Такая вероятность вполне существовала.
Если Босс Тань принадлежал к первому или второму поколению игроков — тем, кто прибыл куда раньше Чэн Юйсюэ, — это вполне объясняло его загадочность и колоссальную силу.
Но с какой стати столь могущественной фигуре спасать его? И какова его истинная позиция? Преследует ли он цели Древних мудрецов, придерживается взглядов Оставшихся или, подобно Чэн Юйсюэ, держится особняком?
Загадка.
Впрочем, Нин Бувэнь не питал иллюзий на тот счёт, что сумеет с ходу разгадать прошлое Босса Тань, хотя сам босс, казалось, был совсем не прочь, чтобы кто-то попытался докопаться до его тайн.
— Понимаю, к чему вы клоните, командир, — проговорил Нин Бувэнь, уловив суть слов Сынаня. — Вот только почему вы решили открыть мне это именно сейчас? Неужели лишь потому, что я попал в глобальный рейтинг?
— Не только, — ничуть не удивился вопросу Сынань. — Таить здесь нечего: я просто возлагаю на тебя большие надежды.
— Неужто разглядели во мне нечто особенное? — не удержался от подколки Нин Бувэнь. — Оно и понятно: гениев вроде меня в мире поистине единицы, так что ваше преклонение перед моим величием вполне закономерно.
Сынань невольно усмехнулся.
Натянутая, чересчур серьёзная атмосфера, царившая в кабинете мгновение назад, развеялась без следа.
— Можешь считать и так, — не стал сбивать с него спесь Сынань. — Твой прогресс настолько стремителен, что я грешным делом начал сомневаться: уж не был ли ты сам игроком минувшей эпохи, сбросившим всё до нуля ради нового старта?
Нин Бувэнь задумчиво перебрал в памяти прошлые годы. Предположение звучало довольно здраво.
— Я чётко помню всю свою жизнь до наступления апокалипсиса. Хотя, если Пандора сфальсифицировала мои воспоминания, я бы всё равно не отличил ложь от правды.
— Воспоминания подлинные, — качнул головой Сынань. — Имея абсолютную власть над временем, Пандоре хватило бы одного-единственного дня, чтобы вместить в него десятилетия человеческой жизни.
Приходя в этот мир, человек подобен чистому листу. Кем станет младенец, какие поступки совершит в будущем — предсказать невозможно. Для Пандоры подарить этим нерождённым жизнь и выкроить для каждого «собственное прошлое» не составляло ни малейшего труда. В каком-то смысле её действительно можно было назвать их сотворителем.
Но смириться с этим, отказаться от власти над собственной судьбой и оставить попытки вырваться из её сетей означало бы перестать быть человеком.
Когда-то человечество противостояло суровой природе. Люди гибли от болезней и диких зверей, но не прекращали борьбы: создавали орудия, изобретали письменность, развивали технологии. Теперь место природы заняла Пандора. Суть осталась прежней — это лишь очередной этап вечного противостояния, и ничего другого тут не дано.
— А Легион Ной и Легион Свободы знают о Древних мудрецах и Оставшихся? — вспомнил Нин Бувэнь о других верховных фракциях.
— Знают, — кивнул Сынань, и лицо его слегка омрачилось. — По правде говоря, в руководстве всех трёх легионов были Оставшиеся, просто мы о них не догадывались. Наш Легион Паньгу развивался быстрее, мы держались сплочённее, оттого Древние мудрецы благоволили нам больше. Один из Оставшихся стоял у истоков Легиона Паньгу. Когда он предал нас, легион понёс страшные потери. Если бы Главный командир в критический момент не переломил ход событий, мы бы скатились на самое дно.
Цена, правда, оказалась велика: Главный командир застрял в одном из миров Пандоры и практически не мог оттуда вырваться. Сам он не придавал этому особого значения, но его подчинённых до сих пор терзала вина.
— Мы поймали того предателя. Но раз два других легиона всё ещё не объединились, значит...
— Именно. В верхушке Легиона Ной и Легиона Свободы тоже скрываются Оставшиеся, просто они пока себя не проявили, — в голосе Сынаня проскользнула нескрываемая ненависть. — Пока они не выдадут себя сами, вычислить их почти невозможно. Легион Ной и Легион Свободы с самого начала строились дольше и хаотичнее, что дало Оставшимся идеальный шанс пустить корни. Мы хотели бы заключить с ними полноценный союз, но опасаемся предательского удара в спину. Приходится ограничиваться прохладным сотрудничеством.
Слишком тесный союз чреват катастрофой: если Оставшиеся сграбастают всех разом, последствия будут невосполнимы. Второго Главного командира, способного спасти Легион Паньгу, у них нет.
Нин Бувэнь представил, каково это — жить в атмосфере постоянной паранойи, как в Ное или Свободе, и невольно вздрогнул. Выделись он там так же быстро, его бы зарезали ещё на взлёте. Теперь стало ясно, почему Чэн Юйсюэ не примкнул к тем двум легионам, а заявился на территорию Легиона Паньгу. Видимо, дух Оставшихся вызывал у него тошноту, тогда как местный уклад пришёлся по душе.
— Не волнуйтесь, командир, я всё усвоил, — Нин Бувэнь уверенно хлопнул себя по груди. — С теми, кого могу одолеть, сражусь. От остальных — унесу ноги.
— За тебя я как раз не переживаю, — Сынань прекрасно знал изворотливость парня. — Что ж, с секретами покончено. Теперь давай обсудим Чэн Юйсюэ.
Нин Бувэнь мгновенно подтянулся и сел прямо.
Раз Сынань нарочно отложил разговор о Чэн Юйсюэ напоследок, добрых вестей ждать не приходилось. Нужно было приготовиться к худшему, чтобы встретить грядущую бурю во всеоружии.
— Игрок, которого отправился спасать Чэн Юйсюэ, принадлежит к седьмому поколению, — начал вводить его в курс дела Сынань. — Его зовут Вэй Юй. Я как-то пересекался с ним в одном из испытаний. В ту пору я мало что знал о тайнах Пандоры, да и обстановка была аховой, так что из всего, что он мне поведал, я запомнил от силы десятую долю.
Сожалеть о чём-то Сынаню приходилось нечасто — хватило бы пальцев одной руки. Но случай с Вэй Юем оставался его самым большим упущением. Шанс узнать секрет Финального испытания буквально сам шел в руки, а он его упустил.
— Способность Вэй Юя крайне специфична. В чём-то она перекликается с силой Хань Синьбо и называется «Унаследование личности». Он способен переносить весь массив своих воспоминаний в чужую плоть, продлевая себе жизнь. Вместе с воспоминаниями новое тело полностью перенимает его личную конституцию. Эдакое клонирование... или, выражаясь языком древних даосов, захват чужой оболочки.
Характер и поведение человека формируются врожденными чертами, воспитанием и окружением, а всё это хранится в памяти. Стоит заместить память одного человека памятью другого, как прежняя личность стирается, уступая место новой.
— Это же чистейшее бессмертие! — поразился Нин Бувэнь. — Менять тела по своему хотению — и никаких ограничений?!
— Всё не так просто, Пандора соблюдает баланс, — качнул головой Сынань. — Бессмертие Чэн Юйсюэ, к примеру, не спасает его от боли и не даёт никаких особых сил — это лишь ускоренное деление и регенерация клеток. Способность же Вэй Юя требует полного, добровольного согласия сосуда. К тому же у неё есть лимит: не более десяти переносов. И сейчас у Вэй Юя осталась последняя, десятая попытка.
Для игрока это фантастический срок. Между седьмым и восемнадцатым поколениями пролегла пропасть в одиннадцать эпох. Кабы Вэй Юй не просиживал века внутри испытаний, он бы давно умер от старости, даже сменив десяток тел.
— Обычные игроки не могут вынести сведения о Финальном испытании наружу — Пандора блокирует любые попытки. Но с Вэй Юем история иная, — Сынань подбирался к самому главному. — Его способность дана самой Пандорой. В момент переноса памяти возникает короткий миг, когда сознания дарителя и принимающего переплетаются.
— И в этот момент...
— Сам Вэй Юй молчит, но тело, принимающее его память, на несколько мгновений сохраняет остатки собственного «я». И поскольку этот человек никогда не участвовал в Финальном испытании, запрет Пандоры на него не распространяется. Он может говорить!
— И сколько длится это окно?
— В зависимости от конституции человека — от одной до трёх минут, — выдержав паузу, ответил Сынань. — Мысль передаётся мгновенно. Даже за одну минуту можно успеть выдать ключевую зацепку. Волонтеров среди нас хватает — каждый понимает цену этой информации.
Это единственный способ узнать, что ждёт их в конце. Если Вэй Юй сгинет в том испытании, ниточка оборвётся. Что представляют собой последние семь миров? Почему в них сгинули семнадцать поколений игроков? Не узнав этого, восемнадцатое поколение повторит судьбу предшественников.
— Став командиром, я всеми силами искал концы, и не так давно мне удалось выйти с Вэй Юем на связь. Оказалось, он застрял в одном из миров. Сам я пройти туда не мог, поэтому обратился к Чэн Юйсюэ. И тот согласился.
— И что за мир? — Нин Бувэнь не верил, что Чэн Юйсюэ мог так просто сгинуть.
— Это особый мир. Испытание с абсолютным опечатыванием.
Абсолютное опечатывание означало тотальный запрет: ни личных способностей, ни обычных карт предметов, ни особых артефактов. Выживание зависело исключительно от собственного ума и физической подготовки. В таком месте игрок оказывался даже в худшем положении, чем новичок — у новичка хотя бы имелся стартовый набор, а здесь забрали абсолютно всё. Такие миры встречались невероятно редко — один на сотню тысяч, и мало кто мог похвастаться тем, что побывал там и вернулся.
— Если заблокировано всё, то как вы узнали, что с Чэн Юйсюэ всё в порядке? — уловил противоречие Нин Бувэнь.
— У Чэн Юйсюэ свои уловки. Первая десятка глобального рейтинга всегда имеет пару тузов в рукаве, — уклонился от прямого ответа Сынань. — Так или иначе, чувствует он себя там неплохо. На личную конституцию он никогда особо не полагался, а его физическая сила и навыки вышколены до идеала.
— Погодите, — Нин Бувэнь зацепился за страшную догадку. — Если в том мире заблокированы даже уникальные конституции... значит, если с Чэн Юйсюэ что-то случится, он умрёт по-настоящему?
Сынань застыл, открыв рот. Привыкнув к бессмертию Чэн Юйсюэ, он даже не задумался об этой стороне медали.
— Должно быть... да.
Лицо Нин Бувэня мгновенно потемнело.
Чэн Юйсюэ никогда не отличался добротой, чтобы бросаться на выручку какому-то незнакомцу из седьмого поколения. Он согласился на эту авантюру без колебаний лишь потому, что его привлекли специфические условия испытания!
Для обычного человека смерть — кошмар. Для Чэн Юйсюэ — заветная, недостижимая мечта.
Если этот безумец вызвался помочь, то вовсе не ради спасения чужой жизни. Он пошёл туда умирать!
От этой мысли сердце Нин Бувэня болезненно сжалось.
— Командир, я могу...
— Даже не думай! — резко перебил его Сынань.
Раньше эта мысль просто не приходила ему в голову, но теперь, после слов Нин Бувэня, уверенность Сынаня пошатнулась. Чэн Юйсюэ действительно мог отправиться туда ради собственной гибели!
Но зачем тогда он передал наружу весть и специальную карту?
Сынань не питал иллюзий о бескорыстии этого психопата. Если Чэн Юйсюэ действительно неравнодушен к Нин Бувэню, то перед смертью он гарантированно утянет парня за собой! В Чэн Юйсюэ нет ни капли жертвенности, ни грамма бескорыстной любви — он больной на всю голову эгоист.
Потерять Чэн Юйсюэ — полбеды, но утянуть вслед за ним Нин Бувэня, у которого впереди блестящие перспективы... Сынаня от одной этой мысли едва не кондрашка хватила.
— Командир, у вас странный вид, — с подозрением уставился на него Нин Бувэнь. — Вы ведь что-то недоговариваете?
— Ничего подобного, не фантазируй, — быстро взял себя в руки Сынань, напуская на себя строгость. — Я командир, ты мой подчинённый! С каких пор ты устраиваешь мне допросы?
— Сынань, мне позвать А-Чжи, чтобы он посмотрел на вашу виноватую рожу? — Нин Бувэнь не поддался на уловку. Будь на его месте кто другой, может, и поверил бы, но Нин Бувэнь видел командира насквозь.
Едва речь зашла о том, что Чэн Юйсюэ отправился искать смерть, взгляд Сынаня изменился.
— Чэн Юйсюэ велел передать это мне, верно? — моментально сложил два и два Нин Бувэнь. — С его характером, реши он уйти на покой, он бы обязательно прихватил с собой самую интересную игрушку. И сейчас эта «игрушка» — я. Раз он согласился спасти человека, то обязан был оставить способ связи.
Сынань внешне оставался спокоен, хотя внутри у него всё кипело. Нин Бувэнь был идеальным подчинённым, пока дело не касалось подобных вещей. В такие моменты он превращался в упрямого осла.
— Ты сам сказал, что испытание специфическое. Способ связи действительно был, но одноразовый. И он уже использован.
— Что он сказал?
— Это секрет, — улыбнулся Сынань. — Ты и так сегодня узнал слишком много. Не будь жадным, иди готовься к следующему выходу.
— Я никуда не пойду, — Нин Бувэнь упёрся руками в письменный стол, въевшись взглядом в глаза командира. — Что. Он. Сказал?
— Повторяю: это секретная информация, касающаяся Вэй Юя. Ей нельзя дать просочиться к Оставшимся, поэтому тебе я её не открою. Жди, пока Чэн Юйсюэ вернётся, и спросишь у него сам.
— Я хочу знать прямо сейчас.
— Так, Бувэнь, иди к себе. Мне нужно работать с документами, — невозмутимо отрезал Сынань. — И дверь за собой закрой.
— Командир!
— Я не глухой.
В умении включать «дурака» Сынань достиг вершины мастерства. Этим приёмом он доводил до белого каления глав остальных сорока восьми легионов, что уж говорить о Нин Бувэне.
Нин Бувэнь стиснул зубы, всерьёз взвешивая в уме: если применить силу, выбьет он из командира признание или нет?
В кабинете воцарилась давящая тишина.
И в этот напряжённый момент в дверь постучали.
— Что ещё? — нахмурился Сынань, глядя на вошедшего дежурного. — Я же просил меня не беспокоить.
— Командир, тут посланник от командира Вэнь... — виновато развёл руками подчинённый. Перечить Легиону Номер Один никто в Паньгу не отваживался.
Вслед за ним в кабинет вошёл заместитель командира Легиона Номер Один.
— Командир Сынань, наша глава угадала, что вы опять начнёте упрямиться, и велела передать: хватит капризничать.
— Капризничать?! — мгновенно вспыхнул Сынань. Можно подумать, на кону стояла жизнь бойца из первого легиона, а не его личный преемник! Сколько трудов он вложил в Нин Бувэня!
— Старшая сестра сказала: «Плохие люди долго не живут, а сволочи коптят небо вечно», — безэмоционально процитировал гость слова Вэнь Тяньжо. — Так что о глупостях не переживайте, главное — вытащите Вэй Юя.
Сынань ответил угрюмым молчанием.
— Значит, дело действительно в этом, — Нин Бувэнь сразу понял, к кому нужно обращаться. — Чэн Юйсюэ оставил вещь, чтобы я последовал за ним?
— Да.
— Я не отдам карту, — упёрся рогом Сынань.
— Командир, — Нин Бувэнь глубоко вздохнул. — Представьте на миг, что вместо Чэн Юйсюэ там застрял А-Чжи. И он зовёт вас. Вы бы не пошли?
— Как ты можешь сравнивать себя с А-Чжи?! — парировал Сынань. — Ты что, не знаешь характер Чэн Юйсюэ? Не дури!
Пойдёшь за ним — и обратно можешь не вернуться.
— Но я хочу пойти, — твёрдо чеканя слова, отозвался Нин Бувэнь. — В другие миры я, может, и побоялся бы сунуться, но в прошлых испытаниях личная конституция мне почти не помогала. Условия абсолютного опечатывания подходят мне идеально. Я смогу вернуть Вэй Юя.
— Но...
— Командир, ради прохождения последних семи испытаний не жалко никаких жертв. Вы сами это говорили, — улыбнулся Нин Бувэнь. — Пусть у меня есть личный мотив, но я приложу все силы, чтобы доставить господина Вэй Юя живым.
— Ты бы себя для начала спас, — пробурчал Сынань.
Под двойным давлением Нин Бувэня и посланника Вэнь Тяньжо его оборона окончательно рухнула.
— Вот, держи. Это особая карта — `Дочерняя карта «Следующий как тень»`. Карта парная. Материнская находится у Чэн Юйсюэ. Активировав дочернюю, ты переместишься прямо к нему. Но учти: это нелегальный способ проникновения, системой он не учитывается, так что твой облик в том мире может слегка измениться. Из плюсов — есть шанс, что твоя конституция продолжит работать. А вот что произойдёт на самом деле... одному Богу известно.
Сынань метнул на стол карточку.
Нин Бувэнь подхватил её.
Значит, Чэн Юйсюэ действительно ждал его.
В душе парня смешались противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось проклясть этого психа, который даже отправляясь на тот свет тянул его за собой. С другой — где-то в глубине теплилась странная теплота: это доказывало, что самым важным человеком для Чэн Юйсюэ оставался именно он.
Он ещё лепетал что-то вроде: «Пусть готовит, хочу завоевать его сердце»... А ведь завоевывать ничего и не требовалось. Сердце Чэн Юйсюэ давно принадлежало ему. Он был ненормальным в суждениях, но эмоционально искалеченным не был. Даже захаживая к соседям покормить кошку или собаку, со временем привязываешься к животине, что уж говорить о живом человеке.
— Командир, я вернусь, — сжав карту, произнёс Нин Бувэнь.
— Ещё бы ты не вернулся! Если не вернётесь оба, я пойду вытаскивать вас через Главного командира! — Сынань закатил глаза к самому потолку.
Нин Бувэнь лишь усмехнулся и активировал карточку.
Свет вспыхнул, и силуэт парня мгновенно растворился в воздухе.
— Лекарство помогает от болезней, но не от глупости... Некоторые сами рвутся на тот свет, и тут уж ничего не поделаешь, — Сынань вздохнул, достал из стола пирожное и с досадой откусил кусок. Это была сладость А-Чжи. Сынань терпеть не мог сладкое, но сейчас ему требовалось хоть что-то, чтобы заглушить горечь.
— Нин Бувэнь не умрёт, — подал голос заместитель командира Легиона Номер Один.
— Это ещё почему? — Сынань вскинул на него глаза. — У Старшей сестры есть мысли на этот счёт?
— Лишь догадка, — улыбнулся тот. — Нашего командира просто очень заинтересовал кредитор господина Нин Бувэня.
* * *
Открыв глаза, Нин Бувэнь ощутил в теле дикую, непередаваемую странность.
Его конечности стали невероятно неповоротливыми и тяжелыми, а окружающий мир сжался и вырос до циклопических размеров.
Перед ним простирался древний город.
Архитектура, одежды прохожих — всё указывало на то, что он угодил в далекое прошлое. Будто европейское Средневековье четырнадцатого века, но на восточный, китайский лад.
— Смотрите! Вот же она, пропавшая священная черепаха господина Государева наставника!
— Наставник её по всему городу ищет!
— Осторожнее, не навредите священной черепахе!
Нин Бувэнь с ужасом увидел, как к нему со всех ног бегут несколько пышно одетых слуг.
Стоп.
Священная черепаха?!
Я...