— Как вообще определяется конец света? — спросил Нин Бувэнь, когда ладонь Чэн Юйсюэ в его руке наконец отогрелась. Они сидели на парковой скамейке, и разговор их звучал так буднично, словно они обсуждали погоду.
Эмоциональный всплеск Чэн Юйсюэ длился недолго.
По его собственным словам, за пределами финального испытания воспоминания о прожитых здесь событиях казались блёклыми, будто подёрнутыми дымкой. Психика словно защищала сама себя, приглушая эмпатию. Но стоило вновь переступить порог этого мира, как прошлое накрывало с головой — бурным, сбивающим с ног потоком. И даже сдержанному, невероятно стойкому Чэн Юйсюэ с трудом удавалось выдерживать этот натиск.
Что же до Сынаня и А-Чжи, они укрылись в укромном уголке своего испытания, уйдя в глубокую медитацию, чтобы прийти в себя и восстановить силы.
Больше всего Нин Бувэня интересовало само условие задачи. Понятие «конца света» каждый трактовал по-своему. Для кого-то и веерное отключение электричества казалось апокалипсисом, для кого-то — эпидемия, превращающая людей в зомби. А кто-то считал, что конец света наступает лишь тогда, когда рушится сам физический мир.
Но что имеет в виду Пандора? Вымирание человечества? Или тотальную гибель всей органической жизни на планете?
— Это решает сама Пандора, — с едва заметной горькой усмешкой откликнулся Чэн Юйсюэ. — В этом и заключается главная сложность финального испытания. Критерии апокалипсиса определяет система, а не игроки.
Игрок может быть уверен, что выполнил задачу, но если Пандора сочтёт иначе, прохождение не засчитают.
— Тогда...
— Поскольку ещё никто и никогда не проходил финальное испытание до конца, точного рецепта нет, — Чэн Юйсюэ повернулся к Нин Бувэню. — А ты как думаешь? Как бы ты поступил на нашем месте?
— А? — Нин Бувэнь опешил. Он никак не ожидал, что решение столь головоломной задачи вдруг переложат на его плечи.
Слушай, Чэн Юйсюэ, ты же проходишь это испытание уже в третий раз! Старше меня, опытнее, сильнее — и спрашиваешь у меня? Это ты так проявляешь заботу о своём возлюбленном?
В глазах Нин Бувэня мгновенно заблестели наигранные слёзы, а взгляд стал полным укоризны:
— Прошло всего пять лет, а ты уже разлюбил меня?
— Пять лет — срок немалый, — подхватил игру Чэн Юйсюэ, нисколько не смутившись. — Все перепробовано, испробовано... Теперь держать тебя за руку — всё равно что трогать собственную ладонь.
— Ах ты!.. Ты правда так думаешь?! — Нин Бувэнь мгновенно вспыхнул и протянул руки, норовя цапнуть Чэн Юйсюэ за щеку. — Я же просто пошутил, а ты...
Чэн Юйсюэ легко перехватил его ладонь, мягко сжал и успокаивающе погладил:
— Просто решил сыграть вместе с тобой. Не хотелось оставлять тебя в одиночестве разыгрывать эту драму.
Нин Бувэнь не выдержал и прыснул от смеха.
— До чего же мы глупо себя ведём.
— Вовсе нет, с тобой всегда интересно, — улыбнулся Чэн Юйсюэ. — Разве что ты совсем перестал меня бояться... И с этим ничего не поделать.
— А чего тебя бояться? — Нин Бувэнь пожал плечами.
Если не брать в расчёт некоторую специфику мышления, Чэн Юйсюэ был вполне приятным в общении человеком. (Служба безопасности на это наверняка возразила бы: «Откажись от розовых очков, парень!»).
Раньше Нин Бувэнь действительно побаивался его. С одной стороны, боролся с непреодолимым желанием быть ближе, с другой — сознавал собственную слабость и опасался, что Чэн Юйсюэ стёрёт его в порошок за доли секунды.
Но теперь Нин Бувэнь взлетел на восемнадцатую строчку в Глобальном рейтинге Пандоры. Соразмерно росту собственной силы улетучивался и страх перед Чэн Юйсюэ.
Впрочем, главным фактором оставалось доверие.
Он глубоко в душе знал: Чэн Юйсюэ ни при каких обстоятельствах не причинит ему вреда. Вот и разнежился, распустился.
«Избалованный любимчик» — промелькнуло в голове у Нин Бувэня, отчего его аж передёрнуло. Нет, эту дурацкую мысль нужно немедленно выбросить из головы!
— С этим испытанием нельзя торопиться, — произнёс Чэн Юйсюэ. — Прежде, когда я оказывался здесь, времени в нашем распоряжении было куда меньше. В тот раз, когда я развязал войну, мне дали тринадцать лет. А когда распылил вирус — всего пять. Сейчас же нам отведено целых восемьдесят шесть лет. За столь внушительный срок мы можем позволить себе то, о чём раньше даже не смели помышлять.
Более искушённая подготовка, более размеренный и плавный план по уничтожению мира.
Возможно, и психологический груз в этот раз окажется не столь неподъёмным.
Чэн Юйсюэ проходил этот путь уже дважды, поэтому его душевное равновесие быстро восстановилось. Чувство вины никуда не делось, но для человека его закалки оно давно стало привычным фоном.
Каким бы прекрасным ни казался этот мир, он всё равно оставался чужим.
Человек по своей природе — существо эгоистичное.
И если встанет выбор, каждый без колебаний выберет собственный дом.
Достаточно открыть любой учебник истории, чтобы убедиться в этом.
— Наш прошлый опыт здесь едва ли пригодится. Даже с учётом карт предметов и личных конституциональных способностей... Местные жители перенесли слишком много страданий. Они научились противостоять нетривиальным силам и аномальным предметам. Меня больше беспокоят другие игроки, попавшие сюда вместе с нами.
— Что с ними станет? — только сейчас Нин Бувэнь вспомнил, что вместе с ними в мир вошли обычные игроки. И было их ни много ни мало — не меньше десяти миллионов.
Колоссальное число...
— Пандора откорректирует временные линии и равномерно распределит их по всему восьмидесятишестилетнему отрезку, — ответил Чэн Юйсюэ. — Только так можно сохранить естественный демографический баланс этого мира. Вот только многие игроки поначалу будут рваться к победе, а потом... просто захотят остаться.
Этот мир обладал неуподобимым магнетизмом для рядовых участников.
Ни войн, ни катаклизмов, прекрасная природа, доброжелательные жители — к тому же наделённые глубокими чувствами, ничем не напоминающие бездушных NPC.
Здесь было куда красивее и реальнее, чем в «Виртуальной реальности».
Если уж в «Виртуальной реальности» столько первоклассных игроков утратило волю к борьбе, то что говорить об этом месте?
Впрочем, Нин Бувэнь не спешил судить их.
Стремление к покою — не порочный грех.
К тому же пройти это испытание одними лишь голыми силами всё равно невозможно.
— Об их судьбе пока думать не стоит, — Чэн Юйсюэ слегка повернул голову. — Если мы хотим досконально разобраться в законах этого испытания, для начала нужно встретиться с кое-какими людьми.
— С кем? — Нин Бувэнь растерялся. Неужели в этом мире есть ключевые NPC?
— Нам нужно отправиться в Тёмную тюрьму, скрытую в самых глубоких недрах этого города, — Чэн Юйсюэ чуть сильнее сжал ладонь Нин Бувэня. — У местных жителей своё, весьма специфическое отношение к смерти. Тягчайшим преступникам здесь не выносят смертных приговоров — их обрекают на вечное заточение. Тёмные клетки лишены солнечного света. Маленькая одиночная каморка, гробовая тишина, и единственный, с кем можно перемолвиться словом, — такой же узник по соседству.
При воспоминании об этом месте прищуренные глаза Чэн Юйсюэ чуть заметно изогнулись.
— Я и сам там отсидел. В общей сложности лет пятьдесят, — он потянулся с ленивой грацией. — Если не считать смертельной скуки, место любопытное. Для отдыха — в самый раз.
— И... как же ты сбежал? — удивлённо спросил Нин Бувэнь.
— А я и не сбегал. Воспользовался Песочными часами времени, — улыбнулся Чэн Юйсюэ. — Если применить их в комбинации с ещё одной картой предметов, можно ускорить отбывание наказания. Я пробыл там всего полвека, потратил не одну сотню Песочных часов времени и за раз погасил оставшиеся девятьсот с лишним лет срока. Пандора сама органично вписывает действие карт и личных способностей в законы мира, о технических деталях беспокоиться не приходится.
Нин Бувэнь впервые слышал о подобном.
Так вот почему Чэн Юйсюэ с таким упорством штурмовал одно и то же испытание и твердил, что Песочные часы времени ещё сослужат добрую службу в финале!
Он просто копил их, чтобы сократить тюремный срок?!
Нин Бувэнь на миг лишился дара речи, не зная, с какого края подступиться к этой абсурдной логике.
— Выходит, сейчас мы идём в тюрьму? — Нин Бувэнь быстро собрался с мыслями, разгадав задумку спутника. — Узники, что там томятся... это же топовые игроки прошлых поколений, едва не сокрушившие этот мир!
От этой догадки у него аж кровь закипела в жилах.
Из семнадцати прошлых поколений лишь восемь сумели открыть финальные испытания.
А в Тёмных клетках содержались лишь те, кто по уровню силы не уступал самому Чэн Юйсюэ.
Какая грандиозная подмога!
— Когда я уходил в прошлом поколении, по соседству со мной оставалось всего двое, — Чэн Юйсюэ склонил голову набок, припоминая. — Один из шестого поколения, второй — из восьмого. Оба молчуны, слова не вытянешь. Заговорили со мной толком лишь пару раз: когда меня только заперли и когда я вывалил пару сотен Песочных часов времени, чтобы скостить срок.
«О да, их можно понять!» — мысленно ухмыльнулся Нин Бувэнь.
Все они — грешники, пытавшиеся уничтожить этот мир, все вместе тянут лямку, и тут является фрукт с кучей читерских артефактов, машет ручкой и сматывается! Да тут даже немой от возмущения заговорит трёхэтажным матом.
— А игроков первого и второго поколений ты встречал? — полюбопытствовал Нин Бувэнь.
Насколько было известно, самым древним из ныне живущих считался сам Чэн Юйсюэ. Первое и второе поколения не оставили после себя практически никаких следов.
— Нет, — качнул головой Чэн Юйсюэ. — Сынань — самый ранний игрок из тех, кого мне удалось разыскать. В те далёкие времена знания человечества о Пандоре были слишком скудны, выживали единицы, а до финального испытания доходили и вовсе считанные умельцы. Даже среди Оставшихся большинство принадлежит к шестому поколению и моложе.
Нин Бувэнь предвидел такой ответ, но всё равно почувствовал лёгкий укол разочарования.
— Пойдём, — Чэн Юйсюэ потянул Нин Бувэня за собой. — Навестим тюрьму.
— Э-э, постой! Даже без плана?
Нин Бувэнь обомлел:
— Мы вот так просто пойдём? Вдвоём?
Хоть оба они и владели внушительной силой, но идти на штурм тюрьмы вдвоём смахивало на самоубийственное безрассудство.
— Охрана там чисто символическая, — пояснил Чэн Юйсюэ, увлекая за собой спутника. — Жители этой эпохи наслаждаются каждым мгновением бытия. Кому охота тратить жизнь на охрану заключённых? К тому же, даже если ты откроешь двери настежь, узники никуда не уйдут.
Они заперты не стенами испытания. Они заперты в клетках собственной совести.
Совершив чудовищные злодеяния против этого мира и так и не сумев спасти собственный, обречённые на жалкое прозябание... куда им бежать?
Лишь в непроглядной тьме и гробовой тишине их терзающая вина хоть немного утихала.
Лучшего места для них не существовало.
— Чтобы навестить их, достаточно подать заявку прямо у ворот. Если узник согласен на встречу, вас пропустят.
Для подавляющего большинства игроков пробраться к заключённым не составляло труда.
Трудность заключалась в другом: ни в одной книге этого мира не было ни единого упоминания о том, где находится Тёмная тюрьма.
Только тот, кто сам побывал в её стенах и сумел выйти наружу, мог безошибочно найти к ней дорогу.
Это можно было считать своеобразной милостью Пандоры по отношению к Оставшимся.
Они всё ещё могли оказать влияние на новое поколение игроков.
Если, конечно, сами того пожелают.
* * *
В эпоху двенадцатого поколения игроков стены Тёмной тюрьмы приняли нового узника.
Заключённые шестого и восьмого поколений поневоле уставились на вход.
Неужели ещё одно поколение дошло до финала... и потерпело крах?
Старожилы почувствовали редкое для себя любопытство. Им хотелось взглянуть, кем был этот новоприбывший сородич по несчастью.
— Генерал Сюэ! За преднамеренное развязывание международной войны вам назначено наказание в виде девятисот девяноста девяти лет лишения свободы. Размышляйте над своими содеянными преступлениями.
Доставив Чэн Юйсюэ к месту заточения, конвоиры удалились.
Тюремный комплекс управлялся высокотехнологичной автоматикой. Побег был исключён, а карты предметов здесь теряли свою силу.
Чэн Юйсюэ сделал несколько неуверенных шагов, восстанавливая равновесие.
Стоило тяжёлым дверям захлопнуться, как помещение погрузилось во тьму.
Ни еды, ни воды здесь не полагалось.
Впрочем, для игроков такого уровня голод и жажда давно перестали быть смертельной угрозой. К тому же блокировка карт не затрагивала доступ к пространственному инвентарю. Если уж станет совсем невмоготу, всегда можно сотворить провизию в собственном персональном домене и извлечь её наружу — разве что это потребует затрат внутренней энергии.
— А новичок-то — красавчик, — донёсся из мрака голос.
Даже в непроглядной тьме узники прекрасно сохраняли зрение.
Игроки, чьи имена числились в первой десятке Глобального рейтинга Пандоры, едва ли могли считаться обычными людьми — скорей, полубогами.
Взять хотя бы Цзи Сина: тот подмял под себя чуть ли не половину игровых миров. Пожелай он, мог бы вовсе не участвовать в финальном испытании и вечно жить в обличье Мирового древа.
— Твой способ принести конец света — глобальная война? — подал голос узник шестого поколения. — Довольно разумно. Всяко умнее, чем выжать себя досуха, призывая полчища демонических зверей, как это сделал я по глупости.
— Увы, и это не сработало, — ровным тоном откликнулся Чэн Юйсюэ. — Времени у нашего поколения оставалось всего ничего — лет тринадцать. Пожар войны не успел разгореться в полную силу, а международные противоречия так и не переросли в тотальную бойню.
— Раз так, милости просим в нашу обитель. Твоё поколение тоже проиграло.
Раз за разом игроки терпели поражение, отчего у обитателей клеток улетучились даже мысли о побеге. Они не желали становиться Оставшимися и уж тем более не хотели смотреть в лицо миру, осознавая, что совершили чудовищное зло во имя спасения своего дома — и всё равно потерпели крах.
— А я не намерен сдаваться. Я продолжу, — твёрдо возразил Чэн Юйсюэ. — Я ведь изначально не принадлежал к двенадцатому поколению.
— Ты...
— Не из двенадцатого? Был Оставшимся? — опешил шестой. — Из какого же ты поколения?
— Из третьего, — коротко отрезал Чэн Юйсюэ.
— Из третьего?! — ахнул узник восьмого поколения. — Не может быть! Разве самый древний из выживших — не тот парень с белым пауком, Сынань?
— Ты утверждаешь, что ты из третьего, но мы ни разу тебя не видели!
— Тогда я был слишком слаб, вот вы обо мне и не слышали, — спокойно пояснил Чэн Юйсюэ. — Я был самым обычным рядовым игроком.
Лишь к девятому поколению он набрал силу. До этого Чэн Юйсюэ погибал, так и не дойдя до финала, а затем возрождался вновь, пробиваясь с самого низа сквозь кровавое месиво низкоуровневых испытаний.
Раз за разом. Круг за кругом.
И лишь на закате восьмого поколения, у порога девятого, он наконец ступил на уровень высшей лиги Пандоры.
У Чэн Юйсюэ не было гениального таланта, позволяющего мгновенно взлететь на вершину.
Всё, что у него было — его способность, позволяющая времени научить его всему необходимому.
Чэн Юйсюэ одним взмахом извлёк несколько сотен Песочных часов времени.
Они предназначались для срезки тюремного срока.
В прошлых поколениях он не бывал в этом конкретном мире, зато успел отсидеть в тюрьме магической цивилизации. Там-то один из игроков седьмого поколения и поведал ему секрет использования этого артефакта.
* * *
Эпоха пятнадцатого поколения.
Чэн Юйсюэ снова загремел за решётку.
— И опять неудача?
— Надо же, снова встретились.
— Поговаривают, на этот раз ты запустил смертоносный вирус? А ты силён, браток, фантазия работает что надо!
Узники шестого и восьмого поколений встретили старого знакомого почти с теплом. Впрочем, этот всплеск эмоций быстро угас, и в камере вновь воцарилось привычное оцепенение.
— Заткнитесь оба, — тихим, но чеканным голосом отрезал Чэн Юйсюэ. — Не мешайте отдыхать.
Шестой и восьмой переглянулись. Поведение Чэн Юйсюэ показалось им странным — характер изменился до неузнаваемости.
Впрочем, пораскинув мозгами, они поняли: окажись они на его месте, изменились бы куда сильнее.
Чэн Юйсюэ отсутствовал столько лет — наверняка штурмовал другие финальные испытания. И, очевидно, везде потерпел поражение.
Череда бесконечных провалов. Конец света за концом света. Чья психика выдержит такое?
Чэн Юйсюэ пустил в ход все оставшиеся Песочные часы времени.
Однако артефактов не хватило, чтобы полностью обнулить приговор, и ему пришлось отсидеть около двадцати лет.
Когда двери камеры вновь распахнулись, на свободу вышел уже зрелый человек.
— Опять уходишь? — глухо проговорил узник шестого поколения. — Если потерпишь ещё один крах, пора бы и честь знать. Мы — отработанный материал, выброшенный на обочину истории. Будущее принадлежит новым поколениям.
Те, чьё время давно прошло, должны научиться смирению перед судьбой.
— Я не сдамся, — Чэн Юйсюэ с ледяным спокойствием посмотрел на старых узников. — Если бы я умел сдаваться, я умер бы ещё в третьем поколении.
— Пока моя способность действует, я буду восставать снова и снова, растворяться среди новых игроков и штурмовать это испытание шаг за шагом.
Главный урок, который дало ему время — никогда не опускать руки.
Пока ты жив, надежда не угасла.
А раз его способность носит имя «Бессмертие», значит, он сможет возвращаться в это финальное испытание вновь и вновь.
Пока его сила не иссякнет окончательно.