В Храме Пяти Баранов обреталось немало даосов: одни истово предавались духовным практикам, другие лишь делали вид, беззаботно убивая время.
Вот и сейчас на монастырской кухне трое послушников тайком жарили курятину. Хотя уставом обители мясное не воспрещалось, при наплыве паломников выставлять скоромное угощение напоказ не следовало, вот и приходилось лакомиться исподтишка.
— Переверни! Сгорит же!
— Будешь распускать язык — сам жарить станешь.
— Вообще-то кура на мои деньги куплена!
— Зато резал и щипал её я!
Слово за слово, даосы сцепились в споре, как вдруг один из них заметил силуэт у дверного проёма.
Он прищурился и, лишь разглядев пришедшего, удивлённо протянул:
— Старший ученик Ван? Тоже проголодался? Садись, как раз ножку тебе уступим.
Старший ученик Ван неспешно поплыл к ним от порога — корпус его оставался абсолютно неподвижен, словно ноги вовсе не касались пола.
— Старший... старший брат Ван, а чего ты глаза-то закрыл? — нервно усмехнулся один из даосов, уловив неладное, но всё ещё пытаясь отшутиться. — Хе-хе, неужто научился у наставника этой... возвышенной походке?
— Слушай, с ним явно что-то не так... — шепнул другой, толкнув товарища в бок.
— Да ну, бред какой-то. Это же Храм Пяти Баранов! Ни одна неупокоенная тварь не посмеет и близко...
Договорить он не успел. Ранее закрытые веки Ван Сюнди распахнулись.
В его глазницах не было зрачков — лишь сплошной мутно-белый белóк, исчерченный багровыми прожилками. По коже лица змеились синевато-чёрные жилы, придавая ему уродливый, жуткий вид.
Он медленно расплылся в перекошенном оскале, а в уголках его губ запеклась тёмная, сомнительного происхождения кровь.
— При-и-израк! Спасайтесь!..
Этот день в Храме Пяти Баранов обещал быть далеко не спокойным.
* * *
Цао Цю возвращалась в Храм Пяти Баранов. Чем ближе она подходила, тем сильнее ощущала в воздухе незримое напряжение.
«Странно, — размышляла она. — Сумерки ещё не сгустились, по дороге неизбежно встречались бы паломники... С чего вдруг такая глухая пустота?»
Почуяв недоброе, Цао Цю скрытно активировала предупреждающую предметную карту и лишь затем продолжила путь. В мирах испытаний чрезмерной осторожности не бывает; будучи бывалым игроком, она не привыкла скупиться на столь мелкие ресурсы.
В стенах обители царила мёртвая, гробовая тишина.
«Отчего вокруг ни звука?»
Настороженность Цао Цю достигла предела, когда ветер донёс едва различимый, но сомнительно знакомый запах свежей крови.
Что-то произошло?
Первым порывом было развернуться и дать дёру. Но, справившись с секундной паникой, она одёрнула себя: бежать вслепую — значит упустить важнейшие зацепки.
Если действовать предельно осторожно, удастся выведать обстановку.
Пригнувшись, Цао Цю промызгнула по узкой тропинке к задней калитке обители. Нащупав опору, она взобралась на ограду, но в следующий миг натолкнулась на невидимую преграду.
«Барьер?»
Опустив взгляд, она увидела, что вся стена по периметру пестрит разнообразными даосскими талисманами. Храм превратили в ловушку, откуда нельзя выбраться наружу.
Начертание печатей безошибочно выдавало руку настоятеля. Что за бедствие обрушилось на монастырь, если старый даос растратил столько ценных талисманов за раз?
Поразмыслив, Цао Цю извлекла собственный талисман и сквозь образовавшуюся брешь проникла во двор.
Нынешнее её тело принадлежало послушнице этого же храма, так что арсенал нужных заклинаний у неё имелся. Спрыгнув со стены и сделав пару шагов, Цао Цю едва не споткнулась о тела молодых даосов.
Она присела и поднесла пальцы к их ноздрям.
«Мертвы...»
У каждого на шее чернела рваная колотая рана. Похоже, их пробили насквозь, полностью высосав кровь и жизненную эссенцию.
Такое зверство под силу разве что стаду свирепых зомби.
Цао Цю хотела немедленно связаться с Нин Бувэнем и остальными, но в этом историческом сеттинге не водилось сотовых, да и карт связи у команды не имелось. Оставалось пробираться вглубь на свой страх и риск.
Из главного двора доносился гул жестокой схватки.
Затаив дыхание, она применила карту невидимости и, обретя уверенность, двинулась к эпицентру.
У входа в главный храм, скрестив ноги, восседали настоятель и выжившие даосы, творя заклинательный ритуал. Напротив них, оторвавшись от земли на пару цуней, висел даос в развевающихся одеждах, окутанный зловещим алым свечением.
«Что за чертовщина здесь творится?»
Голова Цао Цю пухла от вопросов, однако выдавать себя было нельзя — обе стороны мгновенно обратят против неё оружие. Ей ни за что не объяснить, откуда у рядовой послушницы умение растворяться в воздухе. Пришлось остаться сторонним наблюдателем.
— Учитель, я больше не выдержу! — взмолился юный даос. — Нам правда нужно дотянуть до рассвета?
— Держись! — Настоятелю Храма Пяти Баранов уже не удавалось сохранять прежний величественный вид. — Твой старший брат Ван мёртв. На его тело надето проклятое подвенечное платье. Стоит запеть первым петухам, и колдовство развеется!
— Учитель, я... я всё...
Договорив, даос рухнул навзничь и мгновенно испустил дух, повергнув братию в ужас.
— Не паниковать! — закричал настоятель, пытаясь удержать строй. — Ещё совсем немного!
Парящий напротив даос в красных одеждах, похоже, не мог пробить защитный круг и лишь хищно вглядывался в молящихся, оказывая давящее моральное воздействие на неопытных послушников.
Время тянулось медленно. На лице настоятеля промелькнуло облегчение.
Едва вдали прозвенел крик первого кукареку, зависший в воздухе даос потерял опору и мешком свалился на камни. Алое подвенечное платье соскользнуло с его тела и сгинуло в воздухе, словно небылица.
— Наставник, что... что это за жуть? — заикаясь, спросил уцелевший ученик. — Что за алая ткань улетела?
— Забытое даосское таинство, — хмуро ответил старик, посмурнев ликом. — В своё время мой старший соученик, покидая обитель, похитил тайный фолиант предков. Кто бы мог подумать, что он расшифрует древние письмена и обратит их против нас!
— Это... это техника нашего Храма? — обомлели выжившие. — Но это же чистой воды бесовство...
— Какое ещё бесовство? — оборвал их настоятель. — В благих руках и яд — лекарство, в дурных — и святыня в блуд уйдёт. Взять тех же заклинателей трупов из Сянси: у них свои древние секреты, однако они считаются истинными последователями Дао!
Поняв, что старый даос занят промывкой мозгов ученикам, Цао Цю тихо покинула двор.
«Оставаться здесь смерти подобно».
Ей и раньше было известно, что сан настоятеля достался нынешнему главе отнюдь не честным путём — он попросту выжил своего старшего соученика. Неужели тот освоил тёмные искусства и вернулся за кровавым долгом?
Похоже на обычные внутренние разборки обители.
Впрочем... нет, всё куда запутаннее.
Цао Цю чуяла подвох. Но возвращаться под крышу храма не намеревалась: если обитель разгромили единожды, нападение повторится. В этот раз её спасла случайность, но искушать судьбу не стоило.
С приближением дня жертвоприношения предкам опасность возрастает по экспоненте.
Приняв решение, она направилась к резиденции семьи Син, чтобы разыскать Нин Бувэня и Лян Фэя.
* * *
Резиденция маршала Ли
Ань Були стоял подле названного брата, собираясь отправляться в дом семьи Син: требовалось оговорить дату свадьбы, заслать сватов и заодно повидаться со Старшей барышней Син.
Чёрное пятно на его груди разрослось до размеров ладони. Ань Були чувствовал, как с каждым днём жизненные силы утекают сквозь пальцы. Он пробовал исцеляющие предметные карты, но всё без толку: поражение не было телесным, и магия исцеления тут бессильна.
К счастью, Ли Давэй не догадывался, кто именно шпионил за ним в тот день, и держался с Ань Були по-прежнему ровно. Единственное — настойчиво наказывал всячески ублажать барышню Син, дабы выудить из неё семейные тайны.
— Брат, до меня дошли слухи, будто Старшая барышня настаивает на бракосочетании ровно в полночь. Но ведь ночью справляют только загробные свадьбы! — Ань Були изобразил на лице крайнюю тревогу. — Замолви слово перед маршалом, а? Вдруг удастся перенести? Я согласен взять её в жёны, но этот час... совсем не к добру.
— И не говори! — вздохнул старший брат. — Только усадьба Син стоит на своём: дескать, барышня упёрлась и другого времени видеть не желает. Видать, надеется, что мы испугаемся да сами отступимся.
— И что, мы вот так возьмём и уступим?! — с наигранным изумлением всплеснул руками Ань Були.
«Эй-эй, тут же невооружённым глазом видно, что пахнет жареным! С чего вдруг эти люди, прежде суеверные до дрожи, ради выгоды забыли обо всех запретах?»
— Не бледней, — успокоил его брат. — Маршал заручился поддержкой такого мастерового человека, что хоть в полночь, хоть на праздник Поминовения Усопших женись — комар носа не подточит!
«Ну-ну, бабушка надвое сказала».
Ань Були рад бы возразить, да веских поводов не находилось — пришлось покориться и в составе свадебной процессии двинуться к дому Син.
* * *
Нин Бувэня и Лян Фэя подняли ни свет ни заря. Особенно досталось Нин Бувэню: старушка приставила его слугой при приданом барышни, отчего тот крутился как белка в колесе.
— Пожилая дама, а Старшая барышня ещё не соизволила подняться? — полюбопытствовал Нин Бувэнь. — Со вчерашнего вечера из покоев не показывалась.
— Барышня обмолвилась, мол, подвенечное платье великовато, ушивает, — безмятежно отозвалась старушка. — Скоро прибывают люди от маршала Ли. Готовьте всё необходимое, а я пойду помогу барышне с утренним туалетом.
— Слушаюсь.
Нин Бувэнь с удовольствием сам заглянул бы к Син Фанфан, да пристальный присмотр не позволял.
Тем временем Цао Цю добралась до ворот усадьбы Син и ломала голову, как проскользнуть внутрь к своим.
По улице шествовали слуги маршала Ли с горой подношений, вокруг собирались зеваки, разгораясь кудашными сплетнями. Цао Цю выжидала в толпе.
Едва она вознамерилась пустить в ход карту невидимости, как взгляд зацепился за настоятеля Храма Пяти Баранов, который с невозмутимым видом шествовал во главе уцелевшей горстки учеников.
«Вот это выдержка! В храме ещё трупы послушников остыть не успели, а он уже тут как тут».
Цао Цю даже не знала, восхищаться или ужасаться подобному цинизму.
«Раз уж всё равно идти под невидимостью, присоединюсь-ка к даосам. Если действие карты истечёт, среди них проще затеряться».
Ань Були почувствовал, как ладонь обдало сухим теплом — знак того, что поблизости активировали предметную карту. Ещё до прихода сюда он знал о присутствии членов Легиона Номер Два и заблаговременно применил карту-детектор.
«Ого, уже проявился! Кто бы это мог быть?»
Присутствие соратников придало ему немного уверенности. Изначально он рассчитывал справиться в одиночку, но с проклятой хворью на груди рисковать не следовало. В игре гибель окончательна, и жертвовать жизнью ради гордыни — откровенная глупость.
Нин Бувэнь вместе со старушкой сопровождал наряженную Син Фанфан в главную залу. В праздничном уборе Старшая барышня выглядела изумительно; слуги то и дело бросали на неё восхищённые взгляды.
Глава семьи Син горделиво созерцал дочь: с таким ликом даже повторное бракосочетание не умалит чести рода. Лян Фэй шествовал позади молодого господина Син Тянью и обменялся быстрым взглядом с Нин Бувэнем. Пока всё шло гладко.
Усадьба придавала союзу высокое значение, собрался весь цвет семейства, включая дружественного Нин Бувэню управляющего. Посланцы маршала и даосы прибыли почти одновременно, но хоромы Син с легкостью вместили всех.
Едва настоятель опустился на стул, Син Фанфан одарила его застенчивой улыбкой, на которую старик ответил натянутой ухмылкой.
Нин Бувэнь тем временем приглядывался к гостям, выискивая игроков. Изыскания быстро сузились до фигуры жениха.
«Только он подходит под описание».
При виде столь пленительной невесты остальные мужи из свиты маршала роняли слюни, и лишь жених сохранял каменное безучастие. Подобное хладнокровие мог проявить только игрок.
«Слабая актёрская игра», — иронично отметил про себя Нин Бувэнь.
Интуиция подсказывала, что перед ним Ань Були — Вэнь Дуодо казался куда сообразительнее.
Пока Нин Бувэнь предавался размышлениям, чья-то невидимая рука сжала его ладонь и вывела на коже иероглиф: «Цю».
«Цао Цю?»
Нин Бувэнь быстро шепнул старушке, что ему нужно отлучиться, и выскользнул из залы.
Стоило им отойти подальше, как действие карты невидимости истекло, и перед ним возникла Цао Цю.
— Почему ты не пришла вместе с даосами? — полюбопытствовал Нин Бувэнь. — Я уж забеспокоился.
— Ой, и не спрашивай! В Храме Пяти Баранов устроили кровавую баню, — с досадой отмахнулась Цао Цю и вкратце пересказала увиденное. — Похоже на их внутренние междоусобицы, точно не разобрать.
— Погоди, — перебил её Нин Бувэнь. — Ты обмолвилась, что нападавший был в красных одеждах?
— Ну да, только издали толком не разглядела.
— Подумай хорошенько: не было ли это подвенечным платьем? Пышным, с длинным подолом?
— Хм... А ведь и впрямь похоже, — наморщила лоб Цао Цю.
— Вчера вечером Син Фанфан уединилась в комнатах с подвенечным платьем, — ровным тоном произнёс Нин Бувэнь. — И аккурат в это время на храм совершили налёт.
— Хочешь сказать, за этим стоит Син Фанфан?! Но настоятель утверждал...
— Пожилая дама рассказывала, что когда-то семья Син пригрела весьма умелого даоса. Именно он предсказал Син Фанфан высокое предназначение и стал её первым наставником, — с едва уловимой ухмылкой проговорил Нин Бувэнь.
— А это значит...
— Раньше я недоумевал, к чему Син Фанфан надобно было сбегать замуж, а потом возвращаться. Но если её детский учитель — тот самый изгнанный старший соученик вашего настоятеля, пазл складывается. Видать, в благословенной жиле фэншуй усадьбы Син и впрямь сокрыто нечто драгоценное, вот они и сцепились.
— Тогда ты же в смертельной опасности! — опомнилась Цао Цю. — Эта барышня Син куда коварнее, чем мы полагали!
— Пока она своих не тронет — ей ещё нужно провести ритуал жертвоприношения, — с обезоруживающим спокойствием ответил Нин Бувэнь. — Сколько у тебя карт невидимости осталось?
— Одна-единственная, — вздохнула Цао Цю. — Ходовой товар, на аукционе за секунду расхватывают.
— Активируй невидимость и нанеси визит жениху барышни, — напутствовал Нин Бувэнь. — Если я не ошибся, это Ань Були. Нам необходимо выведать, что там затевают люди маршала.