сто лет? — Каменный человек на мгновение замер. — Мне казалось, мой сон длился вечность.
— Внешний мир уже дошёл до восемнадцатого поколения. Просто я задержался подольше, — пояснил Чэн Юйсюэ. — Если не сложно, перестань нападать на моих людей.
— Восемнадцатое... — Каменная красавица вновь впал в оцепенение. — Значит, минула целая тысяча лет?
— Именно так. Мы с тобой оба тут древние старики, — ухмыльнулся Чэн Юйсюэ.
— Не могу остановиться! — В голосе Каменной красавицы прорезались жестокие нотки. — От них несет вонью игроков первого поколения. Я ненавижу их!
Стоило помянуть первое поколение, как от существа во все стороны хлынула густая, удушливая жажда крови.
Трудно было вообразить, какую глубокую психологическую травму нанесли им первопроходцы, но шрамы в их духе явно не зажили до сих пор.
— Пандора превратила первое поколение в консультантов и обрекла на вечные муки, — произнес Чэн Юйсюэ. Он понимал, что провоцировать монстра сейчас безумно. — Мои спутники с трудом вырвали у одного из них каплю крови, чтобы отыскать тебя. Мы преследуем ту же цель: мы хотим уничтожить первенцев.
Чэн Юйсюэ без зазрения совести выставил первое поколение громоотводом:
— Все наши страдания, эта бесконечная круговерть поколений — вина первенцев. Если ты прикончишь нас, некому будет помочь тебе свести с ними счёты.
Чэн Юйсюэ сделал шаг вперёд:
— Не веришь — проверишь. Испытай меня, если хочешь.
"Сможешь уличить меня во лжи — считай, твоя взяла!"
— Ты сам это предложил, — ледяным тоном ответил Каменная красавица. Взмах руки — и перед Чэн Юйсюэ зависла белая каменная песчинка. — Проглоти её. Если выдержишь испытание, я поверю твоим словам.
Белый осколок выглядел зловеще, а в антураже мрачного кладбища вызвал бы подозрения у любого.
Магия хозяина гробницы напрямую строилась на управлении камнем. Проглотив такую дрянь, игрок рисковал отдаться под полный контроль врага.
Любой здравомыслящий опытный боец дал бы дёру или вступил в бой, но только не проглотил бы нечто подобное.
Чэн Юйсюэ же без тени сомнений кивнул:
— Ладно.
И одним махом отправил камень в рот.
Каменная красавица от такой решимости на мгновение ошеломленно замерла. Тем не менее каменная песчинка уже погрузилась в чрево Чэн Юйсюэ.
И тут же распорола его внутренности, принявшись превращать их в кровавое месиво.
Накатила адская боль!
* * *
Тем временем на другом конце поля боя...
Лишившись Чэн Юйсюэ, троица во главе с Нин Бувэнем оказалась в критическом положении.
Ни один из них не специализировался на ближнем бое.
К тому же они парили на Волшебном ковре, отчего манёвр был крайне ограничен. Смертоносный град камней перекрыл все пути к отступлению, не оставляя ни сантиметра свободной земли.
Но вопреки нависшей угрозе, Нин Бувэнь куда сильнее тревожился за Чэн Юйсюэ.
Характер ветеранов второго поколения вряд ли отличался мягкостью.
В этом аду добряки вымирали в первые же дни. Что за монстр выковался из того, в ком за тысячу лет сохранилась лишь слепая ненависть к первому поколению?
Ответ кроется в этой шквальной атаке.
Лишь из-за того, что при них находился кристалл с кровью первенца, их принялись уничтожать с нечеловеческой жестокостью.
Каково же сейчас Чэн Юйсюэ, сошедшемуся с этим чудовищем лицом к лицу?
— Хватит изводить себя, — Мо Юйцюн ловко увернулся от очередного снаряда и в пыль раздавил подлетавшие каменные крошки. — Это же Чэн Юйсюэ с конституцией [Бессмертия]! Мы тут все сдохнем, а он даже не поцарапается!
— Невозможность умереть не отменяет боли, — тихо качнул головой Нин Бувэнь. — Я с таким трудом вытащил его из Глубокого сна... Не хочу, чтобы в том иллюзорном мире появился ещё один сломленный Чэн Юйсюэ.
Однако это было лишь наивным желанием.
Ещё до входа в Финальное испытание Чэн Юйсюэ как бы между прочим обронил:
— Мне, наверное, придётся умереть там парочку раз. Не переживай, я всё равно воскресну.
Чэн Юйсюэ умел выбешивать как никто другой.
Когда поводов для жалости не было, он разыгрывал несчастного так убедительно, что ты добровольно лез в его ловушку. Но стоя на краю настоящей бездны, он беспечно отмахивался, будто происходящее его ни капли не касалось.
Этот человек вызывал одновременно любовь и ненависть, но вытравить его из сердца было невозможно.
Нин Бувэнь взял волю в кулак, подавляя эмоции.
Он не станет обузой.
* * *
Чэн Юйсюэ рухнул на землю.
Пандора закаляла тела игроков, позволяя выжимать из них всё до капли, усиливая их возможности на двести процентов.
Однако внутренние органы оставались уязвимым местом.
Каменная крошка второго поколения пробивала даже прочнейшую внешнюю броню, а внутри плоти она устраивала настоящий ад.
Каково это — чувствовать, как твои потроха перемалывает в кашу?
Даже закалённый Чэн Юйсюэ не сдержался: его согнуло пополам, и из горла фонтаном хлынула кровь.
— И это... всё, на что ты способен? — Чэн Юйсюэ даже не стал вытирать подбородок, лишь вскинул на Каменную красавицу насмешливый взгляд. — Слабовато.
— Подумай хорошенько, кем тебе приходится первое поколение? — бесстрастно отозвался Каменная красавица, глядя на корчащегося противника. — Это лишь первая стадия. Телесная боль ничтожна по сравнению со страданиями духа, что ждут тебя дальше.
— Я уже всё сказал, — отрезал Чэн Юйсюэ, не уступая ни на йоту. — Обычные допросы с пристрастием. Такой детсад, что даже смешно.
— Умники всегда слишком много о себе мнят, — невозмутимо ответило существо. — Ты игрок третьего поколения, твой организм выносливее обычного. Я не спешу. И тебе советую не делать скоропалительных выводов.
Детсад это или ад — покажет время.
Лицо Чэн Юйсюэ на мгновение исказила гримаса.
Впрочем, по большей части это была лишь игра на публику.
Он переживал подобные истязания не раз. К боли можно притерпеться, но чтобы усыпить бдительность ветерана второго поколения и удержать инициативу, следовало изображать нечеловеческие муки.
Тем не менее, по-настоящему сильной боли он не чувствовал уже давно.
С тех пор как он вознёсся на вершину могущества, мало кому удавалось довести его до столь жалкого состояния.
И вот теперь, когда знакомый кошмар вернулся, в памяти всплыли давние дни, когда он был слаб и беспомощен.
Оказалось, эти воспоминания никуда не исчезли.
В мирное время слабость — не грех. Но в этом мире она превращалась в оправдание для любого насилия.
Раз ты слаб — с тобой можно делать всё что угодно.
Чэн Юйсюэ находил подобный уклад мерзким и абсурдным.
Слабость определяется множеством факторов. Дай человеку время, дай нужные условия — и слабый станет сильным.
Вот только те, кто прошёл этот путь, обретя силу, мгновенно отрекались от собственного прошлого.
Никто не рождается всемогущим, каждый преодолевает долгую дорогу.
Так почему же, став сильнее, люди начинают глумиться над слабыми, превращаясь в тех самых уродливых тварей, которых сами когда-то ненавидели?
Чэн Юйсюэ был убеждён: всё должно быть иначе. Ему осточертели эти правила и эти люди.
Но стоило ему выразить несогласие, как окружающие объявляли сумасшедшим именно его.
И тогда Чэн Юйсюэ впервые подумал: очутись он в мирном обществе, вряд ли кто-то назвал бы его чудаком.
Забавная ирония: человек, мечтающий о покое и мире, только и делал, что разрушал его.
* * *
Минуло немало времени.
Окинув взглядом неподвижное тело Чэн Юйсюэ и лужу натёкшей крови, Каменная красавица решил, что испытуемый не выдержал пытки и испустил дух.
Что ж, туда ему и дорога.
Существо даже не обернулось повторно — нужно было закончить с оставшимися выжившими.
— Постой-ка. Услышать больше ничего не хочешь? Тогда засчитывай мне сдачу, — раздался за спиной ленивый, ироничный голос Чэн Юйсюэ.
Каменная красавица резко развернулся. Кровавая лужа на камнях никуда не делась, вот только полумёртвый секунду назад человек стоял ровно, словно ничего и не произошло.
— Ты...
Невозможно. Потеряв столько крови, не выживает никто.
— Если продолжать допрос ты не намерен, не будешь ли любезен прекратить атаковать моих спутников? — Чэн Юйсюэ слегка нахмурился, в упор глядя на Каменную красавицу. — По-хорошему прошу. Иначе мне придётся ответить.