Хотя Нин Бувэнь и ворчал для порядка, к подготовке пира он подошёл со всей ответственностью.
Он не только привлёк к хлопотам бойцов службы безопасности, но и подключил всех своих друзей. К примеру, Цзо Цинцан оказался великолепным счетоводом — к тому же, будучи выходцем из легиона «заботливых мамочек», он отличался редкой педантичностью и действовал куда толковее орды охранников, способных лишь травить анекдоты, пить да перекидываться в карты. А вот Чжан Цзывэнь, зрелый и основательный мужчина, взял на себя представительские функции: если у кого-то возникало желание разузнать лишнее, дядя Чжан умел деликатно, но твёрдо выставить отворот-поворот.
Раздав поручения, Нин Бувэнь с чистой совестью погрузился в кулинарные изыскания.
И, надо признать, тут его ждала беда.
Он в жизни не пробовал блюд из демонических зверей или растений, а уж как их вкусно приготовить — и подавно не имел представления. Питомицы Чэн Юйсюэ были способны размозжить пару таких, как Нин Бувэнь, в один миг; он при их виде думал лишь о том, как бы поскорее унести ноги, куда уж тут до гастрономического интереса!
Делать было нечего. Пришлось обращаться к шеф-повару, содержавшей чайный ресторан. На сей раз даже не потребовалось прибегать к карточкам предметов: стоило лишь обмолвиться, что готовить придётся из монстров высочайшего ранга, как та со своими кастрюлями и ножами примчалась в тот же миг.
Для игрока её кулинарного профиля работа с подобными ингредиентами была заветной мечтой. А наставить Нин Бувэня на путь истинный оказалось проще простого: она ведь не семейными секретами делилась, а обычным домашним кушаньям обучала.
— Господин Нин, можете на меня положиться, — заверила его Шеф-повар Чжан.
Она оказалась утончённой, хрупкой женщиной, что немало удивило Нин Бувэня — повар в его представлении обязан был отличаться солидной комплекцией.
— С этим банкетом я вам непременно помогу, — продолжила она.
Нин Бувэнь пылко пожал ей руку. По правде говоря, кулинар из него был так себе, а большинство прошлых хвастливых заверений Вэнь Дуодо выдумал на ходу. Теперь же, обретя поддержку профессионала, он ощутил под ногами твёрдую почву.
Впрочем, вся его уверенность улетучилась, стоило им вдвоём подойти к «ингредиентам». Реальность оказалась сурова.
— Э-э... Шеф-повар Чжан, как полагаете, какая часть этой туши лучше всего поддаётся кулинарной обработке? И сколько часов её придётся тушить, чтобы мясо стало мягким? — Нин Бувэнь сглотнул слюну, указывая на высившуюся перед ними гору плоти.
Обомлела и сама повариха. Она-то рассчитывала увидеть компактную, аппетитную на вид дичь, а не эту гору костей и дублёной шкуры, от одного взгляда на которую зубы заходились ломотой.
Какая уж тут тушёнка — тут только на то, чтобы сцедить кровь из-под этой брони, уйдёт вечность. К тому же монстр выглядел откровенно подозрительно. Среди них хватало ядовитых тварей, и не дай бог праздничный пир обернётся поминками.
— Может... я покажу вам другие экземпляры? Вдруг найдём кого-нибудь посговорчивее?
— Что ж, давайте попробуем. Ведите, господин Нин.
Нин Бувэнь повёл Шеф-повара Чжан на экскурсию по заднему склону горы.
— Постойте, да ведь этот зверь висит в списке разыскиваемых, его ещё никому не удавалось поймать!
— Ой, а это растение я знаю! Это же финальный босс из испытания, где я раньше побывала!
— Пресвятые угодники! Да его же в принципе есть нельзя! Он целиком состоит из камня и костяных шипов. Его даже убить без проклятия невозможно, не то что съесть!
Нин Бувэнь и раньше знал, что надёжность Чэн Юйсюэ напрямую зависит от сферы деятельности. И в вопросах фауны и флоры тот проявлял поразительное разгильдяйство.
Генерал Сюэ абсолютно не задумывался, съедобна тварь или нет, а просто ткнул пальцем в первых попавшихся. В итоге выяснилось, что пригодными в пищу можно признать от силы пару видов — да и те высились целыми холмами. Одной такой туши хватило бы, чтобы кормить несколько сотен человек не один день.
Ну, по крайней мере, хоть что-то из этого съедобно.
Нин Бувэнь мысленно вздохнул, осознав, насколько сам зажрался. Человек, чей единственный «демонический питомец» — это маленькая собачонка Сяо Син, дерзает воротить нос от элитных монстров! Скверно, ох скверно. Нужно срочно менять настрой.
После прогулки у Шеф-повара Чжан подкашивались ноги, и двигаться она могла, лишь опираясь на плечо Нин Бувэня.
— Господин Нин, вы точно уверены, что хотите пустить на рагу этих редчайших тварей? В руках опытных бойцов они стали бы неоценимым подспорьем! — не удержалась она от увещеваний.
Ладно бы бесполезный мусор, но отдавать на съедение чудовищ, способных укрепить мощь легионов, казалось ей немыслимым варварством.
— Да не я же их выращивал! Были бы мои — я б на них как на иконы молился, — с удручённым видом отозвался Нин Бувэнь. Разве потянет он содержание подобного зверинца? Да они же его по миру пустят!
— Тогда...
— В общем, хозяин этого добра — человек, перечить которому я не рискую, — развёл руками Нин Бувэнь. — Он сказал «съесть», а я не в том положении, чтобы спорить.
Захоти Чэн Юйсюэ съесть или выпить что-нибудь эдакое, да ещё добытое собственными руками, — никакая сила во вселенной не заставила бы его передумать. Умей Чэн Юйсюэ слушать чужие советы, он бы сгинул ещё в давние времена.
Хотя... тут кроется некая неувязка. Чэн Юйсюэ выживал исключительно благодаря собственной силе, а вот те, кто пытался им указывать, давным-давно истлели в могилах.
— Эх, если решено бесповоротно, остановимся на первом монстре, — вздохнула Шеф-повар Чжан, принимая нелёгкое решение. — Он огромный, мяса хватит на сотни ртов на несколько дней вперёд, а то и на пару следующих банкетов останется. Начнём с бедра, а туловище пока прибережём.
Всё равно на вид ни один из этих монстров деликатесом не казался, так хоть пусть будет сытно.
— По рукам, — легко согласился Нин Бувэнь.
* * *
Тем временем сам виновник переполоха, Чэн Юйсюэ, безмятежно сидел в своих покоях.
Впрочем, сказать, будто он отлынивал от дел, было нельзя: Чэн Юйсюэ с глубоким погружением чистил дикие грецкие орехи.
Эти мелкие орешки — то ещё наказание. Скорлупа твёрдая, плоды крошечные, мякоть выковыривается с трудом и крошится в пыль — один убыток и никакой сытости. Антигуманное лакомство! И всё же они не исчезли с лица земли, сохранив своё скромное место в мире орехов.
Чистить их ради еды — занятие неблагодарное, но если требуется скоротать время или привести мысли в порядок, ничего лучше не придумаешь.
Чэн Юйсюэ аккуратно извлекал ядрышки и складывал их на столе, даже не пытаясь съесть.
Крепкая скорлупа не имела ни единой трещинки, обычным людям требовались щипцы, однако Чэн Юйсюэ достаточно было лёгкого, выверенного нажатия пальцев — и плод распадался, выставляя наружу целое ядро.
Для него это был проверенный способ медитации.
По правде говоря, поручив организацию пира Нин Бувэню, Чэн Юйсюэ больше с ним не виделся.
И в этом не было ничего удивительного.
Оба понимали: текущая прохлада в их отношениях — лишь временный эпизод. Нин Бувэнь не принадлежал к числу тех, кто требует непрестанного присутствия рядом. В их суровую эпоху, да ещё и в таком безумном мире, проявление чувств неизбежно приобрело совсем иные формы.
Чэн Юйсюэ требовалось разложить собственное восприятие по полочкам.
Он разделил очищенные ядра на несколько аккуратных кучек.
Самая внушительная горстка символизировала три крупнейших легиона современного мира: Легион Паньгу, Легион Ной и Легион Свободы.
За Легион Паньгу Чэн Юйсюэ беспокоился меньше всего. В верхушке этого легиона не осталось Оставшихся; даже если парочка и затесалась в нижних рядах, их влияние было ничтожным.
В легионе Ной Оставшиеся имелись, однако его командир — человек, с которым Чэн Юйсюэ приходилось пересекаться, — отличался холодным и рассудительным умом. Внутренние фракционные распри связывали ему руки, вынуждая действовать с оглядкой, но дойди дело до крайности, он сумеет отсечь лишнее без колебаний.
Единственный повод для тревоги давал Легион Свободы.
Его ряды пополнялись обездоленными скитальцами постапокалипсиса, лишившимися родины и крова. Чувство общности у них отсутствовало напрочь: люди объединялись по национальным кланам и люто враждовали с соседями. Если у Легиона Паньгу и Легиона Ной сохранялся единый культурный фундамент, то Легион Свободы представлял собой лоскутное одеяло.
И именно там укрылось больше всего Оставшихся.
В атмосфере тотального недоверия прятаться легче всего.
Впрочем, пока Легион Паньгу держит ситуацию под контролем, остальное не критично.
Две другие кучки лежали бок о бок.
Одна обозначала NPC мира Пандоры.
Чэн Юйсюэ часто имел с ними дело и знал: у каждого из этих персонажей свои мотивы, а в изощрённости ума они не уступают людям. Не привыкни эти NPC к одиночеству, их союз перемолол бы десяток легионов Паньгу и не заметил.
Они от природы досконально знали структуру испытаний Пандоры. Принадлежали этому миру, но не подчинялись ему слепо. Какую роль они сыграют в финальном акте — станут обузой или придут на помощь, — покажет время.
Вторая горстка из этой пары символизировала Оставшихся.
Чэн Юйсюэ меланхолично опустил веки.
Прежде его память оставалась туманной, и лишь избавившись от внутреннего узелка, он сумел кое-что восстановить. Однако по сравнению с бесконечной вереницей прожитых эпох эти обрывки казались песчинкой.
В его воспоминаниях Оставшиеся прошлых лет были целеустремлёнными и деятельными людьми. Те, кто сумел выжить в катастрофах своих времён, обладали не только выдающимися навыками, но и железной волей — иначе как вынести бремя целой эпохи? Человек, поднявшийся на подобную высоту, перерастает мелкую жажду славы и богатства.
Взобравшись на пик горного хребта, перестаёшь замечать травинки у подножия.
Их горизонты и источники удовлетворения лежат за пределами понимания смертных.
Когда же именно и почему эти древние герои так резко изменили свои помыслы?
И на столе осталась лишь одна, последняя кучка.
Чэн Юйсюэ смотрел на ореховые ядра на своей ладони с тяжёлым, смешанным чувством.
Нынешнее положение вещей стало плодом неисчислимых случайностей и колоссальных усилий сотен людей.
Но за изнанкой этого знакомого им мира... не затаился ли кто-то ещё?
Например... тот самый загадочный Кредитор, с которым столкнулся Бувэнь?