Чэн Юйсюэ явно принадлежал к той категории людей, которые расцветают тем пышнее, чем сильнее их ненавидят.
Нин Бувэнь же обратился в немую, беспомощную черепаху. Будь у него в груди хоть весь гнев преисподней, выплеснуть его было просто некуда.
Чэн Юйсюэ, впрочем, великодушно указал ему выход из положения:
— Вообще-то ты мог бы объявить голодовку в знак протеста.
Нин Бувэнь лишился дара речи.
«Тьфу! С чего бы вдруг голодать? Ни за что в жизни! К тому же у этого мерзавца наверняка свой умысел. Стоит отказаться от еды, и он найдёт повод сбыть с рук какую-нибудь изощрённую пытку. На такую уловку поддаваться нельзя».
Не сумев склонить черепаху к голодовке, Чэн Юйсюэ искренне пожалел об этом. Вырази тот желание поупрямиться, у него в запасе оставалась целая россыпь затейливых способов принудительного кормления. Как-никак Чэн Юйсюэ удерживал целый зверинец демонических тварей и отлично знал, как подбирать ключи к непокорным питомцам.
Впрочем, времени впереди хватало, так что спешить он не стал.
Нин Бувэнь, ведомый чутьём, только-только уклонился от очередной подлянки и про себя проклинал затейника, как вдруг земля ушла из-под ног.
Едва успев сообразить, что происходит, он уже оказался на руках у Чэн Юйсюэ.
От Чэн Юйсюэ исходило едва ощутимое, приятное сухое тепло. Зверей тот держать умел: несмотря на панцирь, Нин Бувэнь устроился с полным удобством, не ощущая ни малейшего стеснения в лапах.
Нин Бувэнь почувствовал, как к морде прилила кровь. За всё время их знакомства между ними никогда не возникало подобной близости. И пусть Нин Бувэнь с завидным постоянством предавался греховным фантазиям при взгляде на лицо Чэн Юйсюэ, духу придать им форму ему никогда не хватало. Он бы и помыслить не дерзнул о том, чтобы улучить момент и прикоснуться.
Узнай об этих метаниях Ань Були, тот безжалостно поднял бы его на смех:
«Эх, невинность девственника — зрелище поистине трогательное!»
«К счастью, сейчас я всего лишь черепаха», — промелькнуло в голове.
Худо без добра не бывает: будь он в человеческом обличье, Чэн Юйсюэ тут же заметил бы его смущение и едко осмеял. Впрочем, будь он человеком, до подобного сближения дело бы попросту не дошло.
Как ни крути, Чэн Юйсюэ был ему небезразличен. И этот неожиданный жест стал добрым бальзамом для его ранимой души. Хоть какая-то отрада в этом убогом черепашьем существовании.
Но прочь сентиментальность.
Пока Чэн Юйсюэ нёс его к кабинету, Нин Бувэнь в полной мере оценил, насколько вальяжно тот устроился в текущем мире.
— Здравствуйте, господин Государственный наставник.
— Почтение вам, господин Государственный наставник.
И это были лишь самые простые приветствия. Слуги и чиновники буквально стелились перед ним:
— Господин Государственный наставник, не тяжело ли вам нести священную черепаху? Дозвольте вашему слуге облегчить вашу ношу!
— Ваше Превосходительство, как можно опускаться до столь чёрной работы!
Нин Бувэнь разрывался от желания съязвить. Да сколько может весить крохотная черепашка?! Неужели здоровый мужик сломается от такой тяжести? Да они понятия не имеют, что шерсть на лапах питомцев, которых этот монстр таскает в обычной жизни, толще, чем их ноги, а вес тех тварей исчисляется сотнями цзиней!
Увы, окружение не ведало наречия пресмыкающихся, и все его мысленные вопли оставались без ответа.
Достигнув дверей кабинета, Чэн Юйсюэ бросил стражникам:
— Без крайней надобности меня не беспокоить.
— Слушаемся, господин Государственный наставник! — с готовностью отозвалась челядь.
Обитатели поместья повиновались ему беспрекословно. Нин Бувэню на мгновение показалось, что перед ним усечённая версия его собственной Службы безопасности. Чэн Юйсюэ верен себе: нигде не упустит своего удобства, а уж выстраивать подчинённых умеет с филигранным мастерством.
Чэн Юйсюэ аккуратно опустил Нин Бувэня на полированную столешницу, водрузив прямо рядом с тяжёлым пресс-папье.
— Из-за того что ты лишился речи, объясняться нам будет непросто, — со вздохом произнёс Чэн Юйсюэ, наградив спутника выразительным взглядом, в котором отчётливо читалось: «И как тебя только укротило подобное ничтожество?» — Придётся прибегнуть к первичному, хоть и довольно топорному способу.
Не дав Нин Бувэню опомниться, он извлёк заранее припасённый лист бумаги, испещрённый латинскими буквами пиньиня.
— Всё, что захочешь спросить или сказать, выкладывай по буквам. Я пойму. К тому же латиница местных жителей не насторожит.
«Надо же, какая предусмотрительность!» — Нин Бувэнь мысленно показал ему средний палец.
Все прежние трогательные мысли испарились без следа. Какая к чёрту ранимая душа?! Как же он был наивен!
— Ну же, ползай, — Чэн Юйсюэ с живым интересом уставился на черепаху.
Нин Бувэню оставалось лишь мысленно вздохнуть. Что тут поделаешь? Придётся ползать.
Разумеется, порядок букв был хаотично перемешан — не иначе как по злой воле самого Чэн Юйсюэ.
«Где "W"? Куда делась "W"?»
Преодолев расстояние в пару знаков, Нин Бувэнь ощутил, как земля уходит из-под ног, а глаза разбегаются. Что спросить с мелкого пресмыкающегося с короткими лапками и отвратительным зрением?! Это же сущая пытка!
«Я виноват. Во всём виноват! Не иначе как в прошлых испытаниях я гневил всех богов и до полусмерти замучил соратников, раз теперь вынужден отбывать наказание в роли комнатной зверушки Чэн Юйсюэ!»
Не в силах выплеснуть скопившуюся желчь, Нин Бувэнь обиженно втянул голову и лапы в панцирь.
Только тогда Чэн Юйсюэ позволил себе бесшумно затрястись от смеха, схватившись за живот. Возиться с Нин Бувэнем оказалось в тысячу раз увлекательнее, чем со всем его зверинцем демонических тварей.
К счастью, Нин Бувэнь никогда не позволял уязвлённому тщеславию вставать на пути делового расчёта. Отсидевшись в костяном домике и справившись с чувствами, он прикинул в уме кратчайшую формулировку.
Что толку сетовать на судьбу? А если в будущем ему выпадет похожее испытание? Запас опыта карман не тянет, а упрямство сытнее не сделает. На время стоит просто смириться со своей черепашьей долей.
Приняв это решение, он снова высунул мордочку наружу.
Чэн Юйсюэ мгновенно сменил милость на суровость, от его весёлости не осталось и следа.
Глядя на его безупречно непроницаемое лицо, Нин Бувэнь даже почувствовал лёгкую уколизну: превращение ведь произошло не по воле Чэн Юйсюэ. Тот, конечно, был не прочь поглумиться, но таково уж его естество — тут ничего не поделаешь.
Нин Бувэнь со всей ответственностью взялся за дело.
Выглядело это невероятно умилительно — особенно для того, кто знал, ЧЬЯ именно душа томится в панцире. Сними Чэн Юйсюэ эти мытарства на кристаллы записи да выставь на аукцион для пострадавших от проделок Нин Бувэня игроков — состояние было бы гарантировано.
«Ч-Т-О-С-И-С-П-Ы-Т-А-Н-И-Е-М»
Выстроив эту фразу, Нин Бувэнь обессиленно замер. От бесконечных кругов голова шла ходуном.
— Это испытание имеет свою специфику, ты и сам уже понял, — Чэн Юйсюэ не удержался и ткнул пальцем в черепаший лоб.
«Отвечай давай!» — раздосадованный Нин Бувэнь тщетно попытался щёлкнуть челюстями, но собеседник ловко отдёрнул руку.
— Суть в том, что ни личные конституции, ни карточки предметов здесь не работают. Те карты, что я передал Легиону, были заранее оставлены у Консультанта. А условие прохождения предельно простое: нужно всего лишь вернуть этому миру его истинную суть.
«Истинную суть?»
Нин Бувэнь недоумённо склонил голову набок. Заметив этот милый жест, Чэн Юйсюэ сжалился и не стал гонять его по буквам снова.
— Мир Пандоры по определению не может быть столь идиллическим. Оттого испытание и зовётся «Исполнение желаний», — усмехнулся Чэн Юйсюэ. — Здешняя реальность подстраивается под человеческие мечтания. Жители кротки, добросердечны, а преступлений здесь отродясь не видывали. И хотя общество разделено на дворян и простолюдинов, знатные господа не притесняют бедняков, и каждое из сословий находит радость в своём положении.
Нин Бувэнь вспомнил, как ждал в саду: дворяне и впрямь весело и непринуждённо беседовали между собой. Но ведь священная черепаха у них на всех одна настоящая! Они — конкуренты. Даже если обойтись без открытой вражды, подобное благодушие смотрелось абсолютно неестественно.
«И-М-П-Е-Р-А-Т-О-Р»
— Быстро же ты вычленил ключевую фигуру, — Чэн Юйсюэ огладил его панцирь и, пока тот не вспыхнул, сменил тон на деловой: — Судя по моим наблюдениям, местный правитель — это и есть Вэй Юй, которого нам поручено вызволить.
«У-В-Е-Р-Е-Н»
— Абсолютно.
Чэн Юйсюэ едва заметно улыбнулся:
— Вэй Юй — ветеран седьмого поколения игроков, за плечами у него колоссальный опыт. Изначально испытание выглядело совсем иначе. Однако, оказавшись на грани прохождения, он отказался выходить и предпочёл остаться. Бесконечные переносы сознания и безустанная гонка на выживание исчерпали его силы. Ему просто опротивело всё это, и он решил зависнуть в иллюзии, подчинив здешнюю реальность своей воле.
В роли императора он держит в руках вожжи правления и направляет империю по задуманному руслу. У него есть верные сподвижники, любящая супруга, с которой они знакомы с малых лет, и преданные друзья. Идеальная жизнь. Но ведь безбрежная идиллия быстро наскучит, верно? Поэтому он сам придумал себе испытания и невзгоды, которые постепенно преодолевает, намереваясь тихо дожить до глубокой старости и закончить земной путь обычным человеком.
И не явись сюда Чэн Юйсюэ, этот замысел увенчался бы полным успехом.
Проведя здесь некоторое время, Чэн Юйсюэ разгадал правила сновидения и намерения Вэй Юя. Выждав момент, когда государству потребовалась помощь, он предложил свои услуги в роли Государственного наставника и тем самым вошёл в доверие к монарху.
«О-Н-П-О-М-Н-И-Т»
— Нет, — покачал головой Чэн Юйсюэ. — Это его личная утопия, край его грёз. Подсознание вытравило из его памяти любые упоминания о Пандоре. Поверь, я пытался открыть ему глаза — бесполезно. Основная личность Вэй Юя погружена в глубокий сон и беспрестанно ткёт ткань этой реальности, а на троне восседает лишь его проекция.
Впрочем, одно это уже наглядно доказывало, какой сокрушительной ментальной мощью обладал ветеран седьмого поколения. Пусть общество и вышло чересчур наивным, от пылинок и опавших листьев до величественных отрядов имперской гвардии — всё дышало невероятной достоверностью. Кабы не разъяснения Чэн Юйсюэ, Нин Бувэнь вовек бы не догадался, что весь этот грандиозный мир держится на разуме единственного человека!
Набросать эскиз способен любой, но вдохнуть жизнь в детали, превратив иллюзию в осязаемую материю — для подобного требовалась не просто колоссальная воля, но и колоссальный объём знаний.
«К-А-К-В-Ы-Й-Т-И»
Ситуация завязывалась в глухой узел. Нельзя разбудить того, кто притворяется спящим, а Вэй Юй обустроил себе идеальную спячку. Пока он сам не изъявит желания очнуться, иллюзия не развеется, и Чэн Юйсюэ останется заперт здесь навечно.
На первый взгляд задание казалось нехитрым, но именно отсутствие жёстких игровых механик делало его почти неразрешимым. Если слова Чэн Юйсюэ верны, единственным естественным выходом оставалось дожидаться, пока Вэй Юй угаснет от старости.
— Способность Вэй Юя — «Унаследование личности». Его рассудок неуязвим для внешнего вторжения. И если в этой неге он откажется от последнего переноса сознания, то попросту сгинет прямо здесь, так и не очнувшись.
«Н-Е-Л-Ь-З-Я»
— Выход есть, — с олимпийским спокойствием отозвался Чэн Юйсюэ. — Нужно всего лишь помочь ему исполнить мечту раньше срока.
Раньше срока?
— Вэй Юй в роли правителя мечтает о процветании государства и многочисленном потомстве. Положись он только на собственные силы, на это ушли бы десятилетия. Но теперь у него есть мы, — Чэн Юйсюэ без колебаний приплюсовал к себе черепаху. — Раскладывая перед ним знамения, мы поможем ему щёлкать задуманные преграды как орешки. Когда все уготовленные сюжетные повороты исчерпаются, а цель окажется достигнутой, сон развеется сам собой.
«Т-А-К-П-Р-О-С-Т-О»
— Разумеется, нет, — возразил Чэн Юйсюэ. — Вмешиваясь в сценарий и расчищая ему путь, мы неизбежно столкнёмся с сопротивлением его подсознания. Можешь не сомневаться: здешняя реальность приложит все усилия, чтобы «совершенно естественно» отправить меня на тот свет. — Он принялся загибать пальцы: — С тех пор как я принял сан Государственного наставника, на меня покушались уже раз восемь.
Изначально в замысле Вэй Юя никакого наставника не значилось. Нин Бувэнь уловил подвох: скрытая угроза этого мира заключалась именно в его гибкости.
Творец этого мира желал лишь одного — исторгнуть чужаков. Сам же спасаемый превращался в опасного противника. Вэй Юй вовсе не нуждался в помощи: благоденствие его устраивало чуть более чем полностью. Напротив, возвращение к реальности сулило один лишь кошмар. Вырвавшись отсюда, он истратит последний шанс на перенос сознания, лишится способностей и снова окажется лицом к лицу со смертоносной Пандорой.
Завершить свой путь в ласковой неге, претворив в жизнь самые заветные грёзы — разве для измождённого ветерана седьмого поколения сыщется исход милосерднее?
С этой точки зрения Нин Бувэнь и Чэн Юйсюэ выступали в роли беспардонных злодеев.
Однако человеческая натура эгоистична. Вэй Юй владел бесценными сведениями о семи финальных испытаниях, а значит, бросить его погибать они не имели права.
Нин Бувэнь мысленно вздохнул, смиряясь с назначенной ролью возмутителя спокойствия.
— Пора за дело, — улыбнулся Чэн Юйсюэ. — С минуты на минуту от императора прибудет гонец с повелением приставить священную черепаху к монаршьему оку.
«Р-А-Б-О-Т-А» — отстукал Нин Бувэнь, недоумевая, что от него требуется.
— Будешь действовать по моей указке. Подавай знаки, чтобы создавать иллюзию, будто разумеешь человеческую речь. Местный мир весьма неплох, — небрежно добавил Чэн Юйсюэ. — Здешние пейзажи и кушанья выше всяких похвал, нигде больше такого не испробуешь. Так что не упускай случая насладиться жизнью.
«Вот она, истинная причина, почему ты застрял тут набессрочно!» — Нин Бувэня озарила догадка. Наверняка существовали более стремительные способы встряхнуть спящего, но Чэн Юйсюэ не торопился. Здешний мир и впрямь был завораживающе хорош.
Когда на небосклоне проклюнулись первые звёзды, в поместье прибыл евнух с высочайшим повелением.
— Искоренение института евнухов — ещё одна реформа, запланированная Вэй Юем, — тихо пояснил Чэн Юйсюэ, подхватывая черепаху. Заметив, как Нин Бувэнь уставился на присланного слугу, он мягко добавил: — Чем разглядывать бедолагу, взгляни лучше наверх. Здешний небосвод великолепен.
Нин Бувэнь послушно вскинул голову.
Бархатная синева и впрямь поражала воображение. Звёздная россыпь и сияющая дуга Млечного Пути казались до того яркими, будто над картинкой поработал искусный ретушёр. А во дворце прямо между резных колонн порхали светлячки, придавая велеречивой архитектуре сказочное, почти неземное очарование.
Правитель — а вернее, Вэй Юй — восседал за резным секретером в драконьих одеждах, усердно разбирая государственные бумаги. По сюжету ему исполнилось едва ли девятнадцать, и хотя черты его лица нельзя было назвать ослепительными, открытый, чистый взгляд располагал к себе с первой секунды. Не знай Нин Бувэнь подлинной подоплёки, он без колебаний принял бы его за отцовствующего народу идеального государя.
— Государственный наставник! — Вэй Юй вскинул голову, и при виде Чэн Юйсюэ с черепахой на руках его глаза просияли. — Подать наставнику кресло!
— Слушаемся.
Чэн Юйсюэ чинно расположился напротив.
— Наставник, неужто сие создание и есть та самая священная черепаха, что укажет путь к преодолению невзгод? — Вэй Юй с живостью воззрился на Нин Бувэня. — С виду самая обыкновенная...
— Невзрачный облик таит непревзойдённую мудрость, — Чэн Юйсюэ включил на полную мощность режим многоопытного прорицателя. — Ваше Величество изволит испытанием удостовериться в истине?
— И как же её испытаешь? — загорелся любопытством юный монарх.
— Пусть священной черепахе не дан человеческий голос, она разумеет грамоту. Вашему Величеству достаточно начертать на листе ключевые знаки, и на любой вопрос небесный вестник укажет перстом.
«Короче говоря, снова ползать?!» — Нин Бувэнь содрогнулся, вспомнив свои недавние мытарства.
— Невероятно! — воодушевился император. — Немедленно подать кисть и бумагу, я сам всё начертаю!
Чэн Юйсюэ с наигранной лаской погладил черепаший панцирь, словно подбадривая соратника. Но Нин Бувэнь чуял: за этой улыбкой скрывается чистейшее злорадство.
— Начнём с простого, — решил правитель и вывел на листе два знака: «Муж» и «Жен». — Государыня императрица носит под сердцем дитя, но пол младенца нам пока неизвестен. Под силу ли священной черепахе пролить свет на сию тайну?
«Какая разница — мальчик или девочка? Парень, у тебя явные проблемы с равноправием полов! Прознай об этом командир Вэнь Тяньжо, тебя бы со всеми почестями утопили в пруду! Да и вообще, я тебе что, аппарат УЗИ?!»
— Ступай, — Чэн Юйсюэ опустил пресмыкающееся на стол. — Открой государю ведение небес.
«Да откудова я знаю-то-о-о?!»
Нин Бувэнь отчаянно воззрился на Чэн Юйсюэ, пытаясь выудить хоть какую-то подсказку. Но тот лишь лучезарно улыбался, явно вознамерившись понаблюдать, как товарищ погрязнет в затруднении.
Подумать только: Нин Бувэнь, прошедший сквозь сотни смертельных авантюр и азартных баталий, встал в тупик перед банальным гаданием на первенца!
Застыв подле иероглифов «Муж» и «Жен», Нин Бувэнь мучительно взвешивал варианты. Если рассуждать с точки зрения классического монарха, желанным исходом был бы наследник. Но с другой стороны, Вэй Юй — игрок. Вдруг в его представлении женщина на троне — вполне обыденное дело?
Раздумья завели его в глухой тупик.
— Наставник, отчего же Священная Черепаха медлит? — сопоставив недвижность пресмыкающегося, поинтересовался Вэй Юй.
— По всей видимости, небесный вестник истощён голодом, — без зазрения совести соврал Чэн Юйсюэ. — Ввиду поспешности вызова вечерняя трапеза была упущена.
— Моё упущение! — сокрушённо отозвался монарх. — Чем изволит питаться Священная Черепаха? Я немедленно велю кухаркам приготовить яства!
— Достаточно пары изысканных лакомств, — небрежно отмахнулся Чэн Юйсюэ.
Нин Бувэнь перевёл взгляд с листочка на государя, затем на Чэн Юйсюэ, и в его голове промелькнула гениальная догадка.
Решительно сдвинувшись с места, он пополз к символу «Муж».
— Черепаха указывает на сына! — обрадовался Вэй Юй. — Оповестить императрицу... Постойте, отчего она снова двинулась?
Нин Бувэнь, развернувшись, целеустремлённо переполз к знаку «Жен».
— Мальчик или девочка?! — растерялся правитель. — Наставник, вам ведом сей знак?
— Докладываю Вашему Величеству: знамение предвещает явление двойни — дракона и феникса, сиречь и сына, и дочь вкупе. Позвольте принести нижайшие поздравления!
— Неужели в самом деле?! — Вэй Юй просиял от счастья. — Скорее, призовите лекарей! Пусть немедленно освидетельствуют государыню!
Наблюдая за вальяжной черепахой, Чэн Юйсюэ понял: соратник раскусил ключевой механизм скорейшего завершения испытания.
Архитектором текущего бытия выступал сам Вэй Юй. Всё, чего бы ни пожелал его разум, воплощалось мгновенно. Если до появления младенца на свет он поверит, что родится сын — родится сын; уверится в дочери — родится дочь. И коль скоро Нин Бувэнь убедил его в концепции королевской двойни, сомневаться не приходилось: государыня действительно разрешится драконом и фениксом.
Этот мир буквально вращался вокруг желаний своего творца.
Вскоре приспели вести от лейб-медика. Упав на колени, врачеватель со священным трепетом произнёс:
— Ваше Величество! Прежде биение пульса Его Высочества было сокрыто, но ныне сомнений нет: Государыня носит под сердцем двойню!
«Сработало!» — глаза Нин Бувэня вспыхнули ликующим огнём.
Это испытание окажется проще пареной репы: нужно лишь потакать любой прихоти Вэй Юя и тешить его эго!