Чэн Юйсюэ привёл Нин Бувэня к бескрайнему кладбищу. Поля серого камня уходили за самый горизонт, казалось, не имея границ. Впрочем, учитывая специфику этого мира, удивляться не приходилось.
— На данный момент кладбища занимают здесь наибольшую площадь, — Чэн Юйсюэ небрежно коснулся пальцами поверхности ближайшего надгробия. — Их делают из особого растительного материала. Лет через сто эта плита автоматически распадётся и уйдёт в землю как удобрение.
В нынешнем мире, хоть погибшие и заслуживали уважения, выжившие оставались в приоритете. Живых людей пока было немного, и ютились они на скромных территориях, что позволяло отдавать под захоронения огромные пустоши. Однако спустя век, когда численность населения неизбежно возрастёт, площади кладбищ придётся сократить. Экологичные надгробия идеально вписывались в эту концепцию.
— Когда мой срок сократили и я вышел из камеры, то долго не мог прийти в себя. Надеялся увидеть обновлённый, цветущий мир, а попал на бесконечный погост... — голос Чэн Юйсюэ тише. В нём скользнула тень старых воспоминаний.
Нин Бувэнь прекрасно его понимал.
Покидая заточение, Чэн Юйсюэ наверняка лелеял светлые надежды на будущее. Но вместо этого перед его взором предстали тысячи могильных плит — и почти в каждой из этих смертей виноват был он сам. Подобное зрелище способно стать смертельным ударом для любого.
По дороге Чэн Юйсюэ упоминал, что некоторые игроки, даже отбыв свой срок, отказывались выходить наружу. Возможно, кто-то из них всё же переступил порог тюрьмы, взглянул на этот океан надгробий и молча повернул назад.
— Тёмная тюрьма прямо под нами, — Чэн Юйсюэ быстро взял себя в руки. — Иди за мной.
Сжав ладонь Нин Бувэня, он подвёл его к ничем не примечательной каменной плите и приложил к ней большой палец.
— Это Чэн Юйсюэ. Я вернулся и хочу поговорить, — произнёс он вплотную к камню.
Затем отступил и с непринуждённым видом прислонился к соседнему надгробию, улыбнувшись спутнику:
— Придётся подождать. Силком к ним не ворваться: Тёмная тюрьма полностью автоматизирована, там нет ни единого охранника. Вход откроется только в том случае, если они сами согласятся на встречу. А пробить проход снаружи можно лишь с личного разрешения высшего руководства этого мира.
Иными словами, даже зная о существовании подземной темницы, проникнуть туда без добровольного согласия узников было практически невозможно.
* * *
В глубине Тёмной тюрьмы.
Игрок шестого поколения Мо Юйцюн и игрок восьмого поколения Ци Мин тихо коротали вечность в своих изолированных камерах. Помимо сна, они не занимались ровным счётом ничем.
Ни еды, ни питья у них не водилось, да и выходить наружу не хотелось. Приходилось экономить силы, погружаясь в анабиоз с помощью Карт погружения в сон. Только так получалось отгородиться от разъедающих душу мыслей и не видеть мысленным взором бесконечное кладбище над головой.
Вот только запасы карт неумолимо таяли, и расходовать их приходилось с крайней скупостью.
— Это Чэн Юйсюэ. Я вернулся.
Эхо его голоса неожиданно прокаталось под потолком обособленных камер, мгновенно вырвав затворников из забытья.
— Мне... кажется, я только что слышал голос старого знакомого, — с трудом проговорил Мо Юйцюн.
От многолетнего молчания его связки усохли, голос звучал хрипло и прерывисто, но разобрать слова удавалось без труда. По крайней мере, Ци Мин его понял.
— Тебе не показалось, я тоже слышал, — отозвался тот из соседней камеры, приходя в себя. — Неужели его снова решили упрятать за решётку?
— Не рановато ли? — с сомнением отозвался Мо Юйцюн. — Он ведь только-только вышел. Или я опять проспал не одно десятилетие, и новое поколение игроков уже штурмует финальное испытание?
У них не было никакого способа вести отсчёт времени. Вне сна всё мерилось лишь приблизительными ощущениями, а во сне время просто переставало существовать.
— Он сказал «вернулся», а не «меня снова посадили», — в камере Ци Мина раздался шорох движущегося тела. — Раз уж он так рвётся внутрь, пусть заходит. Я и так слишком долго спал, хочется узнать, что происходит снаружи.
С этими словами Ци Мин нажал клавишу на стене, снимая блокировку.
В тот же миг прямо у ног Чэн Юйсюэ и Нин Бувэня в земле раздвинулся узкий лаз — настолько крошечный, что пролезть туда мог разве что маленький ребёнок.
— Придётся уменьшиться с помощью предметных карт, — Чэн Юйсюэ достал из пространственного хранилища две карточки. — Здешняя система устроена именно так.
Нин Бувэнь спорить не стал и послушно активировал карту вслед за Чэн Юйсюэ. Уменьшившись в размерах, они юркнули в открывшийся люк.
Спуск оказался крутым и тесным. Воздух здесь почти не циркулировал, а бесконечные ступени уходили всё глубже и глубже в недра земли. У Нин Бувэня слегка заложило грудь от сдавливавшего атмосферного давления, но он стойко продолжал путь.
Спустя добрых полчаса непрерывной ходьбы тоннель наконец начал расширяться.
— Пришли, — Чэн Юйсюэ извлёк несколько крупных ночных жемчужин.
Мягкий, приглушённый свет озарил мрачный подземный бункер.
— Их глаза отвыкли от яркого света, — вполголоса пояснил Чэн Юйсюэ, протягивая одну из жемчужин Нин Бувэню. — Обычный факел или фонарь их просто ослепит. Пошли, познакомишься с ветеранами.
Нин Бувэнь молча кивнул.
Чэн Юйсюэ подвёл его к пространству между двумя тесными одиночными камерами. Площадь каждой не превышала пяти квадратных метров: из обстановки — лишь жесткая койка да примитивный санузел. С их позиции обе камеры просматривались как на ладони.
— Надо же, ты припёрся не один, — раздался голосок из левой камеры.
— Это шестое поколение, зови его просто Лао Цзо. А в той камере восьмое — Лао Юй. Их настоящие имена я давно благополучно забыл, — с полной беспечностью отозвался Чэн Юйсюэ.
—... Меня зовут Мо Юйцюн, — обитатель левой камеры скривился, с явным нежеланием глядя на язвительную физиономию Чэн Юйсюэ, после чего перевёл взгляд на Нин Бувэня. — А тот, что рядом — Ци Мин.
— Здравствуйте, старшие. Я Нин Бувэнь, игрок восемнадцатого поколения, — вежливо представился юноша, внимательно разглядывая узников.
Оба выглядели глубокими стариками: сплошная седина в волосах, пожелтевшие брови, изрезанные морщинами лица. В отличие от Чэн Юйсюэ, чьё тело омолаживалось с каждой новой эпохой, эти двое отбывали свой бессрочный век в одной и той же физической оболочке, а потому неумолимо старились.
Трудно было вообразить весь груз грехов, что тяготел над их плечами. Века в заточении превратили былых вершителей судеб в иссохшие тени.
«Если бы у Чэн Юйсюэ не оказалось Песочных часов времени, если бы он опустил руки... тут сидели бы троем», — подумал Нин Бувэнь.
А если бы он сам потерпел поражение? Оказался бы в соседней камере? Нин Бувэнь признал, что подобный исход был вполне вероятен.
— Надо же, а у вас даже бороды с волосами толком не отросли! — выдернул его из размышлений искренне удивлённый голос Чэн Юйсюэ. — Я-то думал, только у евнухов растительность не увеличивается, а у вас, оказывается, тот же эффект!
— Мы сами бритвенными картами стрижёмся! Просто волосы растут медленно!
— Эльфийская кровь вообще долговечна, если ты забыл!
—... А у меня в контрактах древняя черепаха числится, я и тысячу лет прожить могу! — в один голос запротестовали Мо Юйцюн и Ци Мин, едва не брызжа слюной от возмущения.
— У тебя хоть и «Конституция эльфа», а рожей не вышел, до меня тебе как до луны, — тяжело вздохнул Чэн Юйсюэ, смерив Мо Юйцюна откровенно критическим взглядом. — Разве что фрукты на ветках подращивать пригоден. А ты... хвастаться тем, что проживёшь дольше черепахи — это, по-твоему, великое достижение? Годы идут, а вы только дурнеете да дурнеете. Впрочем, сидите лучше тут, хоть людей снаружи своим видом пугать не будете.
Мрачная атмосфера разлетелась в пух и прах. Нин Бувэнь невольно улыбнулся, пока узники заходились от гнева:
— Чэн Юйсюэ!
— Твой характер с годами стал совсем уж невыносимым!
— Тебе бы самому отсидеть у нас сотню-другую лет, каленым железом дурь выжечь!
— Отсидеть? — Чэн Юйсюэ слегка приподнял бровь, после чего одним плавным движением притянул Нин Бувэня к себе за талию и властно вовлёк в долгий, страстный поцелуй.
Нин Бувэнь окончательно опомнился лишь тогда, когда отстранился, задыхаясь.
Мо Юйцюн и Ци Мин замерли с широко раскрытыми ртами. Их глаза буквально вылезали из орбит от подобного зрелища.
— Это мой спутник жизни, — Чэн Юйсюэ нежно провел большим пальцем по влажной губе Нин Бувэня. — Объяснять вам всё долго и муторно, да вы и не поверите. А так — сразу всё поймёте.
— Кхм-кхм! — Нин Бувэнь усиленно закашлялся, намекая Чэн Юйсюэ, что стоит вести себя скромнее.
Не хватало ещё довести стариков до инфаркта. Столько лет никого не видели, а тут при первой же встрече на них вывалили целую охапку бесстыдной нежности.
Мо Юйцюн и Ци Мин ещё долго не могли прийти в себя. Наконец Мо Юйцюн перевёл на Нин Бувэня взгляд, в котором читалась глубочайшая скорбь — точно такая же, с какой в своё время на него смотрели Сынань и остальные командиры.
«Такой парень... И как его только угораздило ослепнуть?»
— Я в этом испытании уже в третий раз, — Чэн Юйсюэ достал из пространства два удобных кресла, усадил Нин Бувэня, а затем извлёк поднос с фруктами и яствами. — Но моя память после прошлых заходов сохранила далеко не всё. Вы же двое помните гораздо больше. Отвечайте на всё, что он спросит, поняли?
Голос его звучал подчеркнуто бесцеремонно.
— Ах да, чуть не забыл, — Чэн Юйсюэ покопался в запасах и вытащил небольшой флакон. — Досталось когда-то в финальном испытании цивилизации самосовершенствования. Тут две пилюли, временно возвращают моложавый вид. Скушайте. Нам с Бувэнем тут ещё долго сидеть, а аппетит перед двумя сморщенными старческими физиономиями у меня начисто пропадает.
Чэн Юйсюэ был закоренелым ценителем красоты — Нин Бувэнь успел убедиться в этом на примере отряда охраны, целиком состоявшего из красавцев.
Мо Юйцюн и Ци Мин морщились, но пилюли всё же приняли. Один обладал эльфийской натурой и ценил эстетику, второй просто не хотел выглядеть развалиной.
Спустя мгновение изменения вступили в силу. Морщины разгладились, седина уступила место сочным оттенкам: перед Нин Бувэнем предстали два статных молодых человека — один изысканно-утончённый, второй с резкими, мужественными чертами.
Нин Бувэнь прикрыл рот ладонью, сдерживая смех. Чэн Юйсюэ подал это в своей традиционной язвительной манере, но по сути просто позаботился о них. Или же понимал, что после векового одиночества узники отвыкли от нормального общения и человеческое тепло их только спугнёт.
Мо Юйцюн обладал «Конституцией эльфа» высшего ранга — по мощи он явно не уступал Королю эльфов. У существ из магических миров продолжительность жизни была колоссальной. Тот же Вэнь Дуодо со своей «Конституцией вампира» до сих пор остановился на уровне герцога, но уже мог повелевать сородичами. К слову, и повадки у него были чисто упыриные: позвать Вэнь Дуодо на обед в солнечный день было невыполнимой задачей — тот вылезал из склепа только с наступлением темноты.
Уши Мо Юйцюна заострились, волосы приобрели мягкий изумрудный оттенок, а кожа стала фарфорово-прозрачной. Он казался скорее искусной статуей, чем живым человеком.
— Ты из восемнадцатого поколения, — Мо Юйцюн впился взглядом в Нин Бувэня. — Сколько лет осталось вашей эпохе до открытия финального испытания?
— Восемьдесят шесть, — ответил Нин Бувэнь.
— Так много? — Мо Юйцюн искренне удивился. — Похоже, Чэн Юйсюэ и его отряд отлично поработали в вашем поколении.
Собрать столько производных осколков и разобраться с Оставшимися за столь короткий срок — результат выдающийся.
Глаза Мо Юйцюна вспыхнули серебристо-серым светом. Нин Бувэня обдало ледяным холодом — казалось, чужой взор проникает в самую глубину его души.
Чэн Юйсюэ положил тяжелую ладонь ему на плечо. Живое тепло, исходившее от его пальцев, мгновенно вернуло чувство безопасности.
— Это одна из его способностей, — пояснил Чэн Юйсюэ. — Он просто проверяет твой потенциал.
— Понимаю, — Нин Бувэнь кивнул. — Я подожду.
Ци Мин, наблюдавший за этой сценой, лишь молча отвернулся. Сидеть в тюрьме веками и смотреть на чужие нежности было выше его сил.
— Ты не Оставшийся и не обладаешь долговечной конституцией, — произнёс Мо Юйцюн, когда его зрачки приняли обычный вид.
— Верно.
— Тогда этот хитрец тебя просто обпоил дурманом, — с оттенком сочувствия проговорил Мо Юйцюн. — На вид он молод, но на деле старше меня в несколько раз.
— Я знаю, что он из третьего поколения, — Нин Бувэнь улыбнулся. — Меня это не смущает.
Мо Юйцюн лишь вздохнул — парень был безнадёжен.
— Если к делу... У тебя редчайшая причинно-следственная конституция, — вердикт Мо Юйцюна звучал весомо. — Я вижу уровень твоей силы, но не могу распознать конкретный навык. На твоей сути лежит глубокая печать... След одного из семи специальных консультантов. Ты пересекался с кем-то из них?
Нин Бувэнь был поражён: Мо Юйцюн с одного взгляда раскрыл его связь с Боссом Танем!
— Я встречался с Боссом Танем, — Нин Бувэнь без тайн пересказал суть их договора. — Он обещал аннулировать мой долг, если я найду расписку другого игрока. Увы, пока мне ничего не попалось.
— И не попадутся, — Мо Юйцюн коротко усмехнулся. — Твоя вексельная бумага изначально уникальна. Этот консультант вовсе не планировал отпускать тебя с миром. Ему выгодно держать тебя на коротком поводке вечно.
— Что? — Нин Бувэнь ошеломлённо замер.
— Смотрю, ты осведомлён куда лучше, чем притворялся раньше, — Чэн Юйсюэ прищурился, фиксируя взгляд на Мо Юйцюне.
— Раньше в этом не было практической пользы, это никак не влияло на прохождение, — Мо Юйцюн качнул головой. — Мне довелось пообщаться с одним из них случайно. Я заперт в этой Тёмной тюрьме, но и они, по сути, находятся в точно таком же заточении. Специальные консультанты могут перемещаться между эпохами ради забавы, однако каждый финальный филиал — это их личная цепь. Куда движутся они, туда смещается и испытание. Твой Босс Тань... скажи, у него при себе всегда есть определённый предмет? Очки, трость, корона, колокольчик?..
— У него в руках всегда резная трость! — мгновенно вспомнил Нин Бувэнь.
— Значит, прямо сейчас мы находимся внутри этой самой трости, — Мо Юйцюн усмехнулся. — Финальные испытания мобильны, а производные осколки служат якорями для их локации. Консультанты кажутся игрокам всемогущими богами, но они точно так же порабощены системой. Я сижу здесь всего ничего по сравнению с их вечным сроком. Когда я думаю об этом, моя тюрьма уже не кажется такой уж скверной.
— Что ещё тебе известно? — Чэн Юйсюэ подался вперёд. — Похоже, наш визит сюда оправдает себя на все сто.
— Если бы ты задержался в тюрьме подольше в свой прошлый заход, то и сам бы с ними столкнулся, — подал голос Ци Мин. — Они иногда наведываются сюда просто от скуки, перекинуться парой слов.
— Консультанты приходят разговаривать с зеками? — Нин Бувэнь не верил своим ушам.
— Чэн Юйсюэ — самый древний из известных нам ныне живущих игроков, он из третьего поколения. А вот семь специальных консультантов... Они тоже когда-то были простыми игроками, — Мо Юйцюн сделал паузу, давая смыслу слов уложиться в голове слушателей. — Они были первой волной Пандоры. Первым поколением. В свою эпоху они не просто не смогли одолеть финальное испытание — их усобицы и борьба за личное превосходство сожгли их собственный мир дотла.
Мо Юйцюн отпил из пиалы и продолжил:
— После той катастрофы выжившие семь игроков нарекли себя именами Семи смертных грехов. Пандора дала их поколению пятьсот лет на преодоление системы, но они растратили всё время на междоусобицы. Лишь после их краха Пандора обратила взор на души тех, кто так и не успел родиться в погибшем мире. Так появилось второе поколение, затем третье — эпоха Чэн Юйсюэ, и так далее, вплоть до вашего восемнадцатого.
Нин Бувэнь почувствовал, как кусочки мозаики окончательно сложились в единую картину.
— То есть...
— Именно, — Мо Юйцюн утвердительно кивнул. — Семь специальных консультантов финальных испытаний Пандоры — это игроки Первого поколения.