— Хочешь не хочешь, а на старшей барышне семьи Син женишься. Без вариантов!
Ань Були разлепил веки. Перед ним снова стоял старший брат этого тела и затягивал всё ту же унылую песню.
— Ладно, ладно, женюсь. Сколько можно? — поморщился Ань Були.
Жениться так жениться, к чему столько шума?
— Что-то ты больно шелковый стал, — подозрительно уставился на него брат. — И не надейся, что проведёшь меня. Направлю к тебе дополнительный конвой! Даже не думай сбежать. Вот отыщем благословенную жилу фэншуй семьи Син, получим средства — и объединим весь Север! Тогда, как мой младший брат, получишь всё, что душе угодно. От тебя-то и требуется лишь взять в жёны бабёнку, чего ты артачишься?
— Я же сказал: женюсь.
— Словам твоим верить нельзя.
Ань Були только про себя вздохнул: истинно разговор с глухим. Брат вобьёт себе в голову что угодно, и доказать обратно немыслимо. Но самое паршивое — продолжал каждый день капать на мозги.
Не будь этот упрямец ключевой фигурой, способной провести его в поместье Син, Ань Були бы давно его прикончил.
Впрочем, в самой усадьбе маршала творилась редкая чертовщина. Храм Пяти Баранов и их нечистый на руку настоятель стоили друг друга с хозяевами усадьбы: маршал с сыном рассчитывали избавиться от даосов, как только дело выгорит, а те, в свою очередь, планировали вырезать семейство Ли, едва заполучив артефакт.
Сколько марионеток уже пробралось в резиденцию? А сколько неупокоенных душ витает вокруг, скаля зубы? Охрану спасала лишь густая, въевшаяся в солдат кровь и кипящая воинская аура — нежить просто не смела подойти ближе.
— Подумай хорошенько, — буркнул брат, видя, что Ань Були снова молчит. — Завтра с утра едем с сосватанными подарками.
Не заяви настоятель, что судьбы младшего брата и старшей барышни Син переплетены и идеально подходят друг другу, он бы давно нашёл другого кандидата, чем попусту сотрясать воздух.
Едва конвоиры вышли, Ань Були сел на кровати, выдвинул ящик и достал заранее вырезанные бумажные фигурки.
— Выведайте расположение помещений в усадьбе и найдите оружейную, — шепнул он бумажным человечкам. — Как узнаете — сразу назад.
Бумажные фигурки мгновенно юркнули в щели и растворились в темноте.
Это была его особая конституция — способность «Посеяв просо, получить воинов». Она балансировала на стыке магического и призывного типов: позволяла создавать подручных слуг для разведки. При максимальной прокачке из фигурок выходили полноценные двойники.
Но сейчас проса под рукой не оказалось, пришлось обходиться бумагой.
Благодаря такой способности Ань Були проходил испытания куда успешнее прочих и принципиально избегал отрядов. Случись кому затаить обиду — его навык на начальных этапах, кроме сбора сведений, не давал никакой защиты. Напротив, его могли превратить в «живой локатор», гоняя по всей карте, а если отправленных слуг уничтожали скопом — сам хозяин получал тяжелейший откат.
Слишком много рисков. Куда надежнее действовать в одиночку.
Так он миновал несколько предыдущих миров.
Но на этот раз всё пошло иначе.
Очевидно, что главное действие испытания разворачивалось в доме семьи Син, а Ань Були застрял в усадьбе маршала. Впрочем, если его цель — лишь благословенная жила фэншуй, идти к Син не обязательно. Военные и даосы из Храма Пяти Баранов сами из кожи вон вылезут, чтобы её найти, а ему останется лишь забрать куш в самом конце.
Рассудив так, Ань Були не рвался в дом Син, спокойненько сидел в усадьбе и заодно присматривал, чем бы поживиться.
Маршал — хитрый лис, одним Храмом Пяти Баранов не ограничился и созвал кучу других колдунов и знахарей. У многих имелись приличные талисманы и артефакты. Забрать такие вещи себе — благое дело: не пригодятся здесь, так обменяет в реальном мире.
Прикрыв глаза, Ань Були ждал вестей.
Вдруг от одной из фигурок передался странный импульс.
Он мгновенно перенёс восприятие на этого бумажного шпиона.
Фигурка каким-то образом забрела в потайной подвал. Странно, откуда в усадьбе маршала такое место?
Оглядевшись бумажными глазами, Ань Були уловил чужие шаги и тут же забился в щель. Тонкий плоский листок разглядеть в полутьме почти невозможно.
В подвал спустился сам хозяин усадьбы — Маршал Ли, Ли Давэй.
Ань Були видел его мельком пару раз и счёл обычным амбициозным самодуром. Но сейчас Ли Давэй выглядел иначе: в нём ощущалась мрачная, давящая жуть, а остекленевший взгляд упирался куда-то в пустоту.
— Тёмное божество... — заговорил Ли Давэй. — Я сделал всё, как вы приказали: направил людей обручить моего парня со старшей барышней Син. Постараемся сыграть свадьбу до ритуала поминовения предков. Но глава семьи Син сомневается, считает, что всё слишком поспешно. Может, стоит устроить им пару неприятностей? Тогда господин Син решит, что скорый брак поможет уберечь семейство.
— Не спеши.
От этого звука у Ань Були сдавило грудь. Голос не принадлежал ни мужчине, ни женщине — это была дикая, противоестественная смесь тонов. Слышать подобное даже через бумажное тело казалось невыносимой пыткой, а окажись он там лично — мгновенно сошёл бы с ума.
Этот «Будда» — если и не главный босс испытания, то точно тварь высшего порядка. Надобно же было наткнуться на него раньше времени! Не иначе встретил Нин Бувэня и заразился его невезением!
— К нам залез мелкий клоп, — снова раздался потусторонний шелест.
«Плохо!»
Ань Були рывком разорвал ментальную связь, но в то же мгновение фигурку обратили в труху.
Откат от уничтожения слуги всё же успел ударить по хозяину.
— Кха-кха! — Ань Були закашлялся, схватился за грудь и увидел на коже маленькое чёрное пятнышко, которое медленно расплывалось вширь.
* * *
В подвале Ли Давэй подошел к месту, где лежал бумажный пепел, и поднял пару обгоревших обрывков.
— Тёмное божество, здесь какая-то бумага...
— Скоро ритуал поминовения, крысы зашевелились. Не обращай внимания, — отмахнулся голос из тьмы. — Чем больше народу прибудет, тем лучше.
— Слушаюсь, — низко поклонился Ли Давэй.
* * *
Поместье семьи Син.
Нин Бувэнь вернулся с поддельной Лампадой вечного огня и фальшивой табличкой судьбы. Настоящие артефакты он переправил Лян Фэю. Держать подобное в собственной комнате — безумие, Син Фанфан сразу раскусит.
— Син Тянью проговорился, что свадьбу Фанфан и этого офицера хотят сыграть аккурат перед ритуалом поминовения предков, — делился новостями Лян Фэй, заметно повеселевший после известий о Цао Цю. — Сватовство уже прислали. Среди даров оказалась статуэтка Будды — из редкого дерева, работа тончайшая, прямо как живой. Старый господин Син от неё в восторг пришёл и утащил к себе в спальню. Я сам не видел, но слуги болтают, будто она один в один похожа на то тёмное божество, которому поклонялась барышня.
— Этот так называемый Будда — тварь жуть какая скверная, — Нин Бувэнь поёжился от одного воспоминания. — Если получится, лучше с ним вообще не пересекаться. Но вот странно: похоже, эта тварь во всём слушается Син Фанфан.
— Барышня явно знает куда больше нашего. А вот Син Тянью — обычный изнеженный барчук, — со вздохом произнес Лян Фэй. — Он в мистику никогда не верил, вот от него всё и скрывали. Кстати, я пробовал его гипнотизировать, пытаясь выведать, где находится эта благословенная жила фэншуй. Но он правда не знает.
— Наследник рода — и не знает? — усомнился Нин Бувэнь.
— Сам в шоке, — понизил голос Лян Фэй. — По словам Тянью, их семейная жила... живая. Она перемещается! И открывается только раз в году, во время ритуала поминовения. В остальное время там ничего нет, и только глава рода знает, как заставить её проявиться.
— Что-то мне подсказывает, к фэншуй это не имеет никакого отношения, — хмыкнул Нин Бувэнь.
— Само собой! — усмехнулся Лян Фэй. — Если бы от предков в могиле зависели богатство и чины, кто бы вообще палец о палец ударил? Какая бы ни была жила, бездарных потомков она не спасёт. Моё чутьё подсказывает: это логово какого-то древнего чудовища, а богатства Син — результат работы магии пяти призраков, приносящих богатство. Местные дельцы часто прикрывают подобные тёмные ритуалы сказочками про фэншуй.
— В твоих словах есть логика, — согласился Нин Бувэнь. — Хотя исключать ничего нельзя. Вдруг это действительно благословенное место, просто со своими законами времени и пространства.
— Да, вот ещё что: проверь списки слуг, — добавил Нин Бувэнь. — Выясни, нет ли возле Син Фанфан человека по имени А-Лян.
— Сделаю, — легко согласился Лян Фэй.
* * *
Благодаря помощи Лян Фэя и Цао Цю туман, окутывающий дом Син, постепенно рассеивался.
Неизвестно, как господин Син убедил дочь, но Син Фанфан поупрямилась всего пару дней и затихла. Единственное её условие — она сама назначит час бракосочетания.
— Для такого дела заказывают расчет у астрологов!
— Не согласишься, отец, я вообще замуж не пойду.
— Ладно, ладно! И когда же ты хочешь сыграть свадьбу?
— День пусть остаётся тот, что ты выбрал. Но сама церемония состоится в полночь, — отрезала Син Фанфан. — Если согласен — я выйду.
— Ночная свадьба?! Да она с ума сошла! И они согласились?! — Цао Цю, встретившаяся с Нин Бувэнем и Лян Фэем в отдельном кабинете трактира, от удивления едва не выронила пиалу.
— Нам тоже кажется это дикостью, но деваться им некуда, — вздохнул Нин Бувэнь. — Обе стороны мечтают сосватать её как можно скорее. Раз она дала добро, они готовы исполнить любой каприз. Но меня другое занимает: почему обе фракции так спешат, что закрывают глаза на подобную чертовщину?
В эту эпоху суеверия въелись людям в кости куда сильнее, чем в их родном мире. И сыграть свадьбу в глухую ночь — сродни приглашению злых духов на пир.
— Ну, об этом я кое-что знаю, — включилась Цао Цю: недаром она тёрлась в Храме Пяти Баранов. — Син Фанфан — первенец в семье. Когда её мать была беременна, господин Син приглашал кучу предсказателей и старого настоятеля нашего храма. Все как один в грудь себя били: родится мальчик! Хозяин поместья несколько лет не мог дождаться наследника, так что трясся над ней как над зеницей ока. И что в итоге? Все эти прорицатели сели в лужу — родилась девочка.
— И что дальше?
— А дальше её судьбу пересчитали. Вышло, что судьба у неё царская: не рухни империя Цин, быть бы ей как минимум княгиней! Да только настала республика, императоров не стало. Девушка сама выбрала себе мужа и уехала. А сейчас обе стороны так упорно толкают её под венец, скорее всего, потому, что её судьба как-то завязана на благословенную жилу Син.
— По спискам слуг я кое-что нашел, — вступил Лян Фэй. — С ней действительно уехал слуга по имени А-Лян, года на три моложе её. Но потом он просто испарился.
— В молельне я слышал, как она звала именно «А-Ляна», — кивнул Нин Бувэнь. — Старая нянька уверяет, будто Фанфан безумно любила мужа. А Син Тянью говорит, что муж был законченным мерзавцем и избивал её. Два противоположных мнения, но сама Фанфан никогда ничего не опровергала. Странно всё это.
— Ничуть, — возразил Лян Фэй. — Сначала муж действительно мог быть тварью. Но когда он тяжело заболел, они вдруг стали не разлей вода. А когда он умер, она рыдала так, будто мир рухнул, но тут же собранно вернулась в родной дом. Взгляните с другой стороны: тяжелобольной человек — идеальный сосуд для нечисти. Что, если во время его болезни с ней жил вовсе не муж, а этот самый А-Лян?
Цао Цю и Нин Бувэнь уставились на Лян Фэя во все глаза.
— Что? Я что-то не то сказал? — смутился тот.
— Да нет, просто слышать столь закрученную драму из твоих уст... как-то непривычно, — с серьёзным видом ответила Цао Цю. — Хотя логика безупречная.
— Вот и я о том же, — прокашлялся Нин Бувэнь. — Кажется, из моих уст эта история звучала бы куда органичнее.
Лян Фэй качнул головой:
— Пройдёте с моё миров с чертовщиной — и не такое в голову придет. Впрочем, есть и второй вариант, куда более кровавый. Вы меня перебили, я не успел договорить.
— Излагай.
— Муж действительно был дрянью. И Фанфан просто пустила своего преданного слугу на ритуал: убила его и сотворила призрака. С помощью магии неупокоенного духа она заставила мужа покориться, а затем свела его в могилу, чтобы вернуть себе свободу и вернуться к Син, — Лян Фэй сделал паузу. — Покажи она себя любящей вдовой, у семьи Син не было бы повода выставить её вон.
— Второй вариант куда ближе к правде, — немного подумав, произнес Нин Бувэнь. — Фанфан изображает глубокое горе, но явный перебор настораживает. Прошло несколько лет со смерти мужа, а она всё убивается — это ненормально. Да и не похожа она на дурочку, которая сохнет по любви до гроба. Иначе не потребовала бы ночную свадьбу.
Кисейные барышни на такое не способны.
— Но тогда главный вопрос: зачем ей возвращаться в родной дом? — нахмурилась Цао Цю.
— Ради ритуала поминовения предков! — в один голос ответили Нин Бувэнь и Лян Фэй.
Традиции Республики отличались от древности, но суть оставалась прежней.
Незамужняя женщина не считалась полноценным членом рода. Выйдя замуж, она вносилась в родословную книгу мужа и становилась частью его семьи.
Проще говоря, до брака Син Фанфан даже близко не подпустили бы к ритуалу поминовения предков. Ей требовалось выйти замуж, а затем вернуться в статусе вдовы — только так она получала право присутствовать на церемонии!
А уж если она овдовела и хранит верность усопшему, укрыть её в родных стенах — дело чести, тем более глуповатым Син Тянью легко манипулировать.
— Если судить по этой логике, цель у всех одна — помянуть предков, — Нин Бувэнь потёр лоб, чувствуя, как закипают мозги. — Я-то рассчитывал завершить испытание до ритуала, но, похоже, придется ждать самой церемонии.
А ведь к тому моменту, помимо непроглядной Син Фанфан, на сцену выйдет Тёмное божество. Выжить в этой каше будет той ещё задачкой.
— Подготовка к ритуалу почти завершена, — Лян Фэй посмотрел на Нин Бувэня. — В ближайшие день-два из дома Син начнут выгонять временных рабочих и только что купленных слуг.
— Да кто ж их выгонит? По бумаге отпустят, а за воротами снова сгребут в охапку, — хмыкнул Нин Бувэнь. Ему ли не знать эти уловки. — Ладно, я найду способ остаться.
— Будьте осторожны, — перед расставанием еще раз предупредил Лян Фэй. — Чем ближе финал, тем выше риск. Лучше упустить улику, чем подставить голову. Поняли?
— Поняли.
— Не переживай, — махнула рукой Цао Цю. — Чуть что — сразу в кусты.
* * *
— Барышня, мы принесли подвенечное платье. Давайте примерим, чтобы успеть ушить, если что не так, — пожилая дама с несколькими служанками вошла в покои Син Фанфан.
— Оставьте и уходите. Я сама переделаю, нечего тут толпиться, — раздражённо бросила Син Фанфан.
— Да как же так? Настоятель из Храма Пяти Баранов строго-настрого запретил невесте брать в руки иголку с ниткой! Нельзя это перед свадьбой, — попыталась возразить старушка.
— А я обязана слушать этого старого хрыча?! — вскричала Фанфан, вспыхнув от гнева. — Пошли вон! Или я вышвырну вас из поместья!
— Барышня, барышня, успокойтесь! Ладно-ладно, мы оставим наряды и зайдем позже, — видя, что хозяйка вне себя, старушка поспешила увести прислугу.
Едва дверь за ними закрылась, Син Фанфан подошла к подносу с подвенечным платьем. Вытащив из рукава ножницы, она решительно полоснула себя по ладони.
Кровь густой струей хлынула на алый шелк. Син Фанфан зашептала заклинания.
А затем, не колеблясь, поднесла к окровавленному платью факел.
Огонь мгновенно поглотил шелк, превращая наряд в горстку пепла.
— А-Лян, отнеси это платье в Храм Пяти Баранов. Пусть этот проклятый даос усвоит урок! — Син Фанфан жестоко ухмыльнулась. — Благословенная жила принадлежит мне! Как он смеет протягивать к ней свои грязные лапы?!
В пустоте за её спиной медленно соткался смутный силуэт человека.
Сгоревшее подвенечное платье вдруг снова явилось миру — соткалось прямо из воздуха, напитавшись густой, темной силой.
Кровавое подвенечное платье бесшумно склонилось перед Син Фанфан и растворилось в ночи.
* * *
Храм Пяти Баранов.
Молодой даос неторопливо подметал двор. Метя возле старого дерева, он вдруг заметил у корней ярко-красное пятно.
— Эй, это еще что? — Даос наклонился, пытаясь разглядеть странную вещь. — Похоже на...
Договорить он не успел.
Кровавое подвенечное платье ожило! Оно взвилось в воздух, метнулось к юноше и мертвой хваткой захлестнуло его тело, мгновенно впитываясь прямо сквозь ткань одежд.
Взгляд молодого даоса моментально остекленел, выцвел и потерял всякую жизненную искру.