Нин Бувэнь снова оказался в виртуальном пространстве Овцы-консультанта.
В исходе пройденного испытания он был уверен на все сто. Не просто сдал преступника с разгромным преимуществом, но и завершил задание раньше срока. Первое место гарантировано, оставался лишь вопрос: какова окажется награда?
Разумеется, Нин Бувэнь помнил изумление на лице Соломона перед самым телепортом.
«Хех, Соломона, конечно, со счетов сбрасывать нельзя, но я и не с такими психопатами сталкивался — охранникам из психушки он и в подмётки не годится».
Зная заранее, что тот попытается выкинуть фокус, Нин Бувэнь просто не мог не подготовиться. Особой уверенности в том, что удастся прижать Соломона, у него не было, но когда шансы переваливают за пятьдесят процентов — почему бы не рискнуть?
И удача снова оказалась на его стороне.
Нин Бувэнь только собрался перекинуться парой слов с Овцой-консультантом, как вдруг заметил, что кольцо на его руке непрерывно пульсирует мягким свечением.
«Что за чертовщина?»
Увидев, что аномалия исходит от подарка Чэн Юйсюэ, Нин Бувэнь мгновенно позабыл о финальном подсчёте баллов.
[Обнаружены аномальные колебания предмета «Кольцо времени» в руках игрока Нин Бувэня. Разблокировать воспоминания, запечатанные в кольце?] — своевременно раздался голос Овцы-консультанта.
— Там ещё и воспоминания запечатаны? — опешил Нин Бувэнь. — Это же просто артефакт, который должен был перенести меня в личное испытание Чэн Юйсюэ!
— Не только, — отозвалась Овца-консультант. — «Кольцо времени» изготовлено из редкого материала и принадлежит к S-рангу. Его нельзя превратить в предметную карту. Оно способно привязывать игрока к определённым особым испытаниям. После их успешного прохождения владелец кольца может увеличить показатель награды для получателя подарка на десять процентов.
— Что за показатель?
— К примеру, если базовая награда игрока за прохождение составляет десять единиц, кольцо поднимает её до одиннадцати.
«Ничего себе полезная штуковина!»
Нин Бувэнь с невольным трепетом погладил гладкий металлический ободок.
Повышение наград — редчайшая ценность!
Он выжидающе смотрел на кольцо, искренне не понимая, почему Чэн Юйсюэ не объяснил все сразу. Знай он заранее о столь уникальных свойствах, разве стал бы открыто носить такое сокровище на пальце, привлекая лишние взгляды? Впрочем, кольцо уже на руке, снимать его — лишняя глупость, остаётся принять как есть.
Нин Бувэнь не стал задавать лишних вопросов, а Овца-консультант больше не вдавалась в подробности.
Бонус к награде от «Кольца времени» брался не из воздуха: его своей долей оплачивал первоначальный владелец. В этом мире ничего не даётся даром. Раз Нин Бувэнь получал свои дополнительные десять процентов, значит, награда самого Чэн Юйсюэ срезалась ровно на столько же. Жёстко, но в полном духе правил «Пандоры».
[Желает ли игрок разблокировать воспоминания, хранящиеся в кольце?] — повторила Овца-консультант.
— Разумеется! — без колебаний ответил Нин Бувэнь.
Глупо отказываться, тем более после столь успешного прохождения.
[Игроку приготовиться. Начинается передача памяти...]
Голос Овцы-консультанта мгновенно растаял в тишине. Нин Бувэнь почувствовал, как тело потеряло весомость, а сознание стремительно погрузилось в глубокий омут прошлого.
Словно бесплотный призрак, он со стороны шагнул в чужие, давние воспоминания.
Туман рассеялся, и перед ним возник человек. До боли знакомый, но в этой обстановке казавшийся удивительно чужим.
Те же черты лица, та же сокрушительная аура. Внешне Чэн Юйсюэ почти не изменился, однако в его глазах читалась юношеская дерзость. Он буквально дышал жизнью, источая опасное, почти смертельное очарование.
Нин Бувэнь, как главный ценитель его красоты, на мгновение забыл, как дышать.
«Чёрт возьми... Будь сегодняшний Чэн Юйсюэ таким, я бы сам с радостью добровольно сдался в психушку!»
Вдруг Чэн Юйсюэ вскинул голову и вперил взгляд прямо в Нин Бувэня.
Тот оцепенел: «Неужели заметил?! Это же просто запись прошлых событий?!»
Впрочем, секунду спустя Нин Бувэнь понял: взгляд Чэн Юйсюэ был расфокусирован. Он просто смотрел в ту сторону.
— Командир, что-то не так? — поинтересовался молодой полицейский поблизости.
— Ничего, — Чэн Юйсюэ отвёл взгляд. — Показалось, будто кто-то пристально смотрит на меня.
Полицейский усмехнулся:
— С вашей-то внешностью, командир, куда бы вы ни пошли, на вас всегда глазеют толпы!
* * *
Это тоже был Город Сасим. Только более чем десятилетней давности — эпоха, через которую в своё время проходил сам Чэн Юйсюэ.
На его пальце Нин Бувэнь заметил то самое кольцо. Однако, в отличие от нынешнего гладкого железного ободка, тогда в него был вправлен крошечный рубин. Всего один алый камень, но благодаря ему скромная вещица выглядела сдержанно и одновременно изысканно.
«Стоп... Эта зараза, отдавая мне кольцо, выколупала из него драгоценный камень?!»
Впрочем, сейчас было не до возмущений. Нин Бувэню куда больше хотелось узнать, как именно Чэн Юйсюэ сумел закрыть то испытание. Ведь Виконт упомянул: четырнадцать лет назад в Сасиме было куда жарче, чем теперь.
Как и Нин Бувэнь в своё время, Чэн Юйсюэ играл роль офицера полиции китайского происхождения.
Но обстановка в городе в те годы оказалась куда паршивее. Перед прибывшими игроками-копами стояли две задачи на выбор: либо арестовать крупного преступника, либо просто выжить в течение целого года.
Условие «один из двух вариантов» само по себе намекало: лёгкой прогулки в этом личном испытании ждать не стоило.
В то время Городом Сасим заправляли Четыре Небесных Царя. Они подмяли под себя ключевые ресурсы: пресную воду, продовольствие, медикаменты и оружие.
Окружённый морем Сасим являлся изолированным островом. Естественных источников питьевой воды на нём практически не было — её приходилось добывать и очищать искусственно.
Вода — основа жизни. Тот, кто прибрал к рукам водоснабжение, по логике должен был стать теневым правителем города. И некоторое время так и было, пока не вмешался оружейный барон. Он совершил дерзкий налёт, расколов монополию на воду надвое. Бывший теневой король мигом скатился на самое дно среди четырёх владык, а оружейник заступил на место Крёстного отца, чьё слово отныне стало законом.
Преступники, которых требовалось арестовать игрокам, являлись как минимум верхушкой этих группировок — головорезами с целой армией вооружённых до зубов приспешников. Поймать кого-то из них казалось задачей почти невыполнимой.
Поэтому большинство игроков, столкнувшись с суровой реальностью, выбрали второй путь — отсидеться один год, не вызывая ничьего внимания.
Разумеется, Чэн Юйсюэ в это большинство не входил.
— Командир, говорят, Крёстный отец Сасима в последнее время совсем занемог, так что в ближайшее время бандитам будет не до нас! — с воодушевлением докладывал один из полицейских.
Для них спокойствие преступников означало выживание. Назначение в Сасим на целый год считалось худшей карой. Каждому хотелось просто тихо дотянуть до конца срока, избегая лишних проблем.
Прошлый Крёстный отец терпеть не мог пришельцев-копов и при любом удобном случае устраивал на них охоту. Стоило проявить слабость — и ты укрыт гробовой доской; пробовал огрызаться — бандиты с ещё большим азартом превращали жизнь полицейских в кровавый ад.
В Сасиме вообще мало кто стремился к мирной жизни. Местные привыкли ходить по краю и питали к полиции органическую ненависть. Арест одного бандита неизбежно влёк за собой месть всей его шайки. Кто выдержит такой натиск?
Потому новость о болезни Крёстного отца вызвала настоящий ликовательный бум среди копов: бандиты переключились на грызню за власть, и полицию на время оставили в покое.
«Идиоты, — подумал Нин Бувэнь, наблюдая за ними в образе бестелесного духа. — Отсидеться в углу не выйдет. Надо нападать первыми».
Стоит бандитам сцепиться за престол, как они первым делом пустят полицейских на мясо — просто чтобы продемонстрировать силу. А в играх «Пандоры» пассивное ожидание всегда ведёт к гибели.
— Послушайте меня, — произнёс Чэн Юйсюэ, восседавший во главе стола. Голос его звучал сухо и непреклонно. — Найдите себе глубокую нору и не отсвечивайте. Со всем остальным я разберусь сам.
— Командир, не делайте глупостей!
— Здесь всё устроено совсем не так, как во внешнем мире!
— Если мы их спровоцируем, нас же всех вырежут! Посмотрите на полицейских из других стран — они тоже сидят тихо!
Чэн Юйсюэ лишь презрительно сощурился и издал сухой смешок:
— Сравнивать меня с этим сбродом? Честь имею.
Он поднялся и вышел, хлопнув дверью и оставив подчинённых в полном оцепенении.
Нин Бувэнь поплыл следом.
Этот молодой Чэн Юйсюэ выглядел куда собраннее и адекватнее. Хотя со стороны он всё равно казался безумцем, для Нин Бувэня его поведение выглядело настолько нормальным, что на глаза едва не навернулись слёзы.
«Эх, будь он таким в реальности, жить было бы куда проще...»
Едва эта мысль промелькнула в голове Нин Бувэня, как Чэн Юйсюэ вернулся к себе в квартиру, сбросил душный полицейский китель, переоделся в удобную штурмовую экипировку и, активировав карту [Летающий ковёр-самолёт Аладдина], взмыл в небо над Сасимом.
«Да уж, без летательных артефактов в таких делах никуда», — улыбнулся Нин Бувэнь.
Едва сбросив мундир, Чэн Юйсюэ преобразился.
Аура вокруг него вспыхнула чистым предвкушением. Наблюдая с высоты за раскинувшимся внизу городом, он улыбался с таким откровенным, жутковатым азартом, будто ребёнок, получивший долгожданную игрушку.
«Ладно, беру свои слова обратно, — мысленно вздохнул Нин Бувэнь. — Он и тогда был с приветом».
— А здесь веселее, чем я думал, — пробормотал Чэн Юйсюэ самому себе. — Командир вечно меня ограничивает... Зато сегодня можно поразвлечься на полную.
«Командир?»
Нин Бувэнь пристально всматривался в него, пытаясь угадать, к какому легиону тот тогда принадлежал. Возможно, Чэн Юйсюэ действительно был выходцем из прошлых циклов «Пандоры», и его легион давно канул в небытие. Но Нин Бувэня жгуче интересовала разгадка: что именно произошло в прошлом и как Чэн Юйсюэ превратился в того, кем стал?
Ковёр устремился к роскошной резиденции на холме. Огромная особняковая территория ничем не уступала имениям высшей знати.
Там располагалось логово Крёстного отца.
Чэн Юйсюэ соскочил с ковра. Воздушное пространство над особняком кишало датчиками слежения — промедли он секунду, и по летящей цели ударили бы автоматические турели.
— Кто такой?!
— Враг на территории!
— Убить его!
Из всех укрытий высыпали охранники. По численности и вооружению эта армия превосходила даже наёмников Сидни, с которыми Нин Бувэнь и Соломон сталкивались позже.
Чэн Юйсюэ шагал навстречу шквальному огню с лёгкой улыбкой. Он непринуждённо щёлкнул пальцами — и град свинца, летевший в него, мгновенно замер в воздухе и со звоном посыпался на брусчатку. Ни одна пуля не задела даже полы его куртки.
«Что это за конституция? Сверхчеловек? Особый тип? Посланник?»
Нин Бувэнь терялся в догадках. Его опыта не хватало, чтобы по одному приёму определить тип личной конституции игрока высшего ранга. Про прошлое Чэн Юйсюэ, про его способность и время, проведённое в «Пандоре», Нин Бувэнь до сих пор не знал практически ничего.
— Мне нужны не вы, — вальяжно произнёс Чэн Юйсюэ. Голос его звучал звенящей угрозой. — Будьте так любезны, подскажите, где отдыхает ваш Крёстный отец?
— Запросить подкрепление! Это аномальный!
— Живее, огонь на поражение!
Наёмники не собирались сдаваться — на кону стояли их жизни и жалованье.
— Не хотите по-хорошему? Что ж, жаль, — вздохнул Чэн Юйсюэ, хотя глаза его горели безумным огнём. — Придётся немного размяться.
Он показал Нин Бувэню, на что способен человек, доведший боевое мастерство до абсолюта.
Нин Бувэнь ожидал увидеть каскад редких артефактных карт, но Чэн Юйсюэ не использовал больше ни одного предмета. Он крошил врагов исключительно в рукопашном бою и с помощью захваченного оружия. Чем больше ранений он получал, тем сильнее распалялся его азарт; чем плотнее становился огонь противника, тем бесчеловечнее казалась его реакция.
«Он явно прошёл через настоящий ад, — подумал Нин Бувэнь, глядя, как снайпер на крыше берёт Чэн Юйсюэ на прицел. — Настоящая машина смерти».
За мгновение до выстрела Чэн Юйсюэ, будто уловив невидимый импульс спиной, с нечеловеческой пластикой изогнулся, уходя от пули, и попутно снёс голову нападавшему рядом наёмнику.
Он словно вообще не знал усталости.
Бой продолжался с утра до полудня без единой секунды передышки. Двор особняка превратился в месиво из тел и обломков оружия, а Чэн Юйсюэ, как ни в чём не бывало, поднялся на третий этаж.
Он вошёл в спальню и остановился у койки немощного старика.
— Так это ты местный Крёстный отец? — Чэн Юйсюэ чуть склонил голову набок. — Я немного переутомился с твоей охраной. Говорят, у тебя есть перстень, символизирующий власть, а заодно карты военных поставок и распределения воды? Я хочу их. Отдай.
Одно короткое «хочу» заложило фундамент для грандиозного финала.
Если Нин Бувэнь в своём испытании тонко манипулировал окружением, используя хитрость и внешние ресурсы, то Чэн Юйсюэ действовал прямо противоположно: он опирался исключительно на грубую силу и звериное чутьё прирождённого хищника.
Забрав реликвии у умирающего босса, Чэн Юйсюэ воспользовался системой общегородского вещания резиденции. Механизм, созданный для демонстрации абсолютного могущества Крёстного отца, в его руках превратился в детонатор для всего Сасима.
На всех экранах города возникло молодое, дерзкое лицо.
Он вальяжно откинулся на спинку кресла, крутя на пальце перстень правителя.
— Моя фамилия Чэн. Я всего лишь рядовой полицейский, — раздался его ленивый голос. — Крёстный отец мёртв. Его перстень, а также карты снабжения водой и оружием теперь у меня. Если они вам нужны — играйте по моим правилам.
Сасим замер.
— Первое: отныне верхушка всех четырёх группировок должна быть доставлена сюда, в эту виллу, для официального ареста. Мелочь не везите, терпеть не могу толпу.
— Второе: все остальные полицейские в городе подлежат немедленной высылке. В Сасиме останется только один коп — я.
— Тот из вас, кто сдаст мне больше всех бандитских авторитетов, получит перстень Крёстного отца и обе карты. А если кто-то решит забрать их силой... что ж, я только что вырезал всю личную гвардию вашего босса. Подумайте, хватит ли у вас тявкалки со мной тягаться?
Наглый, циничный ход. Но невероятно эффективный.
В таком месте, как Сасим, чем ты громче заявляешь о себе, тем ты недосягаемее.
После подобного демарша ни один из оставшихся трёх царей не рискнул двинуть войска в открытую. Отправить людей к вилле означало мгновенно подставить спину конкурентам.
Чтобы удержать власть в таком хаосе, требовалась либо абсолютная военная мощь, либо изворотливый ум. У Чэн Юйсюэ имелось и то, и другое. Сначала он подавил их страхом, а затем стравил между собой, не оставив ни единого шанса на объединение.
Союз? Какой союз может быть в Сасиме, где предательство — национальная забава? Даже если бы они договорились, как делить перстень и карты?
Однако Чэн Юйсюэ не ограничился ролью наблюдателя.
Запустив интригу, он лично принялся подливать масло в огонь. Изменив облик с помощью маскировки, он выходил в город, принимал вид одного из авторитетов, нападал на людей другого босса, а затем «при смерти» доставлял связных к вилле.
Нин Бувэнь наблюдал за этим с невольным восхищением.
«Мастер провокаций... По части актёрского мастерства он мне точно не уступает».
Среди авторитетов началась дикая паранойя. Никто не знал, кто из подчинённых окажется засланным казачком и кто сдаст его копу.
Кое-кто попытался сбежать из города на катерах, но Чэн Юйсюэ просто пускал их суда ко дну, давая понять: выхода нет.
Он превратил весь Сасим в закрытую ловушку, где запертые крысы грызли друг друга, пока он снимал сливки.
Чем сильнее пылал город, тем в большей безопасности находился сам Чэн Юйсюэ.
Когда старая верхушка оказалась за решёткой или в могилах, Чэн Юйсюэ обратил взор на молодую поросль — тех, с кем Нин Бувэнь столкнётся годы спустя: Доктора, Бармена, Священника и Виконта. Тогда они были молоды, амбициозны и лишены влияния. Чэн Юйсюэ расчистил для них дорогу.
На разгром криминальной империи Сасима у него ушло полгода. Все ключевые фигуры были арестованы. Зачистка была настолько абсолютной, что итоговая оценка S+ была ему гарантирована.
Нин Бувэнь смотрел на него с глубоким уважением. Невольно вспыхнувший восторг перед сильным лидером заставил его сердце забиться чаще.
«Он просчитал всё до мелочей...»
Но на этом Чэн Юйсюэ не остановился.
Вернувшись в участок, он предстал перед оставшимися полицейскими, которые смотрели на своего командира с животным ужасом.
Чэн Юйсюэ бросил на стол флеш-карту с данными и надел на себя наручники:
— Я совершил преступления. Список слишком длинный, сам уже не помню. Будьте добры, оформите протокол и заприте меня.
— Ч-что?! — опешили копы.
— Будучи офицером полиции, я нарушил закон. А значит, моя вина вдвойне тяжелее, — Чэн Юйсюэ с улыбкой шагнул в камеру. — Отныне все преступники в этом городе за решёткой. А я... я совершил тягчайшие преступления.