В мире всегда так: стоит с трудом распутать один узел, как тут же затягивается следующий.
Нин Бувэнь и помыслить не мог, что тайна «Пандоры» окажется именно такой. Но стоило сопоставить все пройденные испытания, как становилось очевидно: лишь это объяснение выглядит логичным и единственно верным.
Теперь становилось понятно, отчего Оставшиеся с таким ожесточением противостоят обычным игрокам.
Должно быть, с их точки зрения сохранить Пандору — наилучший исход.
Здесь бессмысленно рассуждать о добре и зле, всё сводится к банальной позиции. У каждого своя правда, свой угол зрения и свои условия выживания, а значит, и действия различаются кардинально.
Начиная со второго поколения, все игроки — включая самого Нин Бувэня — были теми, у кого изначально не было шанса даже родиться на этой Земле. Пандора даровала им право на жизнь, но взамен потребовала взяться за бремя ответственности. Тут уж ничего не поделаешь: если отбросить человеческие капризы, сделка выходила вполне «честной».
Впрочем, воля отдельного человека бессильна перед лицом массы. Устрой сейчас всеобщее голосование, и большинство, без сомнения, предпочло бы шанс появиться на свет, чтобы своими глазами увидеть этот мир. Сожаления приходят потом, когда ты уже всё посмотрел. А если тебе даже взглянуть не дали, о каких сожалениях может идти речь?
Нин Бувэнь глубоко вздохнул и решил выбросить всё это из головы.
Какая разница, чем на самом деле является Пандора, и правда ли они рождены лишь для того, чтобы «гасить долги»? Уж в чем – в чем, а в долгах он разбирался отлично. Главное — выплатить. Не выходит разом — погасим в рассрочку, когда-нибудь да расквитается. К тому же он платит не один, чего паниковать раньше времени?
С этими мыслями он и не заметил, как подошёл к воротам психиатрической лечебницы.
Хм, что-то здесь чересчур тихо...
Нин Бувэнь сделал несколько шагов и крикнул:
— Сяо У! Сяо Цзи! Соломон! Касо! Вы здесь?
Ответа не последовало.
Странно. Неужели не знают, что он вернулся? Или все одновременно куда-то ушли?
* * *
Едва Сынань закончил разговор с Нин Бувэнем, как рядом, точно повинуясь зову сердца, возник А-Чжи.
— А-Чжи, похоже, нам осталось подождать совсем немного, и я смогу сдать полномочия! — Сынань, от былой мрачной серьезности которого не осталось и следа, сиял от счастья, словно дурачок. — Передадим Легион Номер Два Нин Бувэню, и я наконец-то смогу мотаться с тобой по испытаниям в свое удовольствие!
О да! Наконец-то!
Наконец-то он покинет этот долбаный пост командира!
Сколько же пришлось ждать, пока выпестуется такой ладный преемник, как Нин Бувэнь!
Правду о Пандоре Нин Бувэнь узнал, силу набрал, авторитетом оброс. Сынаню осталось потерпеть от силы пару лет — и можно со спокойной душой переходить на должность почетного командира: жалованье то же, а сам гуляй с А-Чжи где вздумается!
Одному небу известно, какой пыткой для его непоседливой натуры была необходимость торчать на посту руководителя. И вот впереди замаячил свет в конце тоннеля!
— Правда? Вот здорово! — обрадовался А-Чжи. — Кстати, Сынань, Чэн Юйсюэ только что просил у меня паутину. И отвалил за нее кучу вкусностей! Пошли скорей устроим пир!
А-Чжи был на седьмом небе. Раньше, когда он выпрашивал у Чэн Юйсюэ конфеты из крови демонических зверей, тот вечно отнекивался, твердя, мол, «ценные вещи надо беречь для крайнего случая», и отказывался баловать паука, как это делал Сынань.
А тут задал пару вопросов, без долгих разговоров выменял паутину на целебную конфету — да так щедро, что А-Чжи грешным делом подумал, не съехал ли у генерала сруб.
Такие леденцы — жуткая редкость! Они не просто вкусные, но и выводят примеси из тела демонического зверя, в разы ускоряя регенерацию. На каждую штуку уходит масса времени и драгоценных ингредиентов!
— Он и у тебя спрашивал? — опешил Сынань.
— Выходит, и у тебя тоже? — растерялся А-Чжи. — А тебе он тоже дал конфету?
— Мне он конфет не давал, — Сынань утер выступивший на лбу холодный пот, ощутив недоброе предчувствие. — А-Чжи... Что-то я соскучился по старшей сестре Вэнь. Пошли-ка к ней в гости.
— А ты ей сначала позвонишь? — А-Чжи спорить не стал. — Если явишься без предупреждения, старшая сестра тебя оттискает и накостыляет. А я против нее бессилен.
— Не страшно, пару тумаков я как-нибудь переживу, — истово принялся убеждать его Сынань. — Знаешь, у нас, людей, есть поговорка: «Сваху за ворот да со двора, как делу конец». Ну или как-то так. Короче, слушай меня! Если выдвинемся прямо сейчас, как раз успеем к обеду в столовой Легиона Номер Один.
— Едем! Прямо сейчас! — У А-Чжи аж слюнки текут при мысли о столовой Легиона Номер Один.
Там подавали кучу мяса — не то что в их Легионе Номер Два, где потчевали сплошными овощами да фруктами.
К слову, засилье зелени в меню второго легиона объяснялось просто: Сынань пытался заставить А-Чжи сбросить вес. А сэкономленные на мясе средства шли на возмещение ущерба, который гигантский паук наносил постройкам, когда принимал истинный облик.
— Погнали, — Сынань запер кабинет и вывесил табличку, предупреждающую, что в ближайшее время его не будет.
«Бувэнь, брат... Как командир я сделал всё, что мог. А дальше уж давай сам».
* * *
Нин Бувэнь прошел еще пару шагов.
Вдруг на всей территории больницы погас свет. Вокруг воцарилась непроглядная тьма.
Бувэнь инстинктивно насторожился, но в этот миг небо прорезал яркий луч.
Бум!
Рассыпался сноп искр. Ослепительный фейерверк расцвел в ночной вышине, мгновенно раскрасив тьму яркими красками.
До чего же красиво...
Нин Бувэнь завороженно смотрел вверх, не в силах оторвать взгляд.
Еще до апокалипсиса фейерверки считались пережитком прошлого и предметом традиционного искусства. Слишком много рисков, да и развлечений у людей хватало: одних технологий виртуальной реальности было достаточно, чтобы созерцать любые чудеса света не выходя из дома. Кого в то время мог удивить банальный салют?
После конца света пиротехника и вовсе стала редким раритетом, встречавшимся разве что в пространствах испытаний.
Многие дети в нынешнем мире вообще не знали слова «фейерверк». На базе легиона, хоть быт и был более-менее налажен, подобные небезопасные забавы находились под строгим табу.
Да и где достать салют? В столь суровые времена никому и в голову не приходило празднества устраивать.
И всё же прямо сейчас на территории их психиатрической лечебницы гремел настоящий салют. Мастеров, умеющих делать пиротехнику, в их эпохе уже не осталось. Значит, эти снаряды можно было притащить только из какого-нибудь филиала.
Нин Бувэнь в считаные секунды сложил фрагменты мозаики.
— Бувэнь, поздравляем!
— Поздравляем!
— Ты теперь на тридцать пятой строчке Глобального рейтинга Пандоры! Официально обставил нашего Лао Да, ну ты даешь! — с восхищением воскликнул Сяо Цзю, пока Начальник охраны надрывно кашлял под боком.
А? Так быстро обновили рейтинг?
Нин Бувэнь помнил, что списки должны были вывесить лишь послезавтра. Или у них есть свой способ узнать результаты раньше?
— Дурачина, да просто наш Лао Да съехал на одну позицию вниз! — влез Сяо У.
Начальник охраны закашлял еще сильнее.
Ну и паршивцы! Стоило Нин Бувэню взлететь выше него, как они мгновенно переметнулись и принялись выслуживаться перед новым фаворитом!
Ну уж Нин Бувэнь-то точно не станет радоваться такой дешёвой лести...
Лао Да косо взглянул на парня и обомлел: на лице Бувэня сияла самая натуральная, ничем не прикрытая гордость.
Ещё бы ему не радоваться! Тридцать пятое место в мировом табеле о рангах, а ведь ему нет даже тридцати! С таким возрастом и с такими результатами — грех не гордиться. В конце концов, за этой цифрой стояло безумное количество пройденных адовых испытаний.
— Не расслабляйся, мы скоро тебя догоним! — не поддавался смущению Вэнь Дуодо.
Хотя они с Ань Були пока изо всех сил дрались за попадание в первые две сотни, а Нин Бувэнь махом сиганул далеко вперед.
Нет, так не пойдет, надо срочно отправляться в новое испытание! Нужно подтягивать позиции!
Они понимали, что разрыв между ними и Бувэнем будет расти, но не ожидали, что он вырвется вперед так стремительно.
С другой стороны, если вспомнить, через какую жесть Нин Бувэнь прошел в последних филиалах, становится очевидно: он заслуженно занял свое место. Да и могло ли быть иначе? Если бы за такие сверхсложные испытания не давали огромного прироста рейтинга, кем тогда должны быть монстры с самых верхних строчек?
* * *
Охрана, Соломон, Касо... Даже Вэнь Дуодо с Ань Були явились!
Народу собралась целая орава. Неужели опять намечается какая-то пирушка?
Нин Бувэнь с удивлением разглядывал толпу друзей.
— Это идея Великого князя! — угадав вопрос Нин Бувэня, разболтал Сяо У. — Чёрт знает, где он раздобыл эту пиротехнику. Сказал, мол, штуковины из прошлого довольно забавные, и велел нам их запустить. Хм, будто мы в прошлой жизни салютов не видели... Кхм, хотя и впрямь здорово получилось!
— Когда один смотришь — ничего особенного. А вот собравшись вместе — ух, красота!
Ну разумеется. Кроме Чэн Юйсюэ никому и в голову не пришло бы специально волочь из испытания подобную забаву.
На душе у Нин Бувэня стало тепло и сладостно.
Случайно ли Чэн Юйсюэ угадал его настроение или сделал это нарочно, но мрачный осадок, оставшийся после правды о Пандоре, практически улетучился. А отголоски печали сами пройдут за пару дней.
— А Великий князь-то знает толк!
— Ты только что ходил сам не свой, а гляди-ка, расцвел!
— Будешь запускать? — Вэнь Дуодо сунул Нин Бувэню в руки упаковку с нераспечатанным салютом.
— Буду!
С чего бы ему отказываться?
В одиночку нести бремя тяжело, но стоит разделить его с товарищами — и все невзгоды кажутся мелочью. Чем больше он возьмет на себя, тем легче будет остальным.
— Бувэнь, у тебя что-то на талии! — воскликнул Сяо Цзи.
Нин Бувэнь опустил взгляд и обнаружил, что его пояс обвит чем-то гибким. В следующее мгновение тело взмыло в воздух и через секунду приземлилось прямиком на ветви гигантского демонического растения в парке на заднем дворе больницы.
— Э-э... Похоже, работа Великого князя.
— Расходимся, народ, жжем салюты дальше!
— Блин, а я-то думал, чего Великий князь к нам не выходит! Оказывается, засаду устроил!
— Умеет же чувак красиво замутить! Надо у него поучиться...
— Учись-учись, с такими подкатами тебя сразу попрут.
— Ставлю что угодно: Бувэнь сегодня до утра не вернется, — задумчиво произнес Вэнь Дуодо, глядя вслед улетевшему другу. — Эх, я и забываю порой, что Бувэнь младше нас всех...
Он был младше не только по паспорту — в определенных жизненных аспектах Нин Бувэнь оставался чистым листом. Бедолага. До апокалипсиса не успел понаслаждаться жизнью, а после — лишился зрения.
— Согласен, — с глубоким сочувствием кивнул Ань Були.
Раз Чэн Юйсюэ устроил такую грандиозную феерию, да еще и опечатал задний двор с демоническими растениями и зверями, дело на сто процентов нечисто. Но все присутствующие — взрослые люди, так что удивляться тут нечему. Если бы между этими двумя так ничего и не произошло, Ань Були уже начал бы тайком подозревать, нет ли у кого-то из них проблем по мужской части. Любовные утехи — дело естественное, до катастрофы к ним относились не сложнее, чем к обеденной трапезе. И надо же: они до сих пор ни разу не переспали?! Дожили.
Едва до охраны дошли слухи о том, как Бувэнь во время испытания чуть не улегся в совместную ванну с подставным Чэн Юйсюэ, Ань Були сразу понял: Бувэню конец. Такое ни один нормальный мужик не спустит на тормозах.
— О чем вы спорите? Я слушаю-слушаю и ничего не понимаю, — озадаченно почесал затылок Соломон. — Я что-то упустил?
Ань Були и Вэнь Дуодо синхронно повернулись к Соломону.
Ах да. Они и забыли, что рядом торчит хмырь, который старше всех, но в любовных делах — еще более дремучий дуб. Бувэнь хоть и не пробовал, так хоть представление имел, а этот девственник даже близко к теме не подходил.
— Соломончик, пошли-ка сюда, — Ань Були закинул руку ему на плечо и принялся вешать лапшу на уши. — Нам срочно нужно просветить тебя по части восточной мифологии. Слыхал про Нюйву и Фуси? Вообще-то они были мужем и женой, а дело началось с того, что...
— Кхм, тебе-то объяснения не нужны? — Вэнь Дуодо, чувствуя себя крайне неловко, перевел мрачный взгляд на Касо.
Барон Касо сдержанно дернул веком и молча кивнул. Он-то, слава богу, не Соломон, прекрасно всё понимает.
* * *
Нин Бувэнь и понятия не имел, какие фривольные домыслы вызвало его исчезновение. Он был целиком поглощен открывшимся перед ним зрелищем.
Как именно называлось это демоническое растение, он не знал, но цвело оно невероятно пышно и источало одуряюще пьянящий аромат. Дерево сплошь покрывали нежно-розовые бутоны размером с ладонь. Их многослойные лепестки излучали едва заметное сияние — красота завораживала.
При этом чудо-дерево являлось настоящим гегемоном здешних мест: даже демонические звери Чэн Юйсюэ обходили его стороной. Когда Соломон впервые увидел этот экземпляр, он едва не разрыдался от умиления и с тех пор зарёкся заикаться о переезде.
Бувэнь оказался в самом центре этого благоухающего облака лепестков, а его тело мягко опустилось в чьи-то тёплые объятия.
— Надо же, тебе, оказывается, по душе такие дешёвые трюки для юнцов? — с явной насмешкой прошептал на ухо Чэн Юйсюэ, но в его голосе Нин Бувэню послышалась бесконечная нежность.
— В нашем мире на такую «наживку» клюнул бы каждый, — искренне отозвался Бувэнь.
Когда избитый прием повторяется на каждом шагу, он перестает трогать душу. Но в их эпохе закрутить подобную феерию не смог бы почти никто. А уж потратить кучу сил и времени ради мимолетного удовольствия согласился бы разве что Чэн Юйсюэ. Редкость всегда ценна. Да и кто бы устоял перед Чэн Юйсюэ?
— Не будь Пандоры, я бы вряд ли сумел устроить для тебя нечто подобное, — поразмыслив, заметил Чэн Юйсюэ. — Сынань планировал открыть тебе правду чуть позже. Но побоялся, что я опережу его и вывалю всё в такой форме, которая тебе не понравится. Вот и сунулся вперед.
В некотором смысле Чэн Юйсюэ даже жалел об этом. Выпади эта задача ему, он подал бы информацию куда нагляднее — так, чтобы Бувэнь смог сам всё «увидеть». Правда, зрелище вышло бы жестковатым, а Сынань не хотел, чтобы парню после этого потребовалась помощь психиатра.
Уловив в тоне генерала искреннее сожаление, Бувэнь мысленно вознес благодарность командиру второго легиона. Всё-таки Сынань — золотой человек!
— А ты что думаешь? — Нин Бувэнь с любопытством взглянул на Чэн Юйсюэ. — Как ты отреагировал, когда впервые узнал правду?
— Не помню. Да и какая разница? — небрежно отозвался Чэн Юйсюэ. — Для такого человека, как я, суть Пандоры ничего не меняет. Разве она может повлиять на мою жизнь?
Откуда взялась Пандора и зачем она нужна — Чэн Юйсюэ было глубоко плевать. Ему хватало забот с поиском хоть какого-то развлечения. За столько лет он успел попробовать всё, что можно, так что отрыть нечто новенькое с каждым разом становилось всё сложнее.
Глядя на его беспечный профиль, Бувэнь окончательно расслабился. Для Чэн Юйсюэ даже крушение небес не стало бы поводом отказать себе в веселье. Он делал ровно то, что хотел. В этой свободе и безудержном безумии не было отчаяния или отвращения к жизни — просто Чэн Юйсюэ слишком много видел, слишком много пережил и ко всему привык, сформировав собственный, идеальный стиль существования.
Его «безумие» подчинялось логике. Именно поэтому командиры Легиона Паньгу вовсе не бежали от него, как от чумы, а, напротив, старались поддерживать с ним добрые отношения.
— Я искренне тобой восхищаюсь, — собравшись с духом, произнес Бувэнь. Прежде он никогда не говорил с Чэн Юйсюэ с такой глубокой серьезностью. — Меня эта правда сбила с ног, а ты несешь подобный груз на плечах столько лет... Ты правда невероятный.
Открывшаяся тайна не просто пролила свет на старые загадки, она перевернула всю его картину мира. Кому понравится узнавать, что он рождён лишь для того, чтобы выплачивать чужие долги? Причем долги, к которым ты сам не имеешь ни малейшего отношения — наследие древних предков, сгинувших целые эпохи назад.
Чэн Юйсюэ повернул голову и пристально посмотрел на Бувэня. Затем тихо, затяжно вздохнул.
— Я недостаточно хорош собой? Салют не так ярок? Или цветы плохо пахнут? Мы уединились под луной, а у тебя в голове всё ещё крутится всякая чушь? — сокрушённо поинтересовался генерал.
Глядя на него, Бувэнь не удержался от улыбки.
— Виноват, исправлюсь.
— Ничего страшного. У тебя есть целая ночь, чтобы всё загладить, — прищурился Чэн Юйсюэ. — Ты, похоже, забыл, что я от начала и до конца наблюдал за твоими приключениями в испытании. Включая то, что вытворяли во второй части мира.
Бувэнь мелко дрогнул. Память угодливо подкинула неприятные эпизоды. Но его-то вина в чём? Он ведь потерял память и понятия не имел, что происходит! К тому же до греха так и не дошло!
— Ты не узнал меня с первого взгляда, да ещё и принял за меня тех двоих фальшивок?
Упс. Так тебя вот эта деталь раззадорила?! Слава богу, кажется, есть шанс выкарабкаться!
— У меня, между прочим, вполне чёткие шесть кубиков пресса, а ты даже не в курсе? — Чэн Юйсюэ подхватил ладонь Бувэня и с силой прижал её к своему животу. — Если хотел узнать, мог бы просто спросить. Или сразу пощупать.
«... Эй, темп слишком быстрый! Мы можем двигаться по порядку, как нормальные люди?!»
— Ой, я совсем забыл, у меня же ещё дела... — Бувэнь попытался сигануть с ветки, но тут же завис в воздухе.
Вниз головой.
Он отчаянно задергался, но от движений путы сжимались всё сильнее. Паутина на талии затянулась чуть ли не до хруста костей!
— Я не любитель дробных расчётов. Предпочитаю сводить старые и новые счёты разом, — неторопливо промурлыкал Чэн Юйсюэ. — Сынань проговорился: если ты забиваешь голову всякой дурью, значит, у тебя просто избыток энергии. И у него есть один верный способ, которым он приводит в чувство А-Чжи, когда тот начинается дурить.
Волосы на загривке Нин Бувэня встали дыбом. Опасность!
«Командир Сынань, я в вас разочарован! Вам что, Чэн Юйсюэ казался недостаточным наказанием?! Какого черта вы советуете ему подобную дичь?! Все, завтра же перевожусь в Легион Номер Один!»
Чэн Юйсюэ спрыгнул с ветви и немного стравил паутинную ленту. Наклонив голову повисшего Бувэня, он вонзился в его губы поцелуем.
Нин Бувэнь слегка приоткрыл глаза, затаив дыхание.
«Ладно, пожалуй, с переводом можно подождать...»
— Помнится, в испытании ты утверждал, что перед некоторыми делами нужно совершить омовение, воскурить благовония и дождаться благоприятного часа? — неохотно отстранился Чэн Юйсюэ. — Ну так как, этот час подходит?
Бувэнь облизнул пересохшие губы.
— Если не считать моей довольно странной позы, всё идеально. Может, договоримся и ты меня снимешь?
—... Позже сниму.
У этого демонического растения, помимо убойной силы, имелось ещё одно название: «Цветок плодородия».
Демонические звери размножались с большим трудом, однако если союзом сопрягались две сильные особи, в день цветения этого древа они могли предаваться любовным утехам без риска быть атакованными.
И прямо сейчас тяжелые ветви, сплошь усыпанные пышными нежно-розовыми соцветиями, медленно склонились к самой земле.
Они сокрыли от посторонних глаз буйство распустившейся страсти.
Лишь легкий порыв ветра временами доносил едва слышный, прерывистый шепот и стоны.