— Ты наконец-то очнулся, — [Соломон] поднялся с места, пряча в глубине души вспыхнувшее беспокойство. — Всего-то пару раз бросил кубик — и в обморок? Серьёзно?
Нин Бувэнь тряхнул головой, пытаясь разгнать липкий туман, всё ещё затуманивавший разум. Огляделся: перед ним действительно стоял [Соломон]. Сам он полулежал на кушетке, а многогранный кубик так и остался сжат в пальцах.
— Я… сколько я проспал? — пробормотал он, тщательно массируя виски.
— Часа два, не больше, — суховато отрезал [Соломон]. — Завалился без предупреждения, словно подкошенный. Я притащил тебя в больницу, а здешний эскулап лишь руками развёл: обычное истощение, мол, парень просто отключился от усталости.
Слуховые каналы прояснились, мысль заплясала чётче.
На этот раз он всё вспомнил. Окончательно и бесповоротно.
— Сколько раз я бросал кубик? — въедливо переспросил Нин Бувэнь.
Он уже переставал доверять собственной памяти. Что здесь правда, а что — искусная иллюзия? Встреча с [Соломоном] — сон? Или прошлый кошмар с Чэн Юйсюэ — лишь выдумка повреждённого разума?
— Пять.
— Пять раз… — тихо повторил Нин Бувэнь. — Пять бросков — это ведь ещё не порог для мутации. Полноте, почему меня выбросило в тот мир?
— Ты о чём вообще бредишь? — [Соломон] раздражённо скрестил руки на груди, окончательно утверждаясь в мысли, что связываться с этим странным юношей было ошибкой. — Знаешь что? Раз уж мы в больнице, заглянул бы ты к психиатру. Честно, тебе не помешает.
— Я не сумасшедший, — отрезанно выговорил Нин Бувэнь. В собственном рассудке он был уверен.
С ним всё в порядке. Проблема в самом испытании. Вся дичь, сквозь которую он продирался, происходила на самом деле — просто мир изо всех сил пытался извратить его воспоминания, путая следы.
— Раз так, я ухожу, — [Соломон] мысленно отругал себя последними словами. Надо же было поверить бредням ненормального пацана про какое-то «будущее»! С ума сойти.
Ему и самому не помешало бы показаться врачу — похоже, экзаменационный стресс окончательно лишил его здравого смысла.
— Как знаешь, — легко отмахнулся Нин Бувэнь.
Ему больше не нужно было выслуживаться перед [Соломоном] или доказывать ему свою правоту. Если логика его не подводила, он угодил в этот замкнутый мир гораздо раньше, чем осознал.
И лишь теперь перед ним во всей красе раскрылась истинная суть испытания.
Он понял, почему никак не мог дотянуться до вожделенного восьмого дня.
Испытание «Бесконечные семь дней», хоть и считалось масштабным персональным филиалом, на деле распадалось на два — нет, на три самостоятельных пласта.
Первый пласт — мир Воспоминаний, в котором он сейчас находился. Этот фантом соткался из его собственной памяти. Система выдернула незажившую травму и воссоздала её в форме локальной реальности. Но она не могла слепо копировать его прошлый опыт — иначе игрок никогда не нащупал бы путь ко второму пласту.
А второй пласт раскрывался лишь тогда, когда Нин Бувэнь задействовал свой кубик.
Триггером для перехода служила активация личной конституции.
Пандора вовсе не загнала игроков в глухой угол. Она предусмотрительно заблокировала предметные карты, но оставила нетронутой индивидуальную конституцию — это была прямая подсказка, маяк среди тьмы.
Другие игроки раскусили бы эту уловку на раз-два. Но Нин Бувэнь, привыкший обходиться без своей капризной и опасной способности, полагался исключительно на холодный расчёт и интеллект. Ему просто в голову не приходило искать разгадку в собственных силах. А вот для прочих участников задействовать уникальную конституцию было так же естественно, как дышать.
Оттого для большинства игроков именно второй пласт таил наибольшую угрозу, а первый казался лишь легкой разминкой для усыпления бдительности.
В первом пласте весь мир вращался в цикле, кроме самого игрока.
Во втором — наоборот: мир неумолимо мчался вперёд, пока игрок застревал в собственной временной петле.
Две стороны одной медали с противоположными правилами.
Стоило хоть на мгновение ослабить хватку — и ты навечно увязал в этой паутине. А если воля давала слабину, игрок просто слетал с катушек, так и не дойдя до третьего пласта.
Далеко не каждый способен усомниться в себе, а затем — усомниться в самой реальности.
Первый пласт заставлял игрока подставить под сомнение собственный разум.
Второй — заставлял усомниться в окружающем мире.
Даже просто раскладывая это по полочкам, Нин Бувэнь чувствовал, как от напряжения закипают мозги.
Но и это был ещё не конец. Ни первый, ни второй пласт не давали ключа к окончательному выходу.
Единственный путь к свободе лежал через третий пласт — в истинную временную точку.
Нин Бувэнь помнил, как во втором пласте успели пролететь недели, хотя здесь прошло всего два часа. А когда его погрузили в гипноз во втором мире, в первом он успел совершить более тридцати циклов — хотя для реальности это был лишь короткий сон.
Пандора наглядно демонстрировала: время в этом испытании подчинялось не субъективному восприятию, а законам того слоя, где находился игрок. Насмешливая игра со временем всегда была её излюбленным козырем.
Он просто попался на иллюзию.
И чтобы честно пройти «Бесконечные семь дней», нужно прожить настоящие семь дней именно там — в третьем пласте.
Нин Бувэнь поднялся на ноги и, на глазах изумлённого [Соломона], подобрал с пола многогранный кубик.
— Пяти бросков хватило, чтобы провалиться во второй мир. Значит, ещё один бросок перебросит меня в истинный мир. Вот каков задум Пандоры. Этот призовой филиал создан для того, чтобы игроки осознали всю важность своей конституции, закалили её. А я, дурак, проглядел самое очевидное… Поделом мне, что застрял здесь так надолго.
В душе его царил полный разброд. Испытание вовсе не должно было стать кошмаром — он сам, со своим богатым опытом и въевшейся привычкой искать во всём подвох, раздул его сложность до небес.
Это же призовой филиал! А призовые филиалы не делают непроходимыми.
— Ты точно свихнулся, — холодно бросил [Соломон]. — То умоляешь верить тебе, то резко меняешь тон.
— Может, свихнулся я, а может — этот мир, — Нин Бувэнь едва заметно улыбнулся. — Как бы там ни было, этот филиал помог мне заглянуть в собственную душу. Намеренно Пандора это сделала или нет — я даже благодарен ей. Она вырвала занозу, глубоко сидевшую у меня в сердце. Теперь мне не придется вечно жить с этим чувством вины. Знаешь… с тех пор как я стал игроком, с тех пор как вернулся с того света, у меня ни разу не хватило храбрости прийти на могилу к другу и навестить его.
Он лишь каждый год переводил деньги смотрителю кладбища, чтобы тот убирал оградку.
Если бы не допрос Чэн Юйсюэ, если бы не изощрённый сценарий Пандоры, Нин Бувэнь так и бегал бы от собственного прошлого до конца дней.
А долг перед боссом Тань… да это просто удобная отговорка! На самом деле, восстав из мёртвых, он истязал себя изнурительными тренировками, падал от бессилия, балансировал на грани гибели лишь для того, чтобы выковать из себя хоть сколько-нибудь сносного бойца.
Точно так же, как Пин Бугуань когда-то рвался в полицию.
[Соломон] слушательную нить утерял окончательно. Парень нёс какую-то несусветную околесицу.
— Не бери в голову, — Нин Бувэнь коротко усмехнулся. — Мне просто нужен был слушатель. И ты, и весь этот мир — не более чем сон.
Лишь во сне границы реальности истончаются до прозрачности, а время течёт то стремительной рекой, то застывает вязким киселем. Это точь-в-точь похоже на то глубинное сновидение Чэн Юйсюэ, куда тот протащил его когда-то.
«Выходит, я ещё тогда начал готовиться к этому испытанию?» — с самоиронией подумал Нин Бувэнь.
Старый лис Чэн Юйсюэ снова обвёл его вокруг пальца. Наверняка сейчас смотрит и ухахатывается.
Многогранный кубик с тихим шелестом выпал из ладони на пол.
Шестая гадальная попытка!
* * *
— Игрок готов? — Овца-консультант всё так же неторопливо жвачно жевала сочную траву. — Время ещё есть.
Нин Бувэнь разомкнул веки и обнаружил, что лежит на мягком зелёном ковре.
Это было то самое пространство Пандоры, куда он попал перед стартом «Бесконечных семи дней».
— Так вот где завязана истинная точка отсчёта, — Нин Бувэнь медленно повернул голову к Овце-консультанту. — Провести семь дней здесь — и дело с концом, верно?
— Верно, — спокойно подтвердила та.
— Что ж, тогда не обессудь, — Нин Бувэнь достал из пространственного инвентаря припасённые снеди, а затем с искренним удовольствием выудил пухлый том классического романа.
Ему редко выпадали минуты такого абсолютного покоя. И уж где-где, а в личной обители консультанта можно было позволить себе небольшое своенравие.
Семь дней пролетели как один миг.
За это время Нин Бувэнь успел вдоль и поперёк обследовать доступную территорию. Обычно игроки, едва заскочив к консультанту, получали вводные и тут же выталкивались в филиал. Никто понятия не имел, насколько велико это пространство и как оно устроено.
Раз уж выпал такой шанс — грех не осмотреться.
Овца-консультант не запрещала ему бродить, а значит — правила этого не возбраняли. По правде говоря, она вообще не обращала на него внимания: либо жевала траву, либо коротко роняла ответы на его редкие вопросы.
Изумрудная лужайка казалась бесконечной. Сколько бы Овца ни выщипывала стебли, на их месте мгновенно вырастали новые. Она паслась на одном и том же пятачке, но земля под её копытами так и не облысела.
«Неужели у этой овцы нет других дел? У неё брюхо — как волшебный карман Аладдина, что ли? Куда в неё столько влезает?»
Нин Бувэнь пробовал целые сутки идти строго в одном направлении. Но сколько бы он ни шагал, пейзаж вокруг не менялся ни на йоту, а Овца-консультант всё так же маячила неподалёку, словно он топтался на месте.
«Я же точно шёл вперёд… Почему картина та же? Это пространство смещается вместе со мной?»
Едва эта мысль осенила его, весь исследовательский азарт мгновенно улетучился.
Какой смысл искать тайники там, где сама реальность подстраивается под шаг? Пандора не боялась, что игроки выведают её секреты. На каждый хитроумный ход у неё имелась своя уловка.
Откровенно говоря, коротать так семь дней было скучновато.
В конце концов Нин Бувэнь переключил всё внимание на единственную живую душу — Овцу-консультанта.
— Неужели тебе совсем нечем заняться? Ты ведь консультант Пандоры, должна же быть хоть какая-то отдушина? — не утерпел он.
Нин Бувэнь не считал её обычным глупым NPC. И Овца, и Рыба-консультант обладали разумом. У них имелись тысячи воплощений, одновременно принимавших игроков по всему пространству, но, кроме службы Пандоре, их, похоже, ничего не интересовало.
— Игрок задаёт мне вопрос? — переспросила Овца-консультант. — Если это официальный запрос, могу ответить: поедание травы — моё главное предназначение.
— И никогда не хотелось попробовать что-то ещё? Даже обычные персонажи испытаний иногда меняют локации, — искренне удивился Нин Бувэнь.
Овца промолчала.
— Считай это официальным вопросом, — поспешно добавил Нин Бувэнь, уловив правила игры.
Он начинал понимать местный уклад: пока его вопросы не задевали фундаментальных тайн Пандоры, консультант охотно удовлетворяла его любопытство. Привилегия высокоранговых игроков, не иначе.
— Я уже пробовала другое, — неторопливо прожевала побег Овца. — С моей точки зрения, то, как вы, люди, штурмуете филиалы Пандоры, ничем не отличается от того, как я щиплю траву. Поколения игроков сменяют друг друга, приходят ко мне, а я отправляю их в испытания. А эта трава создана для того, чтобы я её ела.
Нин Бувэнь дался диву, но возразить не смог.
А ведь и правда. Игроки раз за разом проходят филиалы, по сути делая одно и то же. Разница лишь в декорациях. Да и стебли травы, наверное, каждый раз новые.
Логика оказалась странной, но странно убедительной.
— А у игроков вроде меня есть какие-то особые привилегии? — решил подковать удачу Нин Бувэнь.
— Игроки, вошедшие в топ-50 глобального рейтинга Пандоры, получают расширенный доступ к ответам, — великодушно пояснила Овца. — Кроме того, по завершении этого испытания тебе положена особая награда.
— Какая? — оживился Нин Бувэнь.
— Награда будет выдана после официального закрытия филиала. В данный момент у тебя недостаточно прав.
Нин Бувэнь едва не поперхнулся от такой невозмутимости.
К счастью, отведённый срок подходил к концу.
[Поздравляем игрока Нин Бувэня с успешным прохождением испытания! Вы благополучно достигли восьмого дня]
[За прохождение испытания «Бесконечные семь дней» игрок Нин Бувэнь получает оценку S. Ваша личная конституция будет особо улучшена]
Овца-консультант наконец оставила лужайку в покое и зачитала системные оповещения.
[Личная конституция «Стогранный гадальный кубик» официально переименована в «Кубик надежды». Игрок получает возможность один раз за испытание претворить надежду в реальность. В реальном мире способность можно использовать без ограничений по количеству, однако каждое применение нанесёт реальному миру неизгладимый и непредсказуемый урон. Просим игрока проявлять благоразумие]
Нин Бувэнь застыл как истукан.
— Претворить надежду в реальность? — переспросил он, не веря ушам. — Это… это именно то, о чём я подумал?
Всё, чего он страстно пожелает, станется явью?
Что за дичь?! Откуда в мире может взяться столь абсурдная, ломающая баланс сила?
— Именно так, — подтвердила Овца-консультант. — Любое твоё страстное желание материализуется.
— А если я пожелаю, чтобы Пандора испарилась прямо сейчас, а Земля вернулась людям? Это тоже сработает? — затаив дыхание, выцедил он.
— Ты можешь пожелать исчезновения Пандоры внутри филиала, — ничуть не смутилась Овца. — Но сама Пандора не принадлежит пространству филиалов. Просим проявить понимание.
— Но в реальности-то я могу использовать силу без ограничений!
— Пандора не существует и в вашей реальности, — одним ударом разрушила его грёзы Овца. — Если желаешь, можешь поэкспериментировать в реальном мире, когда подготовишься.
Поэкспериментировать?!
Она вообще слышала предупреждение Системы? Каждое использование в реальности нанесёт миру неизгладимый, непредсказуемый урон! Во что превратится планета после пары таких «экспериментов»?
— Вы там в своей Пандоре совсем из ума выжили?! — гаркнул Нин Бувэнь. — Разве можно давать такую силу первым встречным?!
Если бы эта способность досталась какому-нибудь безумцу, мир бы разлетелся на куски в считанные секунды!
— Просим довериться системе: Пандора наделяет игроков способностями исключительно в соответствии с их характером и внутренним потенциалом, — размеренно произнесла Овца. — Мы даровали эту силу лишь потому, что в глубине души ты страстно жаждал её и обладаешь достаточной волей, чтобы её обуздать. А те, кто жаждал могущества, но был не способен удержать его, уже давно сгинули в испытаниях по собственной глупости.
Нин Бувэнь онемел. Он понятия не имел, какие черти правят бал в логике Пандоры. Как, ну как его скромная способность могла эволюционировать в такое чудовище?!
— Ты утверждаешь, что я страстно этого жаждал? — выждав паузу и переведя дух, спросил он. — Откуда вам знать, чего я хочу?
— Все твои поступки в филиалах указывали именно на это, — улыбнулась Овца. — Вспомни сам.
И Нин Бувэнь замер, мысленно прокручивая прошлые испытания.
А ведь и правда…
В филиале «Призыв духов» он больше всего на свете хотел, чтобы «погибший» Чэн Юйсюэ вернулся к жизни — и Чэн Юйсюэ воскрес. В «Парке аттракционов загадок» мечтал о лучшем результате и зачислении в Легион Номер Два — и всё исполнилось тютелька в тютельку. В «Благословенной жиле фэншуй» жаждал заполучить осколок — и забрал его. В «Тягчайших преступлениях» грезил не столько о победе, сколько о том, чтобы понять Чэн Юйсюэ — и увидел его прошлое. В «Восемнадцати поездах» хотел объединить отряд «Микро-свет» — и они стали неразлучны. В «Наследии дьявола» переживал, как бы Сяо Син не погиб от рук собственного сына — и пёсик благополучно эволюционировал. В «Исполнении желаний» рвался глубже познать Чэн Юйсюэ — и ухнул в его глубинный сон. А в «Виртуальной реальности» нацелился на то, чтобы Легион Паньгу забрал все осколки…
И вот теперь — «Бесконечные семь дней». Разве в глубине души он не жаждал силы, способной переписать сам мир?
— Чушь какая-то, — пробормотал Нин Бувэнь, не находя слов. — Это ведь совсем не…
— Всё, чего ты страстно желал, в итоге становилось реальностью. Поэтому Пандора решила, что эта способность подходит тебе идеальнее всего, — подытожила Овца.
— А может, всё наоборот?! — не сдавался Нин Бувэнь. — Вдруг эти желания исполнялись именно потому, что во мне СНАЧАЛА зародилась эта сила?!
Искать с Пандорой причинно-следственные связи было всё равно что черпать воду решетом.
— И такой вариант не исключён, — легко согласилась Овца.
Что здесь причина, а что следствие — Нин Бувэнь и сам теперь не мог сказать наверняка.
— Ты упомянула ещё одну награду, — он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Спорить бессмысленно, нужно думать, как использовать полученный ресурс для прохождения семи финальных испытаний. — Что за награда?
— Право на переселение в пространственные пределы Пандоры.
* * *
— Эй, а почему трансляция прервалась, как только Нин Бувэнь бросил кубик? Великий князь, тут чёрный экран! — разочарованно протянул Сяо У.
Только-только началось самое интересное — и на тебе! Что за подстава?
— Он вернулся в личное пространство Пандоры, — спокойно пояснил Чэн Юйсюэ. — Моя сила велика, но даже она не может превзойти законы Пандоры. Трансляция окончена. Возвращайтесь к своим обязанностям.
— Выходит, Нин Бувэнь всё-таки прошёл филиал? — уточнил Касо.
— Да.
— Ну и славно.
Раз уж сам Чэн Юйсюэ так сказал, значит, Нин Бувэнь действительно справился.
Начальник службы безопасности Лао Да на мгновение замялся, бросил на Чэн Юйсюэ долгий, тяжелый взгляд, но всё же предпочёл молча отступить.
Если уж Чэн Юйсюэ смог отвергнуть это искушение, то и Нин Бувэню должно было хватить ума и воли.
— Так спешно выставил их за дверь… Не хотел, чтобы они меня увидели? — раздался голос из пустоты.
Из воздуха проступила бледная рука. На плече прибывшего восседал угольно-черный ворон. Босс Тань не спеша шагнул к Чэн Юйсюэ.
— Им ни к чему знать лишнее, — Чэн Юйсюэ нисколько не удивился появлению гостя. Узнав, кем на самом деле является Кредитор, он был готов к его частым визитам.
— Похоже, мой должник наконец-то докопался до истоков своего долга, — босс Тань ласково погладил ворона по перьям. — Пройдя испытание личной конституции, он должен был осознать природу своей истинной силы. Точно так же, как твоё «Бессмертие» поначалу казалось лишь мощной регенерацией. Предел эволюции каждого игрока предопределён с самого начала, просто немногие доживают до полного раскрытия потенциала.
Нин Бувэнь всегда свято верил, будто босс Тань спас его по собственной инициативе.
Но это было не так.
Босс Тань — лишь консультант Системы. Он никогда не проявляет инициативу первым. Всё, что в его силах — это отвечать на подсознательный зов человеческой души.
И именно будущая сила Нин Бувэня, способная претворять надежду в реальность, когда-то притянула Кредитора к его гаснущей жизни.