Средневековая Европа — эпоха, когда поверья о вампирах, демонах, ведьмах и оборотнях переставали быть просто сказками. Естественно, сыскалось немало охотников нажиться на чужой суеверности или свести счёты с нечистью. Их нарекли просто — охотниками на демонов.
Служители этой профессии делились на несколько категорий. Встречались среди них благочестивые священники с Библией, святой водой и распятием наперевес; встречались лихие рыцари, вооружённые целым арсеналом освящённого оружия. Были, наконец, и такие, как Нин Бувэнь — с собакой, по документам числившейся «гончей-демоноборцем», а на деле оказавшейся помесью хаски и непонятно кого.
Осознав своё текущее положение, Нин Бувэнь уставился на Сяо Сина. Пёс ответил ему недоумённым взглядом вытаращенных глаз.
Внешность самого Нин Бувэня изменилась до неузнаваемости. На дворе стояло европейское Средневековье, так что азиатские черты лица выглядели бы дико. Ныне он походил на тридцатилетнего мужчину — хваткого, довольно изящного, хотя глубокий шрам, перечеркивавший переносицу, придавал ему разбойничий, лихой вид.
А вот Сяо Син преобразился ещё сильнее. Из юркого сиба-ину он превратился в крупного, поджарого хаски. Впрочем, породой тут и не пахло: примесь безымянных дворняг спасала пса от совсем уж глуповатого выражения морды. Шерсть его выглядела подстриженной, а светлые пятна подкрасили чем-то тёмным, отчего пёс казался сухим и поджарым чёрным псом.
Нин Бувэнь про себя усмехнулся: на благословенной жиле фэншуй Сяо Син в облике обычной дворняги смотрелся куда органичнее. Там он хотя бы смахивал на настоящего чёрного пса, отгоняющего злых духов, а здесь — на фальшивку непервой свежести.
Из памяти первичного тела вырисовывалась следующая картина: прежний Николас подобрал этого пса лютой зимой, рассчитывая выдрессировать из него гончую-демоноборца. Увы, успехи оказались скромными. Зато в те времена охотники на демонов получали пособие от церкви, а за содержание гончей-демоноборца полагалась дополнительная пайка. Из-за пары лишних монет пса и держали при себе.
— Господин Николас! Да пребудет с вами Господь, вы наконец очнулись! — В комнату, напевно причитая, вошёл местный священник. На его лице просияла улыбка. — Какое счастье, какое благословение!
Священник Джоши числился приятелем прежнего хозяина тела.
Если точнее — подельником по выбиванию церковных субсидий. За свои услуги святой отец урезал ровно двадцать процентов от каждого куша.
Нин Бувэнь быстро воскресил в памяти их взаимоотношения и мгновенно настроился на нужный лад.
— Ну да, вашими молитвами, — буркнул он. Достав из кармана куртки самокрутку, Нин Бувэнь сделал одну затяжку, тут же притушил её о подлокотник и спрятал обратно. — Снабдили меня фальшивой наводкой, я чуть кости там не оставил.
Если называть вещи своими именами, прежний Николас был обыкновенным проходимцем, промышлявшим под видом «изгонителя нечисти». Ну, то есть полуучкой. Полным профаном он не был — иначе бы не получил церковный патент, — но и реальными силами не обладал.
В этом мире твари ночи существовали на самом деле, и настоящие охотники таскали с собой целый арсенал освящённых предметов. У игроков же ничего подобного не имелось.
Пандора не баловала участников персональных испытаний высокого ранга: хотите обереги и святое оружие — добывайте сами, система соплей не подтирает.
— Мы договаривались разделить куш пополам! А в имении той хозяйки зародился настоящий злобный дух! — Нин Бувэнь скривил губы в холодной усмешке. — Отец Джоши, не желаете объясниться?
— Ох, прости меня грешного, я и помыслить не мог! — Улыбка на лице Джоши мгновенно завяла. — Я осмотрел госпожу усадьбы, никакой скверны не заметил, вот и отправил тебя к ней... Кто же знал, что в её поместье творится такое? Но ты не переживай, злого духа изгнали. В этот раз я возьму лишь десять процентов!
— Десять процентов? — перебил его Нин Бувэнь. — Я изранен, лежать мне теперь без работы бог весть сколько. Денег нет вовсе! За это дело ты отдашь мне всю награду до последнего медяка, да ещё приплатишь три серебряных монеты сверху. Посмотри на мои сапоги, на куртку — всё в клочья!
— Но твоя одежда и раньше была не лучше! — Джоши ахнул от такой наглости. — Без моих связей ты бы вообще остался без куска хлеба!
— Да пошёл ты, — Нин Бувэнь рывком поднялся с кровати. — Отец Джоши, я только что вернулся с того света. И теперь прекрасно знаю: дружба — пшик, а серебряные монеты — вечны. Не захочешь работать со мной — уйду к другому священнику. А вот ты без меня ни одного заказа не закроешь.
Из воспоминаний Николаса четко следовало: специальные средства против нечисти можно купить за деньги. Например, чистое серебро наносило существенный урон большинству нечестивых тварей.
В испытаниях высокого уровня размахивать карточками предметов — всё равно что вывешивать транспарант «Я игрок, приди и убей меня». До поры до времени требовалось сохранять маскировку, а значит, материальными средствами борьбы следовало запастись по максимуму.
К тому же, теперь ему нужно было кормить ещё и собаку.
— Разойдемся на одной серебряной монете. И это моё последнее слово, — уступил Джоши, понимая, что прежний Николас куда-то улетучился. В его приходе должен был числиться хотя бы один охотник на демонов — это обеспечивало покой. Уйдёт Николас — пришлют настоящего фанатика, а с такими святые отцы отправляются на тот свет первыми.
— По рукам, — мгновенно согласился Нин Бувэнь.
Он и не рассчитывал обобрать священника до нитки. Резкая смена повадок вызвала бы подозрения, так что лучше было менять характер постепенно, шаг за шагом.
Срок испытания — целый год. Торопиться некуда, действовать нужно наверняка.
В этот тёмный век любое странное поведение легко могло привести на костёр по обвинению в ереси.
Сняв со священника пятнадцать монет за неудачный заказ плюс одну монету в качестве «компенсации», Нин Бувэнь вместе с Сяо Сином направился в местную таверну.
В Средние века при отсутствии почты и газет именно питейные заведения служили главным источником слухов и свежих новостей.
Заказав мяса и пива на манер прежнего хозяина тела, Нин Бувэнь забился в тёмный угол и прислушался к разговорам захмелевших посетителей.
— Слыхали? Пару дней назад на горе возле соседнего городка подстрелили оборотня!
— Ого, настоящего волка-оборотня?!
— Ну да! Сам господин барон нанял охотников, чтобы его поймать. Говорят, тварь ранена и сидит в клетке. Барон хочет подарить её виконту.
— А чего не прикончили сразу?
— Точно! Оборотни же человека пополам голыми руками разрывают!
— Эх, деревня, ничего вы в господах не понимаете. Знатные господа любят всякую дрянь собирать для забавы!
— Да ну тебя, скучная история, — перебил здоровый мужик, поджигая трубку и поднимая кружку. — Вот у меня есть новость так новость! Знаете ли вы, что сам епископ Айзек из города Ланбей со своими рыцарями направляется в наш город?
— Сам епископ Айзек?! Из самого города Ланбей?
— Ха! Не свисти, мужик! С какой стати архиепископу ехать в нашу глухомань?
— Вот именно, у нас и красть-то нечего!
— Ей-богу не вру! Сестра невесты племянника моей троюродной тётки служит монахиней в Ланбейском соборе! Сведения точные!
— Ладно, допустим. Но зачем епископу тащиться к нам?
— А вот этого я не ведаю...
— Ха-ха! Самое главное-то и не разузнал!
— Эй, наливай, не забалтывай!
Нин Бувэнь просидел в таверне несколько часов. Лишь когда пьянчуги начали разбредаться по домам, он поднялся и поплёлся в своё жилище.
Домишко прежнего Николаса стоял особняком. Маленький, двухэтажный, стоимостью от силы в восемь серебряных монет.
Охотники на демонов избегали жить вплотную к горожанам, да и обыватели относились к ним с опаской — считалось, будто такие люди притягивают к себе нечистую силу.
Добравшись до комнаты, Нин Бувэнь отыскал дневник прежнего хозяина.
Это были записи настоящего мастера, за счёт которых проходимец Николас хоть как-то перебивался с хлеба на квас. Впрочем, действительно важные секреты ремесла там отсутствовали — Пандора никогда не давала лёгких ответов.
В этом мире статус решал всё.
Высокоранговые охотники пользовались уважением церкви, получали от неё заказы и сведения об активности демонов, зарабатывая на этом солидное состояние.
Условием прохождения испытания числился поиск предмета, связанного с демоном. Но вот какого именно демона, где его искать и как выглядит предмет — система не уточнила.
Следовательно, демонические сущности проявят себя ближе к концу, либо игрокам придётся самим выслеживать зацепки.
Учитывая, что это персональное испытание высокого ранга, Нин Бувэнь не мог позволить себе беспечности.
В своё время в испытании «Тягчайшие преступления» не подставь он Соломона под удар наёмников — сам бы там и лёг.
Его нынешнее положение было крайне низким, но давало отличный старт. Если приложить усилия и вырасти в настоящего охотника, можно попытаться выйти на связь с прибывающим епископом.
План требовал детальной проработки.
Раз церковные институты обладают в этом мире такой властью, грех этим не воспользоваться.
Интересно, кем оказались другие игроки?
В это испытание забросило около пятидесяти человек — весьма крупный масштаб.
Многие использовали карты призового входа, ведь слухи об уникальных ресурсах этого мира ходили давно. В Легионе Ной и Легионе Свободы хватало игроков со сверхчеловеческой конституцией (вампиры, демоны, оборотни), так что подобный мир привлекал их возможности для эволюции.
Впрочем, настоящие секреты всегда остаются достоянием единиц.
Касо не досталась роль охотника на демонов. Зато он стал бароном.
Да-да, тем самым бароном, поймавшим оборотня.
В рамках одного мира Пандора распределяла роли между игроками, сохраняя баланс стартовых возможностей.
Нин Бувэнь был охотником без реальных навыков, а Касо — знатным дворянином с землями и ресурсами, имевшим все шансы купить или получить патент на охоту.
Своей добычей Касо вовсе не собирался делиться с виконтом. Он планировал поднести оборотня прибывающему епископу Айзеку, чтобы выторговать секрет превращения в настоящего мастера-охотника.
Церковь умела создавать охотников, и Касо, как топовый новичок Легиона Свободы, прекрасно понимал логику мира.
В отличие от тех, кто попал в Пандору из обычного мира, Касо родился уже после апокалипсиса.
Из-за временных аномалий между испытаниями произошёл редкий случай: его мать попала в мир с замедленным течением времени, будучи беременной. Она растила сына там пятнадцать лет до самого финала, а едва они вернулись в реальность — Касо тут же получил шкатулку Пандоры.
Он буквально вырос внутри системы, обладая феноменальным чутьём на механику прохождения.
Лидеры Легиона Свободы возлагали на него огромные надежды.
Единственной причиной, почему Касо не светился в рейтинге новиков, была его низкая активность: из-за специфического детства ему приходилось подтягивать базовые знания о человеческом обществе, отчего он редко брал задания.
Но Легион Свободы интересовал только Глобальный рейтинг.
Касо знал: в этом мире его ждут серьёзные соперники.
Нин Бувэнь из Легиона Паньгу мог оказаться здесь, а Соломон из Легиона Ной прибыл наверняка.
Правила запрещали делиться подробностями прошлых испытаний под угрозой снижения итоговой оценки, но Касо знал главное — местное Наследие способно дать колоссальный буст сверхчеловеческим конституциям.
И залог успеха — стать охотником на демонов.
Прибывающий епископ явно был связан с этим Наследием. Иначе зачем высокому чину церкви тащиться в такую глушь?
А вот Соломон оказался... учеником рыцаря.
Если точнее — обычным слугой при эскорте епископа Айзека. Его плюсом была близость к церкви, а минусом — полное отсутствие информации и прав.
Каждый день его гоняли на грязные работы все, кому не лень. Но ради близости к епископу Соломону приходилось стиснуть зубы и терпеть.
После того как Нин Бувэнь жестко подставил его в прошлом мире, Соломон сильно изменился, став сдержаннее и опаснее. Раньше от подобного обращения он бы взорвался, а теперь молча сносил унижения.
«Временная неудача — ещё не поражение», — повторял он про себя.
Если судьба снова сведёт его с Нин Бувэнем, он докажет своё превосходство чистой победой.
* * *
Отлежавшись дома пару дней, Нин Бувэнь решил выбрать погожий денёк и прогуляться с Сяо Сином к той самой аномальной территории, где погиб прежний хозяин тела.
Стать настоящим охотником — первостепенная задача. Сделать это просто: нужны ловкость, смекалка и правильное оружие.
Физическую разницу между человеком и тварью ночи не компенсировать простыми тренировками. Вся суть кроется в спецсредствах.
А создать их можно только из останков самих нечестивых тварей.
Лишь нечисть способна поразить нечисть.
Чтобы раздобыть материалы, Нин Бувэню требовалось найти источник.
Единственным известным ему местом с проявившейся аномалией оставалась та самая усадьба госпожи.
Джоши утверждал, будто духа изгнали, но на деле сущность лишь затаилась, получив лёгкие повреждения. Хозяйка просто забросила кусок земли, благо богатства позволяли.
Нин Бувэнь явился туда в разгар дня — при солнечном свете сила аномалий минимальна.
Память Николаса подсказывала: здешний дух при жизни был обычной девушкой, трудолюбивой и неприметной. В эти суровые времена честный труд не спасал от голода. Она рано вышла замуж и умерла в родах, по какой-то причине превратившись в неупокоенную сущность с мёртвой хваткой за эту землю.
Нин Бувэнь подозревал: обычная крестьянка не могла стать столь сильным призраком без стороннего воздействия. В самой земле что-то таилось.
Законы мистики на Востоке и Западе разнились, но база оставалась единой.
Почему именно она? Если не её личная заслуга, значит — дело в месте.
Нин Бувэнь не спешил сюда сразу. За ним могли наблюдать. Выждав пару дней, пока интерес к его «выздоровлению» угаснет, он спокойно отправился на прогулку с собакой.
Собака — идеальный инструмент для поиска.
К тому же, Сяо Син отличался редким везением.
Прибыв на место, Нин Бувэнь застыл в замешательстве.
Сухая память разительно отличалась от реальности.
Участок оказался огромен — не меньше четырёх му. Перекапывать такую территорию вручную можно годами.
Но хуже всего было другое: вся земля оказалась завалена горами вонючего мусора.
Соседние крестьяне сваливали сюда всё подряд — от гнилых отбросов до ломаного хлама.
Всмердела эта свалка немилосердно.
В таком хаосе запахов даже собачий нос Сяо Сина был бесполезен.
Пандора не прощает попыток срезать углы.
Нин Бувэнь вздохнул, глядя в небо.
— Нет, вариант есть всегда, — пробормотал он.
Вырыть что-то в одиночку на такой площади неупокоенной земли — безумие.
Нужно заставить других сделать эту работу за него.
Покрутившись у свалки, Нин Бувэнь вернулся в город и снова направился в таверну.
На этот раз он не забился в угол, а сразу проследовал к стойке.
— Эй, Сам! Налей всем парням за мой счёт! — пьяно выкрикнул Нин Бувэнь, швырнув на стойку несколько серебряных монет. — Я разбогател! Разбогател, черт меня дери!
Он глупо заросмеялся, покачиваясь среди подвыпивших завсегдатаев:
— Эй, пьянь! Хотите урвать куш? Слушайте сюда!
— Что за секрет у тебя может быть?
— Ха-ха! Да он же паршивый полуучка, а не охотник! Даже священник с кадилом стоит больше!
— Врёшь! — Нин Бувэнь с грохотом швырнул кружку в обидчика.
Толпа заулюлюкала, предвкушая драку.
— Я правда нашёл секрет! — надрывался Нин Бувэнь, а затем словно обессилев, вывалился на стол. — У той богатой хозяйки... был любовник! Она спрятала сундук с сокровищами прямо на том проклятом участке! Вот найду — и брошу эту собачью работу!
— Да ладно! Откуда тебе знать?
— Чтобы она кому-то дарила сокровища?! Да она сама со всех драла три шкуры!
— Это точно! Самая богатая баба в городе, а медяка не выпросишь!
— Не... не вру, — пробормотал Нин Бувэнь, оседая на пол и «засыпая» прямо под столом. — Её любовник... это... это...
Слова потонули в громком храпе.
Завсегдатаи продолжали хохотать, но трое трезвых мужчин в углу переглянулись и молча выскакнули за дверь таверны.