Опасения Нин Бувэня разделяли многие из собравшихся.
— Главная беда в том, что мы не способны понять, кто из них говорит правду, а кто врёт, — Цзо Цинцан только перечислял вероятности, а у тех, кто не отличался особой сообразительностью, уже ум за разум заходил. — Или, может, каждая из них мешает истину с ложью.
Будь перед ними обычные люди, их мотивы можно было бы вычислить по мимике или жестам. Но как читать эмоции на глухих плюшевых масках?
Впрочем, решалась эта головоломка проще некуда: пустить кого-нибудь первым. Если испытуемый выживет — станет ясно, чьим правилам верить.
Вот только дураков, готовых добровольно вызваться на верную смерть, среди присутствующих не наблюдалось.
К тому же, провались разведчик по не зависящим от него причинам, его гибель оказалась бы бессмысленной. Взять на душу подобный грех никто не решался.
Пусть в обычных испытаниях подобные методы прощались, сейчас за каждым их шагом пристально наблюдали представители легионов. Переступишь черту — и даже в случае успеха останешься за бортом. Какой легион захочет пригреть новобранца, готового в критический момент вымостить себе дорогу к победе чужими трупами?
— До чего же всё сложно...
— Да уж. Проще было бы напролом пойти и завалить босса!
— Неудивительно, что у них там в штабах все аналитики лысые.
— Заткнись! Жить надоело? Нас же транслируют!
* * *
— Сейчас не время припрятывать козыри, — Ло Сян обвела присутствующих строгим взглядом. — Если у кого-то есть особые конституции или карты предметов, позволяющие распознавать ложь, выкладывайте прямо сейчас. Иначе потом эти артефакты достанутся только вашим гробам.
— Кабы они были! Я сам прошёл всего пару испытаний, откуда богатствам взяться?
— У меня тоже ничего. Моя конституция — сверхчеловеческая.
—... Я как-то видел Талисман правды, да медяков не хватило купить.
Покрутившись, группа зашла в тупик: ни у одного из игроков не нашлось нужного предмета. Подобные артефакты считались золотым стандартом для прохождения испытаний, но удача повернулась к ним спиной — никто не догадался прихватить нечто подобное.
— Мы ведь все здесь новички, — вздохнул Цзо Цинцан. — Подобные карты уходят ветеранам ещё на аукционах, до прилавка они не добираются. Так что я с самого начала особо не надеялся. Ло Сян, у тебя у самой карманы трещат от артефактов, а нужного не оказалось. Так к чему других упрекать?
Ло Сян досадливо взъерошила волосы. Она и сама понимала, что Цзо Цинцан прав, но осознание того, что решение где-то близко, а нужного ключа нет, ужасно раздражало.
Нин Бувэнь глянул на все эти метания и понял: придётся брать дело в свои руки.
Его гадальный кубик вполне годился для такой задачи.
— Кое-что у меня всё-таки найдётся, — Нин Бувэнь раскрыл ладонь, демонстрируя многогранный кубик. Он нарочно назвал его обычным артефактом, утаив, что это его личная специальная конституция. — Он вычисляет степень риска. Чем выше выпавшее число, тем безопаснее выбор. Правда, заряда осталось всего на три раза, после чего предмет разлетится в прах. Я берёг его для финальной заварухи, но раз уж мы застряли на втором испытании... Спросить смогу только единожды. Вы уверены, что стоит тратить попытку?
— У тебя есть артефакт для предсказания риска?! — Мо Сяою даже подскочил от изумления. — Да он минимум ранга A! Пусть всего на три использования, это же невероятная вещь!
— Мой главный козырь, — без тени смущения соврал Нин Бувэнь. — По-хорошему, с его помощью можно вычислять финальных боссов, так что тратить его на проверку двух крольчих — роскошь. Но раз уж ни у кого нет Талисмана правды, приходится делиться.
— Вещь драгоценная, и мы не примем твоей помощи задаром, — размашисто откликнулась Ло Сян, повеселев буквально на глазах. По тону её голоса сразу чувствовалась привычка сорить деньгами. — Как выберемся отсюда, я переведу тебе кругленькую сумму. Отказываться не смей, денег у меня хватает.
— А ты... ты случайно не гадал на то, проживёшь ли до ста лет? Или сможем ли мы выкупить Землю? — полюбопытствовал Мо Сяою, подавшись вперёд.
— На глупости артефакт не трачу, — отрезал Нин Бувэнь.
— Почему глупости? Будь у меня такая штука, я бы первым делом именно про это и спросил! — искренне удивился парень. Разве в этом безумном мире может быть что-то важнее собственной шкуры и спасения планеты?
— Ну узнаю я, что мне суждено дожить до века. И что? Теперь можно бездумно совать голову в пасть любому монстру и проходить испытания с закрытыми глазами? — Нин Бувэнь выгнул бровь.
— Э-э... ну, вряд ли.
— А если артефакт покажет, что Землю нам не вернуть — ложиться и умирать? — продолжил Нин Бувэнь. — Предсказание — лишь одна из миллиона вероятностей. Будущее гибко, оно меняется с каждым шагом. Поэтому я никогда не задаю подобных вопросов.
— Господин Нин совершенно прав, — поддержал его Цзо Цинцан. — К тому же, у игровых предметов есть свой предел сил. Далеко не каждый артефакт — даже ранга S или SS — способен заглянуть в грядущее со стопроцентной точностью. Иначе за эти три года легионы давно нашли бы способ всё разузнать.
— Да я так, к слову... Не надо на меня всем скопом набрасываться, — сдулся Мо Сяою. Он просто хотел понадеяться на чудо.
— Тебе лишь намекают, чтобы ты не питал иллюзий, — закатила глаза Ло Сян. — Ладно, раз инструмент есть — действуй. Мы же не знаем, тикает ли таймер. Верить этим пушистым тварям на слово не стоит.
— Договорились. — Нин Бувэнь не стал тянуть время и шагнул к куклам. — Я хочу знать: эти две крольчихи поменялись ролями?
Чёрная и Белая крольчихи расплылись в медленных ухмылках, словно их ничуть не заботило, какие фокусы приготовил игрок.
— А почему именно этот вопрос? — Мо Сяою ткнул Цзо Цинцана локтем в бок. — Разве не лучше спросить что-то конкретное?
— Слишком узкий вопрос усложнит логику, — качнул головой Цзо Цинцан. — А обобщающий, наоборот, сэкономит нам кучу времени. Если они поменялись ролями, мы просто будем воспринимать их слова наоборот. А вот спроси он напрямую про условия прохождения — мы бы сами загнали себя в рамки.
У них было всего три попытки, расходовать их наобум никто не собирался.
Кубик со звоном ударился о настил, покатился и замёрз гранями вверх.
На верхней грани чётко пропечаталось число: 99.
— Похоже, они и впрямь поменялись ролями, — Нин Бувэнь подхватил артефакт и повернулся к спутникам. — Выходит, чтобы пройти испытание Чёрной крольчихи, нужно говорить ей исключительно правду. А Белой — лгать.
— Э? Так Белая крольчиха нам сразу соврала?
— Есть разница между активной и пассивной ложью, — подхватил Цзо Цинцан. — Вспомни: мы спросили их, являются ли они сотрудницами парка. Но они вместо ответа выложили условия прохождения. Это была инициатива Белой крольчихи, её собственная ложь.
— Значит, временные ограничения и правила ответа — правда? — задумчиво протянул Мо Сяою. — Ведь на прямой вопрос Белая крольчиха соврать не могла.
— Именно.
— Ну и капкан! — у одного из игроков даже голова пошла кругом от таких тонкостей. — Ложь перемешана с правдой... Кабы не кубик, мы бы шагнули в эту петлю и даже не поняли, от чего сдохли!
— Для одного игрока эта задача была бы неподъёмной, — заметил Цзо Цинцан. — Уровень сложности оказался бы несоизмеримо выше ранга. Поэтому Пандора сбалансировала правила: достаточно, чтобы испытание прошёл хотя бы один из нас.
В каком-то смысле система «Пандора» умела соблюдать равновесие.
— Верно, — подала голос Чёрная крольчиха. — Ты задействовал свой артефакт, а значит, испытание началось. Готов пройти мою проверку?
— Раз уж начали — почему бы и нет? — легко согласился Нин Бувэнь. — Задавай вопросы. Обещаю отвечать честно.
— Не здесь, — Чёрная крольчиха развернулась, маня его за собой. — Иди за мной. Твои спутники тоже могут посмотреть.
Упускать такое зрелище никто не собирался. Ло Сян, Цзо Цинцан, Мо Сяою и даже маленький пёсик Сяо Син поспешили вслед за куклой.
Чёрная крольчиха привела их к платформе посадки аттракциона «Полёты за предел» — безумных американских горок.
Вид конструкций внушал трепет: высоченные петли, больше десятка мёртвых кругов и отвесные виражи, уходящие куда-то в небеса. Человеку, страдающему боязнью высоты, хватило бы одного взгляда, чтобы лишиться чувств.
— В состоянии экстремальной встряски человек физически не способен лгать, — произнесла Чёрная крольчиха, отпирая заграждение.
К платформе бесшумно подкатил одиночный вагончик.
— Садись, и мы начнём. Заезд длится ровно пять минут. За это время ты обязан предельно честно ответить на все мои вопросы, — разъяснила кукла. — Назовёшь хоть одну неправду — и навсегда останешься на этом аттракционе.
— Вот же жуть... — пробормотала одна из девушек в толпе.
Без еды и воды они могли обходиться долго благодаря карточкам припасов. Но перспектива остаться на горах «навсегда» означала лишь одно: кататься до самой смерти. Бесконечное вращение на бешеной скорости вскроет мозг любому. В таких условиях суицид покажется единственным милосердным выходом.
— Идёт, — Нин Бувэнь без колебаний занял кресло и застёгнул ремни безопасности. — Начинаем. Главное — не лгать. А вы там, внизу, пока подумайте, как заставить Белую крольчиху соврать.
— Не волнуйся, — кивнула Ло Сян. — И сам держись. Чёрная крольчиха наверняка начнёт лезть в самую душу.
У каждого есть то, о чём он жалеет. У каждого найдутся скелеты в шкафу. Стоит задеть эти струны — и человек невольно попытается скрыть правду.
— Погнали, — уши Чёрной крольчихи подёрнулись, и вагончик сорвался с места. Без разгона, мгновенно набрав безумную скорость.
Зрителям внизу оставалось лишь наблюдать, как тень вагончика рассекает воздух, нарезая мёртвые петли со скоростью гоночного болида. От одного вида дух захватывало.
— Ух ты-ы-ы! — донёсся сверху восхищённый вопль Нин Бувэня. — А вот это тема! Покруче любых горок, на которых я катался!
— Скучаешь по своему приюту? — раздался голосок Чёрной крольчихи прямо над его ухом.
— Ни капли.
А по чему там скучать?
В том приюте ради безопасности детей и предотвращения преступности весь персонал составляли андроиды. За исключением пары стариков-смотрителей, не способных никому навредить, детей окружали исключительно роботы.
Идеальный характер, безупречный сервис. Они были и учителями, и поварами, и друзьями.
Поэтому воспитанники приютов обычно выходили в свет жизнерадостными и открытыми. Нин Бувэнь не был исключением.
Вот только сам Нин Бувэнь с детства отличался от сверстников. Поначалу роботы-няньки ему нравились, но стоит повзрослеть — и эта идеальность стала вызывать тошноту.
Вместо бездушных железяк, лишённых эмоций, его привлекали живые люди — со всеми их страстями, азартом и отчаянием за игорным столом. Только там он чувствовал себя живым.
Так что, переступив порог приюта, он ни разу о нём не вспомнил. Там было слишком идеально. И слишком фальшиво.
— Жалеешь о той роковой ставке, что повесила на тебя долги? — продолжала допытываться Чёрная крольчиха.
— Совсем нет! — хмыкнул Нин Бувэнь. — Впервые в жизни я продулся в пух и прах. Это было даже весело.
«А крольчиха-то бьёт по больным местам, — подумал он. — Видимо, у неё есть способность читать мысли. Будь на моём месте кто другой — давно бы срыгнул какую-нибудь благородную ложь».
Вопросы сыпались один за другим: о чувствах, о жизненных выборах, о прошлом. Но Нин Бувэнь отвечал без запинки, выкладывая чистую правду.
Прошло уже три минуты. Оставалось ещё две — и заезд окончится, а испытание будет зачтено.
* * *
В это же время за пределами испытательного мира представители легионов оживлённо обсуждали увиденное.
— Это не может быть артефактом! Я в Пандоре уже три года, и все пророческие предметы выдают текст. Цифровых вариантов я отродясь не встречал!
— Какая разница? Он прошёл всего одно испытание, в новичковой зоне такие вещи не падают! Да и продавать подобное никто бы не стал. Представитель Второго легиона, признавайся, это ваши штучки?
— Нет, — открестился представитель Легиона Номер Два. — Да какая вам разница, откуда у него этот кубик? Мы проверили Нин Бувэня, можете быть спокойны.
— За вашу систему защиты мы не переживаем, — подал голос представитель Легиона Номер Три. — Меня больше волнует, кто стоит за спиной этого парня. Будьте осторожнее. Пусть наши легионы держатся вместе, но те два иностранных объединения спать и видеть, как бы пустить к нам свои корни.
Единства на мировой арене не наблюдалось. Сорок девять легионов состояли из представителей одной страны и одной культуры, а мелкие перебежчики не смели и пикнуть. Но гигант вроде Легиона Паньгу занимал первую строчку мирового рейтинга и был ближе всех к разгадке Пандоры. Если они пройдут игру, Земля освободится, а баланс сил в новом мире перекроится заново. Для некоторых соперников такой исход был неприемлем.
— Не переживайте, я знаю, кто за ним стоит, — ухмыльнулся представитель Легиона Номер Два. — Этот человек надёжен как скала. Его не купить никакими богатствами мира...
Не успел он закончить фразу, как экраны трансляции затянуло густой полосой помех.
— Что за чертовщина?!
— Транслятор выключился?
— Нет, карта наблюдения цела!
— Погодите... Кто-то взломал пространство и пробрался в испытание!
— Кто?!
— Как это возможно? Испытание уже идёт, туда нельзя вторгнуться извне!
Представители легионов вскочили со своих мест. Если непрошеный гость явился с дурными намерениями, новички обречены, а их легионы окажутся беспомощными зрителями. Это был небывалый вызов всей системе пятидесяти легионов!
— Без паники! — мгновенно остудил пыл собрания представитель Легиона Номер Один. — Смотрите, картинка восстанавливается.
А вот представитель Легиона Номер Два в этот момент отчаянно заскрежетал зубами.
«Чёрт! Я так и знал! Ну почему эта собачья работа по набору новобранцев досталась именно мне? Почему наш командир опять умотал искать приключений?!» — представитель Легиона Номер Два был готов биться головой о стену.
— Вы же хотели знать, кто стоит за Нин Бувэнем? — процедил он, указав на экран. — Ну так смотрите. Он сам явился.
— Что?!
Помехи рассеялись, и в кадре проявился силуэт.
Человек, занимавший восьмую строчку в глобальном рейтинге сильнейших игроков мира.
Появление, достойное настоящего психа.
* * *
Тем временем Нин Бувэнь продолжал нестись сквозь мёртвые петли, отвечая на вопросы. Испытание подходило к концу, и на его губах уже заиграла победная улыбка.
Ничего сложного.
— Последний вопрос, — произнесла Чёрная крольчиха, когда вагончик начал заходить на финальную прямую. — Кто тот человек, которого ты любишь?
Улыбка на лице Нин Бувэня мгновенно застыла.
«Мать твою... Бьёт аккурат по самому больному!»
А проницательности этой плюшевой твари не занимать.
— Просьба к игроку дать ответ, — надавила кукла.
Чёрт бы всё побрал.
Нин Бувэнь мысленно выругался. Явись эта крольчиха на пару месяцев позже, он бы уже вытравил из сердца все ненужные чувства. На то, чтобы переболеть неразделённой любовью, требуется время!
Впрочем, Чэн Юйсюэ всё равно далеко. Скажешь правду — никто не узнает.
— Ну пусть будет Школьный врач Чэн, с которым я пересёкся в новичковом испытании, — буркнул Нин Бувэнь. Он помнил предупреждение представителя Второго легиона о том, что имя Чэн Юйсюэ нельзя светить перед внешним миром, дабы не раскрывать карты о нахождении этого безумца в Первом легионе.
— А я всегда говорил, что я тебе нравлюсь.
— И на этот раз я всё слышал лично.
Нин Бувэнь замер и медленно повернул голову.
В соседнем кресле вагончика, игнорируя все законы гравитации, вальяжно восседал Чэн Юйсюэ. В одной руке он держал корзину с фруктами, а пальцами другой отправлял в рот сочную спелую вишню, с интересом наблюдая за происходящим, словно пришёл на премьеру в кино.