— Старшая барышня Син — девица хоть куда: красавица, да и старик Син тобой вроде доволен. От такого брака грех отказываться, — не умолкал старший брат Ань Були.
Не будь она вдовой, разве при её-то красоте и состоянии подвернулся бы такой кусок его младшему братцу?
— Брат, я устал. Можно мне пойти к себе? — перебил его Ань Були.
Увидев, что младший и впрямь выглядит краше в гроб кладут, тот сочувственно кивнул:
— Иди, отдохни. Набирайся сил — через полмесяца свадьба.
— Угу, — буркнул Ань Були и поплёлся в свою комнату.
Войдя, он шепнул затворённой двери:
— Входи.
После этих слов у порога соткался силуэт — Цао Цю сбросила карту невидимости и облегчённо перевела дух.
— Как ты меня узнал? — с любопытством спросил Ань Були.
— Не я, а Нин Бувэнь, — беспечно отозвалась Цао Цю. — Он сразу сказал: тот актеришка с паршивой игрой — точно ты.
Ань Були от злости едва не раздавил пиалу в пальцах. Силёнок, впрочем, не хватило, поэтому пришлось с досадой вернуть посудину на стол.
— А у самого-то прямо-таки гениальная игра? — с ядом в голосе усомнился он.
— Да уж попревосходнее твоей будет, — Цао Цю лишь тут сообразила, что ляпнула лишнего. Ань Були ведь Нин Бувэня до зубовного скрипа ненавидел, а её проклятый язык вечно опережает мысли. — Он крутился возле вас несколько раз подряд, неужели ты его не признал?
Ань Були погрузился в воспоминания.
— Управляющий?
— Нет.
— Тот мужик, что шёл за Син Тянью?
— Это был Лян Фэй.
—... Да кто же тогда?!
— Слуга при твоей невестушке, низенький да щуплый, — выложила карты на стол Цао Цю.
— Он?! — Ань Були попытался совместить в голове образ Нин Бувэня и того невзрачного мальчишки. — Как это он так усох?
— Я вообще пол сменила, — устало вздохнула Цао Цю. — Ладно, что у тебя тут за расклад? Мы до сих пор не вышли на Вэнь Дуодо. Бувэнь считает, он попал в какую-то ещё не проявившуюся фракцию, потому и на связь не выходит. А у тебя что в резиденции маршала Ли? По идее, наши задачи с твоими пересекаться не должны.
— Пересекаются или нет — сейчас уже без разницы, — губы Ань Були искривила горькая ухмылка. — Взгляни сама, и всё поймёшь.
С этими словами он расстегнул пуговицы на рубахе, обнажая грудь. Цао Цю увидела расползающееся по коже темное, иссиня-чёрное пятно.
— Это... что за дрянь? — у Цао Цю от одного взгляда на эту метку мороз пошёл по коже.
— Расплата за собственное глупое упрямство, — Ань Були вкратце описал происшедшее. — Я пробовал исцеляющие карты — толку ноль. Чует моё сердце: если не завершу испытание до того, как эта чернь расползётся по всему телу, сдохну прямо здесь.
—... Тот Будда, про которого ты говоришь, явно из той же породы, что и тварь, встреченная Бувэнем. Только твой, похоже, куда опаснее, — Цао Цю поняла, насколько всё скверно. — Слушай, ты ведь теперь будущий зять Син Фанфан. Может, пойти влоб к маршалу Ли? Пусть подсобит, вылечит?
— Исключено, — отрезал Ань Були.
— Но если этот маршал связан с тёмным божеством, ты им нужен живым!
— Скорее уж они меня пришьют на месте, а потом под моим ликом женят на Син Фанфан кого-то другого, — Ань Були покачал головой. — На меня им плевать, им нужна барышня Син. Сроки свадьбы назначены, моё здоровье их больше не волнует. Если пронюхают, что я замыслил недоброе, меня либо укокошат, либо превратят в послушную куклу.
— Твоя правда, — Цао Цю чувствовала, как закипает мозг. — И что теперь, смотреть, как ты загибаешься? Сколько тебе осталось? До ритуала поминовения предков протянешь?
— В лучшем случае — до дня свадьбы, — Ань Були помедлил. — Но я попытаюсь что-то сообразить до того. Не бери в голову.
— И как ты это сообразишь? — вырвалось у Цао Цю. — Чем дальше, тем глубже увязаем! Мы все четверо на краю пропасти, Вэнь Дуодо вообще с концами сгинул, там явно какая-то мутная дичь творится. Я пойду к Бувэню, пусть обмозгует.
— Зачем к нему?! — при одном упоминании имени Нин Бувэня в Ань Були закипела желчь.
Цао Цю посмотрела на него как на идиота:
— Мы в одной команде, к кому ещё? Скажу жёстко: ты в детстве против него не тянул, а сейчас и подавно. Знаешь, какой у него рейтинг за отбор в легионы? «S»! С таким результатом во всех сорока девяти легионах единицы. Лян Фэй перед входом прямо сказал: если испытание окажется слишком хардкорным, мы должны вытащить Нин Бувэня любой ценой, даже если сами сдохнем.
Ань Були подавился словами. Аргументы закончились.
— Сиди тихо и не наводи на себя подозрений, — слегка смягчившись, посоветовала Цао Цю. — Если почувствуешь неладное, почаще ходи в поместье Син. И главное — каждый раз тащи подарки.
— Это ещё зачем? — нахмурился Ань Були.
— Приказ Нин Бувэня. Сказал, чтобы ты каждый день носил невесте подарки, изображал влюблённого дурачка и под этим соусом выведывал, что она за птица. Ладно, мне пора.
Цао Цю снова активировала карту невидимости и бесшумно растворилась за дверью.
Ань Були некоторое время стоял в столбняке, пока до него наконец не дошёл скрытый смысл.
— Ах ты тварь, Нин Бувэнь! Решил сделать из меня живую приманку!
* * *
Резиденция семьи Син.
— Бабушка, а будущий господин-то, похоже, человек неплохой, — Нин Бувэнь с видом преданного слуги завел разговор со старухой-нянькой, пока они стояли в сторонке. — Увидал я, какой он видный да воспитанный, и прямо от сердца отлегло. А то выдай барышню за какого-нибудь ирода — наплачется ведь.
— И то правда, — вздохнула старуха. Первоначально она относилась к сватовству со скепсисом, но Ань Були произвел на неё благоприятное впечатление. — По крайней мере, не из этих неотёсанных вояк. Видно, что человек учёный, с понятием.
— Бабушка, я ведь в доме недавно, а уже в приданое за барышней назначили... Недобро это как-то, — Нин Бувэнь опустил плечи, притворяясь огорчённым. — Старшие слуги говорят, будто я вам подарками глаза затер да выслуживаюсь.
Пойти в приданое за Син Фанфан означало не только переход купчей в новый дом, но и двойное жалование: от семьи Син и от семьи мужа. К тому же приданные слуги автоматически становились приближёнными молодой хозяйки — лакомый кусок, на который зарился каждый.
Неудивительно, что появление «пришлого» мальчишки, так быстро ухватившего эту должность, вызвало у остальных волну зависти.
— Пусть болтают что хотят! — старуха гневно сверкнула глазами. — Когда барышня овдовела, все эти дармоеды носы воротили, из поместья разбегались, кто куда. А как пронюхали про новую свадьбу — сразу прибежали кланяться! Тьфу! Зачем барышне такие предатели? Ты хоть и недавно у нас, Сяо'эр, да верность твоя и мне, и барышне видна. Кого ещё брать, как не тебя?
Нин Бувэнь смущённо уткнулся носом в грудь, краем рукава утирая воображаемую слезу:
— Спасибо вам, бабушка... У меня в деревне никого из родни не осталось. Не думал, что в доме Син обо мне так печься будут. Я уж и не знаю, чем отслужить...
Потом быстро вытер глаза и снова сделался энергичным и готовым к услугам:
— Бабушка, может, нужно ещё чего сделать? Вы только прикажите, я всё исполню!
— Нынче дела делать не надо, сиди тихо да отдыхай, — ответила старуха.
— А? — Нин Бувэнь растерянно моргнул. — Но не могу ж я задарма хлеб есть!
— Скажу — значит не надо. Главное, до свадьбы барышни поубавь прыть да без нужды по улице не шастай, — старуха улыбнулась, а потом как бы невзначай спросила: — Сяо'эр, ты вроде говорил, что родился в час Дракона?
— Ну да, — кивнул Нин Бувэнь.
— Если кто ещё спросит, запомни: говори, что родился в час Крысы. Понял?
— Это ещё почему? — удивлённо вытаращился Нин Бувэнь.
— Нашёл время расспрашивать! Запомни, и всё. Или ты старших слушать расхотел? — притворно нахмурилась старуха.
— Что вы, бабушка! Сделаю, как сказали.
— И смотри, никому ни гу-гу. Понял?
— Понял.
— Вот и ладно. Пойди метлу возьми, подворье подмети, — старуха закончила разговор и неспешно удалилась.
Нин Бувэнь дождался, пока её шаги стихнут, и задумался.
«Час рождения?»
Совсем вылетело из головы. Они ведь из другого мира, откуда им знать, насколько в этой эпохе придают значение гороскопам и астрологии.
Было бы неплохо узнать, в какие часы родились те слуги, что сгинули без вести.
Впрочем, ставка на старуху себя полностью оправдала.
Син Фанфан — живой человек со своими слабостями и привязанностями. Старуха выхаживала её с малых лет, да ещё и знала про даосского наставника. Очевидно, что именно ей барышня доверяла больше всего на свете.
Не можешь втереться в доверие к самой Син Фанфан — завоевывай расположение её няньки.
И вот результат — ценнейшая зацепка уже в руках.
* * *
На очередной тайной сходке Нин Бувэнь первым делом задал этот вопрос Лян Фэю и Цао Цю.
— В какой час вы родились по здешним тушкам?
Лян Фэй ненадолго задумался:
— Насколько помню, моё тело родилось в час Дракона. Это ведь с семи до девяти утра?
— Именно, — подтвердил Нин Бувэнь.
— И моё тело тоже в час Дракона родилось, — Цао Цю почесала затылок. — Да и у Ань Були, кажись, то же самое. Помню, его бумаги носили в Храм Пяти Баранов на сверку, я своими глазами видела.
— Точно не совпадение, — окончательно убедился Нин Бувэнь. — Мы все здесь появились в час Дракона. Пандора не стала бы наобум раздавать такие совпадения. Если Вэнь Дуодо где-то и всплывёт, спорим, у него то же самое время рождения? И те пропавшие слуги наверняка родились в час Дракона.
— Час Дракона — это восход солнца, у людей, рождённых в это время, судьба и аура тяжелые, — вспомнила почерпнутые в храме познания Цао Цю. — Настоятель говорил, что к родившимся в час Дракона нечисти подобраться куда сложнее, чем к тем, кто явился на свет в час Крысы.
— Вот именно. Старуха велела мне врать, будто я родился в час Крысы — с одиннадцати вечера до часу ночи. Полная противоположность. Она попыталась спасти мне жизнь, — Нин Бувэнь подытожил мысли. — Вам двоим тоже надо при случае плести про час Крысы.
— Я-то ладно, меня из Храма Пяти Баранов выперли, а вот Лян Фэю как быть? — вздохнула Цао Цю.
— Мой гороскоп у семьи Син давно на руках, — покачал головой Лян Фэй. — Ты пришлый слуга, концы с концами свести ещё сможешь. А у меня сестра — третья наложница в этом доме. Совру про час Крысы — никто не поверит. Да и у Ань Були гороскоп уже официально утверждён, ему не отвертеться.
— Выходит, придётся рисковать.
— Нет, — хором возразили Цао Цю и Лян Фэй.
— Рисковать пойдём мы, — твердо произнёс Лян Фэй. — А ты сиди тихо, как старуха велела, и гни линию про час Крысы. Должен же кто-то остаться на свободе, чтобы подстраховать остальных! Если нас всех сцапают, некому будет действовать.
— Именно, — поддержала Цао Цю. — Твоя задача — сидеть под боком у Син Фанфан. Пока старуха к тебе расположена, дотянешь до конца испытания в целости и сохранности. Если мы провалимся, ты должен вернуться и доложить легиону о раскладе в этом мире.
Нин Бувэнь редко сталкивался с подобным стремлением опекать его. Он хотел было возразить, но по решительным лицам соратников понял: спорить бесполезно.
* * *
Тем временем в своих покоях Син Фанфан беседовала со старухой-нянькой.
— Бабушка, зачем вы завели с Сяо'эр разговор про час рождения? — барышня накладывала стежок за стежком на подвенечный наряд, не поднимая головы.
— Жалко мне мальчишку, — вздохнула старуха. — Сирота круглый, перепродали его сюда... Совсем ещё сопляк, ничего в жизни не видал, а к тебе душой прикипел, ни с кем из чужаков не путается. Вот я и решила грех на душу не брать — намекнула слегка.
Син Фанфан отложила иголку.
— Раз вы решили его прикрыть — пусть так. Только от судьбы не уйдёшь, бабушка. Сами знаете, что с фракциями и фэншуй в нашем роду сталось. К нашему поколению от благословления предков ничего не осталось. Если у меня ничего не выйдет — все, кто связан с семьей Син, костей не соберут.
— У вас всё получится, барышня! — свято верила старуха. — Вы в даосизме превзошли того старого хрыча из Храма Пяти Баранов! Как вы можете проиграть?
— Какая бы я ни была умелая, разве сравняться мне с тем великим мастером, что когда-то изменил судьбу нашего рода? — горько ухмыльнулась Син Фанфан. — Вот он был истинным гением, а я лишь пользуюсь его обедками. Жаль... жаль только, что в нашем поколении у Син не родилось сыновей.
— А как же молодой господин Тянью?..
— Бабушка, — Син Фанфан посмотрела на себя в зеркало и медленно качнула головой. — Чует моё сердце, в дом затесались чужаки. Кто они и откуда — не ведаю. Но вот Тянью... В нём я сомневаюсь больше всего.
— Да что с ним не так-то? — обомлела старуха. — Мы же его проверяли! Про семью Син и про ваши дела он всё до наименьшей мелочи помнит. Это точно он!
— Человек-то тот же, — Син Фанфан не могла объяснить то гнетущее чувство нереальности, что терзало её душу. — Да только Тянью столько лет за границей учился. Не мог он вернуться точно таким же, каким уезжал! А в нём ни капли изменений нет. Словно и не уезжал вовсе. Вот это-то меня и пугает.
Люди меняются. Она сама стала совсем другой.
Почему же её двоюродный брат остался абсолютно прежним?
* * *
Тем временем Ань Були, разглядывая синеющее пятно на груди, проклинал всё на свете. Делать нечего: пришлось стиснуть зубы и, следуя указке Нин Бувэня, скупать подарки и идти на поклон к Син Фанфан.
В резиденции маршала Ли его рвению только радовались: выдали кучу серебряных таэлей и серебряных монеток — дескать, гуляй, сынок, не скупись!
Ань Були от такой «щедрости» только зубами скрипел.
Благо, до свадьбы оставалось всего ничего, так что терпеть эти унизительные визиты оставалось недолго.
Одно угнетало: от мысли, что в комнате Син Фанфан стоял алтарь с тёмным божеством, у него заранее начинали болеть рёбра.
Проклятое мистическое испытание!
Накупив целую гору драгоценностей, Ань Були притащился в поместье Син.
Слуги его уже знали и пропустили без лишних расспросов — явно получили указание от хозяев.
Нагруженный коробками и свёртками, Ань Були вручил один подарок старухе-няньке и направился к двору Син Фанфан. У ворот он увидел Нин Бувэня, с упоением махавшего метлой.
— Здравия желаю, будущий господин! — елейным голосом пропел Нин Бувэнь, заметив гостя. — Вы к барышне? Обождите секундочку, я побегу доложу!
«Паясничай, паясничай...»
От этой рожи у Ань Були внутри всё закипело. Но они были в поместье Син, пришлось сдержаться и притвориться незнакомцем.
Однако Нин Бувэнь, разворачиваясь, беззвучно артикулировал губами два слова: «Устрой сцену».
Ань Були моментально сообразил, к чему клонит этот мерзавец.
— Ты слуга Фанфан? — громко и спесиво выкрикнул Ань Були.
— Да, господин. Чего изволите? — низко поклонился Нин Бувэнь.
— Откуда тебя только выкопали?! Неуклюжий, как пень! Разве такой способен нормально служить моей Фанфан? Завтра же пришлю сюда толковых служанок, а тебя — прочь! Годов тебе уже немало, надо знать честь и соблюдать приличия между мужчиной и женщиной!
Ань Були вошёл во вкус. Понятное дело — старые счёты давали о себе знать, и сейчас он отыгрывал роль хамоватого барина с искренним наслаждением.
Нин Бувэнь тут же напустил на себя несчастный вид, а в глазах у него заблестели слёзы.
— Я ещё и слова толком не сказал, а ты уже разнюнился?! Словно на похоронах! Куда только смотрит управляющий, держа в доме таких размазней! — Ань Були распалялся всё сильнее, зная, что даже крокодильи слёзы Нин Бувэня тешат его эго. Но окончить тираду ему не дали.
— А ну стой!
Из-за поворота выбежал Син Тянью. Следом за ним по пятам шёл Лян Фэй.
— О, шурин! — Ань Були мгновенно сменил гнев на милость и растянул губы в фальшивой улыбке. — Я тут твоего слугу уму-разуму учу. Этот увалень же совсем за Фанфан ухаживать не умеет.
— Господин... — Нин Бувэнь метнулся за спину Син Тянью, словно за спасительную стену.
Син Тянью заступил дорогу Ань Були, заслоняя слугу:
— Ты на моей сестре ещё не женился, так что нечего тут командовать! У нас слуги какие есть — все наши, не тебе их со двора гнать. Мы все люди, у каждого есть мать и отец, с чего ты взъелся на парня без всякой причины?!
— Да я его и пальцем не тронул! Сказал пару слов, а он в слёзы, — Ань Були стоял на своём. — Ладно-ладно, раз шурин за него просит, так и быть. Я пойду, Фанфан меня заждалась.
Сложив подарки, Ань Були поспешно удалился. Во дворе остались лишь Син Тянью, Лян Фэй и Нин Бувэнь.
— Что за скотина! — гневно выдохнул Син Тянью. — С виду вроде приличный человек, а на деле — хамло неотёсанное!
— Молодой господин, не гневайтесь, — Нин Бувэнь вытер рукавом щёку. — Не стоит из-за меня ссориться с будущим зятем.
— Кому он зять?! Погоди, я пойду и всё сестре расскажу!
— Молодой господин, умоляю, не надо! — Нин Бувэнь едва не повалился в ноги. — Со мной всё в порядке, честное слово. Барышне и так непросто, скоро свадьба, нельзя допустить скандала!
— Эх... — Син Тянью и сам понимал, что связать руки-ноги ему мешает семейное положение. — Не думал я, что у сестры остался хоть один настолько преданный слуга... Не переживай. Я сейчас же пойду к управляющему и велю прибавить тебе жалования. А когда этот ирод снова припрётся — беги ко мне во двор, пересидишь, пока он не свалит.
— Но разве я не обузой буду для молодого господина?..
— Какая обуза?! — Син Тянью махнул рукой. — Так и должно быть!
— Спасибо вам, молодой господин! — с невероятным драматизмом выдохнул Нин Бувэнь, едва не смахнув очередную слезу.
Лян Фэй, стоявший неподалёку и наблюдавший за этой оскароносной феерией, мысленно задался вопросом:
«Может, я потому и не смог получить ранг "S" на отборе, что мне не хватает вот такой гибкости и актёрского таланта?»