Кем на самом деле был босс Тань? Откуда у него взялась эта невероятная способность возвращать мёртвых к жизни? Этот вопрос не давал Нин Бувэню покоя долгие годы.
Лишь став игроком Пандоры и проникнув в тайну её бесконечных циклов, он смог приоткрыть завесу таившейся за боссом Танем глубокой, неисследуемой бездны.
Спроси кто-нибудь Нин Бувэня: «Каково это — умирать?», он едва ли нашёл бы что ответить.
В отличие от себя нынешнего, шестнадцатилетний Нин Бувэнь панически боялся боли.
Едва узнав о гибели Пин Бугуаня, он, не обращая внимания на мольбы Ань Лэлэ, раздобыл мощное обезболивающее, собрал примитивный раскладной кинжал и отправился на тот званый вечер.
Этому трюку его научили карточные шулеры на подпольной арене: разобрать максимально простые детали на безобидные брелоки, повесить на себя — и никакие сканеры высокотехнологичного досмотра ничего не засекут. Люди привыкли опасаться продвинутого оружия, напрочь забывая о древнейшей и самой примитивной угрозе.
Обезболивающее подействовало даже слишком хорошо. Рухнув в лужу собственной крови, Нин Бувэнь ощутил лишь холод — лютый, проникающий до самых костей.
Кровь толчками вытекала из ран, и тело быстро остывало. Вокруг царила паника: гости визжали и бросались врассыпную. Кому придёт в голову подходить к поверженному убийце? А вдруг это предсмертный трюк и он полоснёт напоследок?
Смотря на метавшиеся силуэты, Нин Бувэнь чувствовал, как мир перед глазами расплывается, а крики превращаются в глухой гул.
«Похоже, это моё самое грандиозное и последнее безумство... — подумал он. — А фортуна всё-таки на моей стороне. Международная полиция годами не могла достать эту мразь, а я скрутил его в одиночку. Ха... Ха-ха-ха!»
Кап. Кап.
«Что это? Откуда звук падающих капель?»
Перед глазами встала непроглядная тьма: угасающий мозг просто переставал воспринимать свет. Ощущение приближающегося конца становилось всё осязательнее, сознание балансировало на грани. Он чётко понимал — плоть мертва. И всё же вместе с ритмичным капанием во тьме возникли новые образы.
Вдруг прямо перед ним проступил силуэт босса Таня.
«Что... что за чертовщина?»
Вокруг всё так же метались охваченные паникой люди, но босса Таня они будто вовсе не замечали. Никто не сталкивался с ним, никто не обращал на него внимания — словно его и не существовало в этой реальности.
— Помнишь, я как-то говорил, что мы с тобой ещё сыграем на спор? — Голос босса Таня прозвучал удивительно отчётливо, хотя тот стоял на некотором отдалении.
«На спор?.. О чём?» — отвечать Нин Бувэнь уже не мог, лишь с трудом смотрел на него.
— Сыграем на то, смогу ли я вытащить тебя с того света, — босс Тань неспешно подхватил с проплывавшего мимо подноса бокал вина и посмотрел вниз, на лежащего в луже крови юношу. — Ну что, принимаешь пари?
Не будь ситуация настолько плачевной, Нин Бувэнь хохотнул бы. Тело уже испустило дух, лишь угасающая искра разума каким-то чудом ещё теплилась. В таком споре босс Тань проиграет без вариантов.
— Будем считать твоё молчание согласием, — улыбнулся босс Тань. — Представь, что жизнь можно купить за деньги. Во сколько бы ты оценил один свой год?
«Да минимум в сотню миллионов!» — промелькнуло в угасающем разуме.
— Сотня миллионов? Что ж, отличная ставка, — босс Тань хлопнул в ладоши и расхохотался. — С тебя по сотне миллионов за каждый год. Чем дольше проживёшь, тем больше я заработаю.
«Сумасшедший... Он просто псих», — подумал Нин Бувэнь.
Пусть уж скорее явится мрачный жнец — умирать под бредни этого безумца совсем не хотелось.
Кап. Кап.
Снова тот же звук.
Голова налилась свинцовой тяжестью, а всё тело пронзила дикая, невыносимая боль.
«Постойте... Боль? Я же принял обезболивающее... Откуда боль?!»
— Когда снова откроешь глаза, узнаешь, кто из нас выиграл, — с тихим вздохом произнёс босс Тань. — Жаль потраченного вина. Вообще-то я берёг его для другого человека... Вот только тот мечтает меня прикокнуть.
Сознание Нин Бувэня окончательно угасло.
А когда он очнулся — то обнаружил себя дома, повесившим на себя долг по сотне миллионов в год.
* * *
— Я без понятия, кто он на самом деле, — Нин Бувэнь перевёл взгляд на Чэн Юйсюэ. — Он лишь сказал, что вытащил меня благодаря карте [Возвращение к жизни]. И ещё обмолвился, будто то вино предназначалось другому, да только тот жаждал его урыть. Ты ведь знаком с боссом Танем? Тот человек — это ты?
Покончив со своей историей, Нин Бувэнь решил переключиться на собеседника. С боссом Танем они были знакомы давно, и хоть виделись не чаще раза в год, Нин Бувэнь полагал, что неплохо раскусил этого загадочного дельца. А ведь тот за всё время упомянул лишь одно чужое имя — Чэн Юйсюэ.
— Может быть, не помню, — Чэн Юйсюэ склонил голову набок, припоминая. — Хотя лицо его мне и впрямь кажется знакомым. И знаешь, явись передо мной тот, кто способен воскрешать мёртвых, моей первой мыслью тоже было бы прикончить его.
— Это ещё почему? — Нин Бувэнь искренне не понимал подобной логики. Напротив, с человеком, обладающим такой силой, следовало бы выстраивать максимально доверительные отношения. Неужели у Чэн Юйсюэ нет ни близких, ни друзей, которых хотелось бы вернуть к жизни?
— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — с абсолютной серьёзностью высказался Чэн Юйсюэ. — Я из-за своего [Бессмертия] докатился до нынешнего состояния. А если этот тип реально способен поднимать из мёртвых, он безумен куда больше моего. А мир просто не выдержит двоих психов с таким разрушительным потенциалом.
Чэн Юйсюэ городил несусветную ахинею с совершенно невозмутимым видом. Но если вдуматься в его слова... в этом кролячьем бреду прослеживалась своя безупречная логика. Чэн Юйсюэ тянул своё существование со времён Третьего поколения игроков, и чтобы не сойти с ума окончательно, ему пришлось стать тем, кем он стал. Что же тогда таится под элегантной личиной босса Таня — человека, чьи возможности превосходят силы Чэн Юйсюэ, да и прожил он, скорее всего, намного дольше?
— Представь, что он — это десять меня, — с улыбкой предложил Чэн Юйсюэ.
Десять Чэн Юйсюэ?!
Нин Бувэня аж передёрнуло. От одной лишь мысли о подобном урагане безумия у него пропало малейшее желание ссориться с боссом Танем.
— И с чего это тебя потянуло на воспоминания? — Нин Бувэнь вынырнул из думок и с подозрением посмотрел на спутника. — Мы же вроде банкет обсуждали?
Чэн Юйсюэ пристально, не мигая, смотрел на него. В этом взгляде было что-то такое, от чего по коже Нин Бувэня побежали мурашки.
— Ты... чего вылупился? — смущения Нин Бувэнь не испытывал, но ощущение было такое, будто с него содрали всю одежду и разглядывают в упор.
— После испытания [Исполнение желаний] ты стал дерзить мне на каждом шагу, — укоризненно вздохнул Чэн Юйсюэ.
— Враньё, я предельно вежлив, — упёрся Нин Бувэнь.
— Ладно уж, наедине я могу побаловать тебя и простить строптивость, — состряпав жертвенную мину, выдал Чэн Юйсюэ. — Но при людях ты обязан звать меня Великим князем.
У Нин Бувэня дар речи пропал от такой наглости.
— Побаловать?! — от этого слова у него волосинки на руках дыбом встали. Чэн Юйсюэ освоил искусство убивать без оружия до совершенства: ещё пара таких фраз, и Нин Бувэнь просто скончается от тошноты.
— Русалочий хвост хорош был? — прищурился Чэн Юйсюэ.
— Ну... хорош, — ляпнул Нин Бувэнь.
— Все остальные, кто видел этот позорный эпизод моей жизни, давно кормят червей, — расплылся в улыбке Чэн Юйсюэ. — И это, по-твоему, не забота?
Нин Бувэнь застыл, не найдя, что возразить.
— Покорнейше благодарю, Великий князь, — Нин Бувэнь шутливо приложил руку к груди. — Нижайше прошу простить дерзкого слугу, не оценившего вашей высокой милости.
— Рад, что ты одумался, — Чэн Юйсюэ великодушно взмахнул рукой. — Главное — помни, как ты мне дорог, и не разочаровывай своего повелителя.
«Великое счастье, чтоб его...»
После этой словесной эквилибристики Нин Бувэнь напрочь забыл, о чём хотел спросить изначально.
* * *
Легион Ной
— Отец, — Соломон поднял взгляд на стоящего напротив мужчину. — Ты принял решение?
Они просидели друг против друга почти целый день. Его отец, Фердинанд, занимал шестьдесят седьмую строчку в глобальном рейтинге сильнейших игроков. Ещё до катастрофы он принадлежал к аристократическому роду и командовал армейскими частями — решительный, храбрый и блестяще образованный боевой генерал. В новом мире его талант раскрылся с ещё большей силой, превратив его в одну из самых влиятельных фигур Легиона Ной.
Пригласительный билет, присланный Нин Бувэнем, позволял Соломону взять с собой одного спутника. Но Соломон не доверял никому, кроме собственного отца. Если Нин Бувэнь действительно сошёлся с Чэн Юйсюэ, то во всём Легионе Ной лишь Фердинанд мог обеспечить Соломону надёжную защиту. Отец и сам склонялся к тому, чтобы отправиться вместе с сыном, но до последнего колебался.
— Я останусь, — вздохнул Фердинанд. Заметив, как угасла надежда в глазах сына, он чеканно добавил: — Соломон, ты мой сын. Ты не имеешь права проявлять слабость!
Соломон поджал губы, не смея возразить. Дело было не в трусости... вернее, не совсем в ней. Он просто испытывал смутную тревогу. Пред Нин Бувэнем он и впрямь чувствовал невольный трепет. Нин Бувэнь был словно безупречным зеркалом, безжалостно отражавшим всю его беспомощность. Сколько бы Соломон ни карабкался вверх, Нин Бувэнь неизменно оказывался на шаг впереди, возвышаясь непробиваемой стеной. А уж теперь, когда за спиной у того встал сам Чэн Юйсюэ, эта дистанция и вовсе казалась непреодолимой.
«Неужели мне суждено всю жизнь прозябать в его тени?»
— Отправляйся один, Соломон, — твёрдо произнёс Фердинанд, глядя сыну прямо в глаза. — Тебе не нужны сопровождающие. Поезжай, открой глаза и посмотри на реальный мир, посмотри на бойцов Легиона Паньгу. А когда вернёшься с банкета, я дам тебе рекомендацию в разведотряд испытания [Виртуальная реальность].
— Отец! — опешил Соломон. — Ты правда готов поручиться за меня?!
Слухи об испытании [Виртуальная реальность] всплыли недавно, вызвав в Легионе Ной небывалый ажиотаж. Попасть туда мечтали многие, но очередь расписывалась на месяцы вперёд.
В отличие от бойцов Легиона Паньгу, стремившихся сразу же превратить добытые артефакты в фрагменты, руководство Легиона Ной предпочитало активно использовать сами предметы. Они рассчитывали пускать артефакты в расщепление лишь после того, как соберут полную коллекцию. Что до двойной цены за задержку... ну, эти расходы всегда можно переложить на Паньгу или Легион Свободы.
Артефакты до расщепления давали невероятные преимущества при прохождении испытаний и взлёте в рейтинге. Устоять перед подобным соблазном могли немногие. Лишь члены Легиона Паньгу проявляли «глупую» принципиальность, не желая рисковать утратой ценных предметов. Ведь какими бы мощными ни были артефакты, в случае гибели владельца они пропадали бесследно, и искать их заново приходилось с огромным трудом.
— Отец... ты ведь тоже склоняешься к тому, чтобы выкупить Землю? — тихо спросил Соломон.
Большинство лидеров Легиона Ной ратовало за переселение человечества в один из относительно безопасных миров-испытаний, считая идею выкупа родной планеты утопией. Конечно, Великое Переселение таило свои опасности: Пандоранский цикл обнулялся каждые сто лет, и неизвестно, что произойдёт с переселенцами после сброса. Но идеальных решений в их положении не существовало. Семнадцать поколений игроков до них пытались пройти Финальное испытание и вернуть Землю — и все потерпели крах. Вряд ли Девятому поколению повезёт больше.
Потому вышка Ноя и голосовала за эвакуацию. Однако у Фердинанда имелось собственное мнение на этот счёт.
— Если бы выкуп Земли не был единственным верным путём, разве стали бы предыдущие семнадцать поколений упорно идти по нему? — негромко заметил он.
Соломон не нашёлся, что ответить.
— Я остаюсь здесь, чтобы удерживать Легион Ной от раскола, — продолжил Фердинанд. — [Виртуальная реальность] таит смертельную опасность, так что не спеши с выводами. Поезжай в Легион Паньгу, поговори с Нин Бувэнем по-человечески. Вы ведь ни разу нормально не беседовали. Соломон, иметь перед собой сильного соперника — не проклятие, а дар. Считай его своим первопроходцем. Когда вокруг непроглядная тьма, достаточно одного человека, способного пробить брешь к свету, чтобы остальные смогли выйти следом.
— Отец, неужели ты...
— Иди, — перебил Фердинанд, давая понять, что аудиенция окончена. — И запомни: представится шанс — переходи в Легион Паньгу. Это хорошее место.
Последние слова он произнёс едва слышно, перейдя на родной диалект. Соломон вытращил глаза на отца, потрясённый до глубины души. Что всё это значит?!
* * *
Легион Свободы
Барон Касо не располагал той степенью свободы, что Соломон. Сопровождающего для него выбирали общим голосованием верхушки Легиона Свободы. В итоге выбор пал на обладательницу конституции «Цыганская колдунья», специализировавшуюся на скрытых проклятиях и бесконтактных убийствах.
Касо поморщился: тащить с собой опасную колдунью ему решительно не нравилось. Случись на приёме смертельный инцидент — Легион Паньгу спуску не даст. Но верхушка отдала прямой приказ, и Касо пришлось смириться, твёрдо решив не спускать со спутницы глаз.
— Не дёргайся, я не собираюсь размахивать порчами без нужды, — шепнула Колдунья Касо перед самым отбытием. — С ребятами из Паньгу шутки плохи.
Касо удивлённо воззрился на неё. Если даже отправленная верхушкой Колдунья не горела желанием устраивать провокации, значит, и в руководстве Легиона Свободы не было единства насчёт этой поездки. Как бы там ни было, её заверения несколько успокоили Касо: по крайней мере, шанс вернуться с этого банкета живым резко возрос.
Откровенно говоря, против Нин Бувэня Касо выходить опасался. Они пересекались всего раз, но Нин Бувэнь произвёл впечатление скользкого и крайне опасного противника. К тому же силы самого Касо в полной мере раскрывались лишь внутри испытаний, а в реальном мире от них было мало толку.
Пока Легионы Ной и Свобода ломали копья из-за единственной карточки приглашения, созывая экстренные советы и устраивая грызню, в Легионе Паньгу царило редкое «единодушие». Все сорок девять командиров легионов получили по пригласительному. Но вместо того чтобы делиться билетами, каждый из них мечтал сделать вид, будто никакого письма вовсе не получал.
Банкет, устроенный Чэн Юйсюэ, да ещё и на территории принадлежавшей ему психбольницы — один этот дуэт локации и организатора предвещал кошмарные последствия. В особенности бесились командиры с призывательной конституцией. С момента получения приглашений они ежедневно проклинали имя всем известного безумца.
Разбазаривать ценные ресурсы — да чтоб он сдох! Они рисковали жизнями, выбивая контракты с демоническими зверями, а этот психопат вознамерился сожрать их на банкете! Куда только смотрит небо?!
— Я умываю руки, у меня дел по горло, — первой взяла самоотвод Вэнь Тяньжо.
Сорок девять командиров собрались на экстренное совещание исключительно ради решения вопроса с пригласительными. Если за дело брался Чэн Юйсюэ, требовалась максимальная осмотрительность: этой ситуации присвоили высший уровень опасности. Влезть в голову психу не дано никому, а от его выходок спасу потом не будет.
— Старшая сестра, ты же говорила, что после расправы над Кошмарным демоном Чэн Юйсюэ вернул часть памяти и стал адекватнее? — не удержался от вопроса один из командиров. — Что-то я не вижу в нём ни капли нормальности!
— Если к минус сотне прибавить единицу, получится минус девяносто девять — тоже отрицательное число, — подал голос Сынань, косо взглянув на Вэнь Тяньжо, облачённую сегодня в мужской костюм. — Вы слишком многого от него ждёте. Берите пример с меня: я от него не жду вообще ничего. Скажите спасибо, что он сподобился прислать приглашения, а не заявился лично резать нас в кроватях.
Как ни странно, в устах Сынаня этот довод прозвучал весьма убедительно. Зал погрузился в тягостное молчание.
Впрочем, ненадолго. Уже через пару мгновений командиры наперебой начали придумывать уважительные причины для отказа:
— Я тут наткнулся на одно испытание, идеально подходящее для кача моей конституции! Отбываю прямо сейчас, так что никак не успеваю...
— У меня у брата свадьба на днях, надо ехать!
— У меня старая болячка обострилась, ложусь на обследование...
— Хватит мести пургу! — окинув присутствующих строгим взглядом, пресекла отговорки Вэнь Тяньжо. — Главный командир велел: в его отсутствие любые спорные вопросы решать жребием. От нашего Легиона поедут десять человек. Ваша задача — пасти гостей из Ноя и Свободы. В крайнем случае можете всыпать им горячих, но ни в коем случае не подпускайте их к Чэн Юйсюэ. Иначе он сорвётся с катушек и устроит на банкете кровавую баню.
Командиры состроили унылые мины. Выслужиться до командиров легиона — и в итоге работать охранниками на банкете?! Во всём виноват этот проклятый Чэн Юйсюэ!
В день банкета у Нин Бувэня с самого утра непрерывно дёргалось веко. И не у него одного: всех парней из Службы безопасности откровенно колотило от дурных предчувствий. Если бы мандраж охватил кого-то одного — ладно, но когда коленки дрожат у всей команды, жди беды.
Распахнув утром дверь, Нин Бувэнь обомлел: перед порогом молчаливой толпой стояли его охранники — все как один с синяками под глазами.
Веко задёргалось с удвоенной силой. Неужели источник всех грядущих неприятностей — вот эти олухи?
— Бувэнь... мы всю ночь глаз не сомкнули. А ты как спал? — состряпав постную физиономию брошенной жены, спросил Ань Були.
— До этой минуты — отлично. Но глядя на вас, сна как не бывало, — честно сознался Нин Бувэнь. Вид этого паноптикума с подпалинами под глазами мгновенно разогнал остатки дремоты.
— У нас предчувствие, что на банкете случится что-то ужасное. Я отродясь так не дёргался!
— Вот-вот! Великий князь ещё вчера пополудни ушёл и до сих пор не вернулся! Если уж он замыслил дебош, то масштабы будут катастрофическими. Ушёл на всю ночь! Меня аж подбрасывает от мысли, что во время банкета он освежует меня, нашинкует соломкой и сварит в одном котле с демоническим мясом!
— Да! И у меня то же самое!
— Бувэнь-а-а-а! Мы же друзья! Пообещай, что хотя бы косточки наши соберёшь!
«Что за бред они несут?!»
Нин Бувэнь потёр гудящий лоб, уверяя себя не принимать эти бредни всерьёз:
— Да утихомирьтесь вы. Сколько я наблюдал за Великим князем последнее время — он в полном порядке. Нравом стал куда мягче, никто вас варить не станет.
— Эх, иногда свариться заживо — ещё не худший вариант. По крайней мере, смерть быстрая, без долгих мучений...
Нин Бувэнь уже собрался выдать им подробную лекцию о том, что Чэн Юйсюэ вовсе не разгуливает по улицам в поисках жертв, как вдруг над ухом раздался знакомый голос:
— О, все в сборе? Замечательно! Банкет вот-вот начнётся, переодевайтесь, — Чэн Юйсюэ скинул с плеча пухлый тюк. — Я вчера специально мотнулся во внутреннее испытание, заказал у местных ремесленников по вашим меркам. Бувэнь, тебе тоже полагается. Тебе обязательно понравится.
«Чего?!»
Чутьё Нин Бувэня взвыло благим матом, и он даванул дёру.
— Куда же ты? Нехорошо, — Чэн Юйсюэ железной хваткой впился Нин Бувэню в плечо, намертво пригвоздив его к месту. — Ты ведь сам говорил, что тебе по душе такой фасон. Зачем же идти напяливать попятную?
Охранники с позеленевшими лицами развязали узел на тюке.
Золотое сияние, буйство красок! Каждая вещь выглядела подлинным шедевром портновского искусства, способным сводить с ума ценителей. Но вся эта красота не вызвала у парней ни капли радости.
Из тюка на них смотрели... костюмы русалки.
Словно добивая и без того рушащийся мир несчастных, Чэн Юйсюэ с широкой улыбкой добавил:
— Не переживайте, костюмы с сюрпризом: в них вы сможете спокойно передвигаться на своих двоих, так что за мобильность не беспокойтесь.
Служба безопасности & Нин Бувэнь: «ДА МЫ ВООБЩЕ НЕ ОБ ЭТОМ БЕСПОКОИМСЯ!»