Говорят, обычные люди мыслят одинаково, а вот безумие у каждого своё.
Эта мысль осмысливалась Нин Бувэнем, который уже долгое время с переменным успехом вёл состязание умов с Чэн Юйсюэ.
Однако народная мудрость гласит и другое: с кем поведёшься, от того и наберешься.
Проведя бок о бок с Чэн Юйсюэ столько времени, трудно было не заразиться от него щепоткой безумия.
Вот и сейчас Нин Бувэнь действовал наобум, решив идти до конца, и с отчаянной решимостью выдал грандиозную ложь.
Чэн Юйсюэ, при всей своей дьявольской проницательности, мысли читать не умел. Разве мог он вообразить, что кто-то ради эфемерного реванша и простой упрямой спеси дерзнёт выдумать сказку об их женитьбе?
Нин Бувэнь и сам ненадолго опешил от собственной дерзости. Откуда только взялось столько смелости? Впрочем, изумление быстро сменилось полным умиротворением.
Кто избаловал его до такой степени? Сам же Чэн Юйсюэ! Этот манипулятор при каждом удобном случае дразнил его двусмысленными фразочками. Так почему бы теперь не отплатить ему той же монетой?
Все грехи мира сегодня лежали исключительно на плечах Чэн Юйсюэ.
Укрепившись в этой мысли, Нин Бувэнь окончательно успокоился.
А что будет потом — разберёмся потом. Чэн Юйсюэ знал его не первый день и прекрасно понимал, с кем имеет дело.
— Что, не веришь? — Нин Бувэнь сокрушённо вздохнул, придавая голосу максимум искренности. — Ты сам просил меня готовить тебе двуслойный молочный пудинг и заставлял учить сотни домашних рецептов. Твердил, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. А ещё ты сам отдал мне [Дыхание дьявола] и [Песочные часы времени].
Чэн Юйсюэ потерял дар речи.
Всё перечисленное действительно было абсолютно в его стиле.
Неужели он и правда совершил подобную глупость?
Он на полном серьёзе попытался представить ситуацию, при которой мог бы связать себя узами брака с другим человеком... Увы, воображение пасовало.
К Нин Бувэню он до сих пор испытывал в лучшем случае жгучее любопытство. Они ведь едва познакомились! К тому же нынешний облик Нин Бувэня категорически не входил в сферу его эстетических предпочтений. Как ни пытайся разглядеть за внешней оболочкой богатый внутренний мир, разжечь в себе хоть каплю романтического трепета Чэн Юйсюэ сейчас был просто не в состоянии.
— А ещё ты надевал при мне костюм русалки, — продолжал Нин Бувэнь с ехидной ухмылкой. Ложь лилась легко и непринуждённо, он чувствовал, что находится на самом пике своего актёрского мастерства. Надо же, сам Чэн Юйсюэ попался на удочку!
— В восьмом поколении ты превратился в тритона, помнишь? Мне показалось, что это выглядит невероятно красиво, и ты решил надеть костюм русалки, чтобы порадовать меня. Правда, ты предупредил, что баловать меня будешь только без свидетелей, а на людях я обязан беречь твой авторитет. Эх... Ты ведь клялся, что в любой жизни, когда бы мы ни встретились, ты обязательно заинтригуешься мной и влюбишься без памяти! И что теперь? Решил пойти на попятную?
Голос Нин Бувэня становился всё более драматичным и печальным, будто перед ним стоял самый настоящий коварный изменник.
Под этим шквалом обвинений Чэн Юйсюэ впервые за долгое время предпочёл отступить на шаг.
Столько личных деталей... О них мог знать только сам Чэн Юйсюэ. Даже самым близким соратникам он никогда бы подобного не открыл. Но Нин Бувэнь выкладывал факты с такой точностью, что отвертеться казалось невозможным.
Неужели между ними действительно что-то было?
— Я и сам не хотел тебя беспокоить, всё-таки наши отношения слишком сложные, — видя, что оппонент сдаёт позиции, Нин Бувэнь в душе ликовал.
О небеса!
Столько времени терпеть его выходки — и наконец-то отыграться!
Если не воспользоваться таким шансом для мести, то зачем вообще жить?
— Говори спокойно и не подходи так близко, — Чэн Юйсюэ сделав ещё шаг назад, произнёс чересчур серьёзно. — С твоею нынешней физиономией любые заявления о нашей свадьбе звучат мягко говоря не убедительно.
Нин Бувэнь сейчас находился в облике Чжоу Ци — с крайне незрачным лицом, смуглой кожей и простоватым, дюже деревенским выражением. Стоя рядом с изысканным Чэн Юйсюэ, он воплощал классическую иллюстрацию к сказке «Красавица и чудовище».
— Выходит, ты любил только моё лицо?! — Нин Бувэнь окончательно вошёл в роль обиженной девицы, намереваясь доконать противника абсурдом. — А-а-а! А ведь когда делал предложение, ты пел совсем по-другому!
У Чэн Юйсюэ разболелась голова.
Он прекрасно видел, что тот откровенно паясничает и пытается его спровоцировать, но эффективного противоядия у него не было. Наглость — второе счастье, а против абсолютного бесстыдства даже он был бессилен. Не убивать же его, в самом деле?
Впрочем, неважно, насколько стар приём, лишь бы он работал.
— И всё же я сомневаюсь. Ты...
Но закончить мысль Чэн Юйсюэ не успел. Нин Бувэнь едва подался вперёд, чтобы расслышать ответ, как знакомая волна головокружения накатила на разум.
Чэн Юйсюэ снова вырубил его.
Теряя сознание, Нин Бувэнь из последних сил мысленно показал ему средний палец.
«Чёрт тебя дери, хоть бы сменил приёмчик для разнообразия!..»
* * *
Тем временем Соломон тенью прошмыгнул на территорию огромного поместья.
Конституция оборотня в ночь полнолуния многократно увеличивала его физические показатели, а скорость возводила на почти недосягаемый уровень.
Огромная усадьба покорялась ему за считаные минуты. Для обычного глаза его перемещения казались лишь едва заметным белесым росчерком, похожим на обман зрения.
Прежде, будучи контрактником класса призывателей, о подобном могуществе он мог только мечтать.
Соломон был без ума от этого чувства первобытной силы.
Впрочем, пьянеть от возможностей не следовало — у него оставалась чёткая задача. Пока Производный осколок не найден, всё остальное не имело значения.
— Капитан, я обыскал все комнаты в этом крыле, пусто, — негромко отчитался Соломон в передатчик. — Есть какие-то дополнительные ориентиры?
Ему требовались хотя бы примерные характеристики артефакта: форма, размер, аура. Иначе как искать иголку в стоге сена?
— Были бы приметы — не пришлось бы отправлять всю группу, — с досадой отозвался капитан. Знай они точно, за чем пришли, хватило бы пары оперативников, и риск провала стремительно снизился бы. — Берите всё, что выглядит странно или ценно.
Командир прекрасно понимал всю сложность ситуации.
— На месте разберёмся. Как только хозяева вернутся и обнаружат кражу, они первым делом побегут проверять целостность Производного осколка. Тогда-то мы его и засечём.
Настоящие лидеры всегда отличались хладнокровием и гибкостью ума.
Соломон полностью одобрял этот план. Будучи новичком в отряде, он не навязывал собственных идей, но решение капитана считал единственно верным.
— Принято, — коротко отрезал он.
Поиски продолжились в строгом порядке.
В пространственные хранилища игроков отправлялось всё подряд: необычные вазы, карманные часы странной формы, непонятные механические диковины. Благодаря колоссальной силе и невероятной скорости Соломон успел сделать уже несколько ходок к точке сбора, пока остальные едва завершали первый круг.
Однако подобный тотальный грабёж не мог долго оставаться незамеченным.
Вскоре один из членов отряда наткнулся на охрану.
— Отходим! — не колеблясь скомандовал капитан.
Владельцы этого дома не были рядовыми игроками. Одно дело — действовать под покровом ночи, и совсем другое — вступать в открытое противостояние, гарантирующее кровавые потери. Их отряд собирался слишком долго, чтобы бездарно сгинуть в случайной стычке.
Вот только отступить оказалось не так-то просто.
Обнаружив лазутчиков, обитатели поместья мгновенно заблокировали все выходы. Запереть зверя в клетке — старый как мир, но безупречно рабочий способ.
С невероятной скоростью Соломона он легко мог прорваться за периметр до того, как защитные карты полностью изолируют территорию. Но по неколебимым внутренним причинам он решил остаться.
А к поместью уже спешно возвращались его хозяева, предупреждённые охраной.
— Госпожа, всё произошло ровно так, как вы и предсказывали. Стоило вам отлучиться, как они бросились на поиски осколка, — с нескрываемым восхищением произнёс один из соратников, обращаясь к женщине, шествовавшей в центре отряда.
Одетая подчёркнуто просто, она тем не менее резко выделялась на общем фоне. Какая-то естественная холодность и отстранённость окружили её непроницаемым барьером. Широкополая остроконечная шляпа придавала её облику таинственные черты, вызывая стойкие ассоциации со сказочной колдуньей.
Ростом она тоже не обделена — почти метр восемьдесят, ничуть не уступая окружавшим её мужчинам.
— Они просто не умеют проигрывать, — с легким смешком отозвалась женщина. — Впрочем, как и мы. А значит, расслабляться нельзя.
Производный осколок был слишком ценным артефактом. Он буквально заставил его сменить пол и выучить азы искусства макияжа! Если эту вещь кто-то умыкнёт, его просто разорвёт от злости.
Ань Були до сих пор с досадой вспоминал о своей трансформации.
Да, этой «женщиной» был именно Ань Були.
В этом мире испытаний он провёл уже около восьми лет. Спасаясь от нежеланного брака, он когда-то скрылся в этом клане, где совершенно неожиданно столкнулся со своим потенциальным «супругом». После короткой и убедительной демонстрации силы Ань Були принудил того к миру и предложил заключить чисто формальный союз.
К женской роли он быстро привык — ко всему привыкаешь, когда на кону выживание. К тому же статус «госпожи» открывал перед ним немало дверей, так что Ань Були без зазрения совести пользовался новыми привилегиями.
Осколок попал к нему именно после того, как он официально стал «супругой главы клана».
Способности членов этой семьи идеально подходили для прохождения испытаний. Возглавив их и опираясь на собственный опыт, Ань Були сумел добыть один из фрагментов. Прочие осколки к тому моменту были уже разобраны другими группировками — прогресс этого мира зашёл достаточно далеко.
Разумеется, Ань Були подумывал о том, чтобы сдать предмет в легионы. Но, к своему ужасу, он обнаружил, что во многих легионах засели «Оставшиеся» — игроки, предавшие общую цель.
Отдать артефакт тем, кто действительно стремился пройти Пандору и спасти Землю, он был готов в любой момент. Но передать его в руки предателей? Ни за что!
Лучше держать его при себе.
Руководствуясь этой логикой, Ань Були годами скрывал факт владения осколком. И лишь сейчас, когда до сбора всех частей оставалось всего три-четыре фрагмента, он нарочно допустил утечку информации.
Он рассчитывал выманить крупных рыб из тени!
Будучи уверенным в своих силах, Ань Були спланировал эту ловушку, чтобы спровоцировать оперативников легионов на атаку. Если удастся выбить из них сведения о местонахождении остальных артефактов и лично открыть Финальное испытание, он получит законный доступ к прохождению испытания «Виртуальная реальность».
— Их восьмеро, — произнёс Ань Були, замрев в километре от усадьбы.
Его конституция сверхшестого чувства работала на полную мощность, с идеальной чёткостью «подсвечивая» каждого лазутчика внутри периметра.
— Особо опасен игрок с конституцией оборотня — у него колоссальный урон. Ещё двое — призыватели: один притащил трёх демонических зверей, второй успел засеять под землю больше сотни семян демонических растений. И ещё...
За прошедшие годы Ань Були довёл развитие своей конституции до абсолютного предела.
Способность считывать врага на огромном расстоянии сделала его непререкаемым авторитетом в клане. Даже обладатели схожих навыков не могли сравниться с ним в точности.
Ань Були даже с некоторой жалью думал о том деньке, когда с этими силами придётся расстаться.
— Все всё поняли? — закончив инструктаж, Ань Були поднял рацию и быстро перераспределил группы захвата, направляя нужных бойцов против конкретных противников. — Помните: брать только живыми. Допрашивать их будет мой муж.
— Не извольте беспокоиться, госпожа! — охотно отозвались подчинённые.
Подобная тактика была отработана до автоматизма. Госпожа давала точную наводку на цели и их уязвимости, а глава клана с помощью своей конституции «Ответ на каждый вопрос» вытягивал из пленных абсолютно любые секреты.
Этот тандем составлял основу могущества клана. Все посвящённые в тайну способностей «супругов» были скованы жесточайшими системными контрактами и не могли обронить ни слова.
Бойцы рассыпались по территории, выдвигаясь к указанным позициям.
Соломон быстро понял, что за ним ведут целевую охоту.
Он выбирал самые глухие, скрытые уголки поместья, но преследователи двигались так, будто видели его сквозь стены.
— Господин, — с вежливой улыбкой обратился к нему один из стражников, перерезая путь. — Наша госпожа не желает вашей смерти. Советую сдаться без глупостей.
В полнолуние игроки с конституцией оборотня обретали страшную силу — именно поэтому Соломона включили в состав группы.
Однако стоило перекрыть лунный свет, и эта мощь таяла на глазах.
А применённые охраной карты-артефакты как раз полностью изолировали площадку от ночного светила.
Соломон отступил на пару шагов, но сзади его уже поджидали другие бойцы.
«Неудивительно, что капитан приказал отходить... Если всё это — работа госпожи клана, она просто монстр».
В голове Соломона за доли секунды пронеслись десятки возможных решений.
* «Сын мой, ты проигрываешь Нин Бувэню не в силе, а в своей глупой, никому не нужной гордыне»*, — вспомнил он слова своего отца, Фердинанда.
Нин Бувэнь, в отличие от него, умел плевать на условности. Даже если бы тот возглавил Глобальный рейтинг игроков Пандоры, он без колебаний прикинулся бы самым последним ничтожеством, если бы это требовалось для победы.
В этом и заключалась разница в их восприятии игры.
Сейчас перед Соломоном стоял простой выбор: сдохнуть в безнадёжном бою или сдаться.
Глядя на приближающихся врагов, Соломон сознательно отключил трансформацию. Звериный облик опал, возвращая ему вид обычного человека.
Покорность сейчас — не повод для позора.
Главное — выжить.
Любыми путями: пусть через предательство, пусть через кабальный контракт. Нужно сохранить жизнь, подобраться ближе к Производному осколку и дождаться соединения с группой Нин Бувэня.
В этот момент мысленный хаос в голове Соломона уступил место ледяной ясности.
Наконец-то он по-настоящему понял смысл родительского наставления.
Чтобы двигаться вперёд в суровом мире Пандоры, действительно приходилось жертвовать слишком многим. Включая собственную гордость.
— Что ж, я сдаюсь, — спокойно произнёс Соломон, отбрасывая мысль о сопротивлении. — Если вас не затруднит, могу я попросить об аудиенции с вашей госпожой? Мне безумно любопытно взглянуть на человека, обладающего столь невероятным даром.
— Вы обязательно увидитесь, — наложив на него изолирующие путы, отозвался стражник. — Госпожа тоже проявляет к вашей группе весьма живописный интерес.