* * *
Лагерь Оставивших
— В испытаниях Пандоры всплыли абсолютно все производные осколки, — произнес один из присутствующих. — Руководство Легиона Паньгу уже связалось с двумя другими объединениями. Они рассчитывают собрать все осколки воедино, и эти переговоры займут от силы полгода.
— А затянуть процесс никак нельзя?
— Исключено, — покачал головой собеседник. — Мощь Паньгу растет слишком стремительно. Из первых пятидесяти игроков в глобальном рейтинге Пандоры тридцать человек состоят у них. Это больше, чем суммарно у «Ноя» и «Свободы».
Боевая мощь легиона складывается из множества факторов, но число топовых бойцов — ключевой. И раз уж Паньгу захватили подавляющее большинство мест в первой полусотне, привычный баланс рассыпался в прах. У «Ноя» и «Свободы» остался лишь один разумный выход: капитулировать.
Если переговоры зайдут в тупик, в ход пойдут оружие и особые карты. Но в открытом столкновении разрозненные силы конкурентов неизбежно проиграют Паньгу, сделавшим ставку на монолитную командную работу.
Иными словами, сойтись с ними в честном — или нечестном — бою означало подписать себе смертный приговор. Даже тайная поддержка Оставивших не спасла бы положение.
Главная же беда заключалась в настроениях рядовых членов этих легионов. Многие шептались, что отдавать осколки Паньгу не так уж и страшно. Если тем удастся одолеть финальные испытания и выкупить Землю, плодами победы насладятся все. А если потерпят крах... Что ж, отдавшая осколки сторона ничего не потеряет, ведь их собственной целью изначально было не прохождение игры, а банальное переселение в иной мир.
Коль скоро их жизненные ориентиры расходились, так ли важно, у кого окажутся ключи? В подобных условиях затягивать время становилось невыполнимой задачей.
— А по-моему, отдавать им осколки — вполне разумный ход, — лениво прошипел один из Оставивших. — Каждый из нас проходил через финальные испытания. Кому, как не нам, знать, что за ад там творится? Покорить все семь миров попросту невозможно. С восемнадцатым поколением игроков у нас с самого начала не задалось, нас давят на каждом шагу. Чем терять людей в бессмысленной бойне с этими фанатиками, не лучше ли умыть руки? Пусть на собственной шкуре узнают, что такое истинное отчаяние. А мы сохраним силы и вернем былое величие, когда придет девятнадцатое поколение.
Чего-чего, а времени у Оставивших хватало с избытком. За долгие века они научились виртуозно использовать разницу в скорости течения времени между различными мирами Пандоры, искусственно продлевая себе жизнь. Вдобавок многие обзавелись особыми типами конституции — вроде вампиризма, дарующего долголетие. Это позволяло им переживать поколение за поколением, свысока наблюдая за мышиной возней тех, кто судорожно цеплялся за свое настоящее.
— Поддерживаю, — донеслось из угла.
— Верно сказано! Восемнадцатому поколению с самого старта сопутствует удача, дальнейшее сопротивление лишь истощит наши ресурсы.
— Наш главный оплот — сами финальные испытания. Какая разница, кто их откроет?
— Да уж, сталкиваться с этим психованным Чэн Юйсюэ никому не пожелаю! Он же Кошмарного демона на тот свет отправил! У меня пупок развяжется против него выстоять. Кто хочет подставлять голову под его клинок — милости просим.
Среди Оставивших львиную долю — процентов девяносто, не меньше — составляли закоренелые эгоисты. Надеяться, будто они станут рисковать шкурой ради победы над восемнадцатым поколением, было верхом наивности. Их любимым развлечением всегда оставалось стравливание игроков между собой. А если называть вещи своими именами, они просто до смерти боялись погибнуть.
Теперь, когда игроки окончательно раскусили их сущность и перестали верить хотя бы единому слову, лезть на рожон равнялось самоубийству. В конце концов, ни одно из предыдущих поколений так и не сумело преодолеть финальные миры Пандоры. С чего бы этим юнцам стать исключением?
— Что за ахинею вы несете?! — взревел старейшина Оставивших, тяжело стукнув кулаком по столу.
Слушая этот трусливый ропот, он чувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Если уж сами Оставившие сдали назад, то чего требовать от руководителей «Ноя» и «Свободы»? Те наверняка поупрямятся для приличного вида, после чего послушно подстелют соломку и отдадут осколки Паньгу.
Идея о том, чтобы позволить Легиону Паньгу возглавить самоубийственный поход, казалась конкурентам идеальным выходом.
— Восемнадцатое поколение собирает производные осколки с безумной скоростью! — гремел старик, с нескрываемой досадой окидывая взглядом собравшихся. — Сколько времени у них ушло? Меньше десяти лет! А если они потратят еще лет пять на подготовку, у них останется больше восьмидесяти лет чистого времени на прохождение! Вы правда думаете, что эти восемьдесят лет будут похожи на те жалкие крохи в пару-тройку лет, что выкраивали мы?! Если они одолеют Пандору, мы все — каждый из присутствующих — просто сгинем! Неужели вам и на это наплевать?!
— Да как они пройдут все испытания? — вальяжно отозвался другой голос. — Каждому здесь отлично известно, что представляют собой миры Пандоры. Это сгустки пороков и грехов, копившихся человечеством на протяжении десятков тысяч лет! Да пусть сменится хоть сто восемьдесят поколений, полностью очистить эти Бездны невозможно. Я понимаю твою тревогу, старик, но у нас банально нет шансов. На руках всего два осколка. Они что, помогут переломить ход войны? Нет! Зато из-за этих двух стекляшек Легион Паньгу сотрет наш лагерь в порошок, и тогда уж точно никого не останется в живых. В наших рядах и так дефицит свежей крови — неужели ты предлагаешь сложить головы ради безнадежного дела?
— Поддерживаю.
— В этом поколении мы проиграли по всем фронтам.
— Лучше затаиться и начать все с чистого листа.
Смотря на эту деморализованную, размякшую массу, старейшина испытывал лишь горькое одиночество. Возразивший ему мужчина спокойно опустился обратно на стул. Почувствовав на себе тяжелый взгляд лидера, он даже не дрогнул — напротив, в его глазах читалась полная уверенность в своей правоте.
Эпоха Оставивших подошла к концу.
Похоже, эти юнцы из восемнадцатого поколения действительно откроют финальные испытания раньше срока. А чем могли ответить им они — призраки прошлого, вычеркнутые из реестра живых?
Мужчина, только что выступавший перед собранием, незаметно ужалил себя за бедро, проверяя, не снится ли ему все это.
Без драки, без кражи... осколки сами плыли в руки!
Чэн Юйсюэ был воистину страшен.
«Тебе не придется ничего красть или отнимать силой. Сделай так, чтобы эти слизняки сами принесли нам осколки на блюдечке», — вспомнились ему слова Чэн Юйсюэ во время их тайной встречи. Тогда генерал с легкой улыбкой остановил его порыв совершить диверсию: «Я знаю Оставивших гораздо лучше тебя. Это трупы, чью волю давно перемололи жернова времени. Они способны лишь издеваться над новичками. Пусть их плоть молода, но души уже покрылись могильной плесенью».
На их фоне члены Легиона Паньгу выглядели пугающе молодыми, дерзкими и полными жизненных сил.
В схватке между бывалым ветераном и неопытным новичком победа далеко не всегда достается первому. Иной раз именно отсутствие страха и предрассудков позволяет новобранцу выдать мощь, сминающую любой бывалый опыт.
Следовательно, разыграв партию строго по нотам, расписанным Чэн Юйсюэ, он в два счета деморализовал соратников. Верхушка Оставивших окончательно пала духом.
Теперь их организация напоминала горсть песка, утекающую сквозь пальцы.
Слишком легко им когда-то доставались победы, слишком давно они позабыли вкус настоящего триумфа. Слишком долго они прятались во мраке, пока не превратились в крыс, ютящихся по темным углам и панически боящихся солнечного света.
Оглядывая этих внешне грозных, но сгнивших изнутри "предшественников", мужчина почувствовал легкий укол мимолетной жалости.
Их эпоха канула в небытие.
Восемнадцатое поколение принадлежит лишь тем, кто живет и сражается здесь и сейчас.
* * *
Полгода спустя. База Легиона Паньгу № 1
Шесть месяцев — срок одновременно и крошечный, и бесконечно долгий.
Все это время Нин Бувэнь исправно исполнял обязанности замкомандира. Рабочий день проходил в привычных хлопотах: вытащить соратников из очередной встряски, попрепираться с бюрократами из Легиона Номер Один, заскочить на отборочные испытания к новобранцам во Второй легион... А по вечерам его ждал Чэн Юйсюэ: пылкие признания, объятия и бурное безумие под одеялом. График выработался идеальный.
И все же от подобной размеренности, при всей ее сладости, Нин Бувэню с непривычки становилось немного скучно. Кости словно плесенью покрывались от затишья.
Впрочем, легион вел напряженные переговоры с «Ноем» и «Свободой», так что действовать напролом Нин Бувэнь не рисковал. Случись из-за него срыв сделки века, отрабатывать долги перед штабом пришлось бы до конца дней.
К счастью, дипломаты из Легиона Номер Один недаром заслужили репутацию дотошных нянек. Натренировавшись в бесконечных спорах с подчиненными сорока восемью подразделениями, они уламывали упрямцев со снайперской точностью.
Очень скоро переговорщики от соперников выбросили белый флаг и покорно сдали свои запасы.
Да и куда им было деваться? Совокупный арсенал Ноя и Свободы не дотягивал даже до половины того, чем обладал Паньгу.
Вдобавок активисты Паньгу периодически совершали дерзкие вылазки, потихоньку умыкая фрагмент-другой прямо из-под носа у конкурентов и окончательно втаптывая их авторитет в грязь. Запрягись они сильнее — и миролюбивая улыбка Паньгу сменилась бы оскалом. Умные люди предпочитают вовремя уступить. Так что передача осколков прошла относительно гладко.
Заминка вышла лишь с «Ноем»: те удерживали в заложниках Фердинанда, отца Соломона, и вознамерились заломить за него неадекватную цену.
Вот только молоденький Соломон давно перерос спесь избалованного аристократа и превратился в тертого калача. Недолго думая, он среди ночи поднял на ноги весь отряд «Микро-свет», прихватил А-Чжи и рванул вызволять родителя из вражеского логова.
Нин Бувэнь в тот момент как раз прилег отдохнуть после бурных ласк с Чэн Юйсюэ, но Сынань, пренебрегая смертельной опасностью получить от генерала по шее, вытащил его из постели.
— Ребята из «Микро-света» пошли на штурм «Ноя»! Да еще и А-Чжи с собой прихватили! Ты вообще соображаешь?! Они хоть во что-то ставят меня как командира?!
Если честно, Сынаня в отряде и впрямь в грош не ставили: авторитет замкомандира Нин Бувэня во Втором легионе давно затмил славу официального руководителя.
Раньше Соломон уперся бы рогом, твердя, что обязан спасать отца в одиночку. Но, проработав бок о бок с «Микро-светом» полгода, юноша до глубины души проникся главным заветом Паньгу: «Если можно затоптать толпой, никогда не лезь в одиночную драку». А чтобы компенсировать нехватку ближнего боя, подкупил А-Чжи горой деликатесов.
Разве мог гигантский белый паук устоять перед угощением? После прогулки по территориям «Свободы» он как раз ностальгировал по хорошей встряске. А тут такой шанс наведаться к «Ною» — загляденье!
Какому разгрому подвергся Легион Ной, нетрудно догадаться. Ходили слухи, что с того дня пауки бессменно возглавили антирейтинг самых ненавистных тварей среди их бойцов, а добрый десяток высокопоставленных игроков заработал острый паучий синдром.
Когда Соломон с товарищами вывели Фердинанда из застенков, на обычно строгом лице старшего господина играла редкая, нетипичная улыбка.
Нин Бувэню же пришлось среди ночи выслушивать яростные претензии послов Ноя.
— Утверждаете, будто на вас напали люди из Паньгу? А доказательства есть?
— Наговор без улик мы даже рассматривать не станем.
— И потом, вы потеряли пленника, а не производный осколок. С каких это пор за ваши конфузы отдуваться нам?
— Артефакт «Каратель» в нашем штабе работает без перерывов. Будь среди наших бойцов похитители, система мгновенно зафиксировала бы преступление. Но «Каратель» молчит — значит, моральный облик Легиона Паньгу безупречен.
— Гигантский паук? Побойтесь бога, эта дрянь водится на каждом углу!
В искусстве доводить людей до белого каления с Нин Бувэнем могло сравниться только его мастерство прохождения испытаний.
Представители «Ноя» буквально брызгали слюной от злости, но сделать с Нин Бувэнем ничего не могли. Тот входил в топ-50 сильнейших игроков Пандоры, а подле него непрерывно крутились две свирепые гончие, готовые вцепиться в глотку любому, кто посмеет выразить хотя бы тень угрозы.
К слову, щенков Сяо Сина и Сяо Бай втихую прибрал к рукам Касо.
Барон Касо в испытаниях демонстрировал невероятную мощь, но в реальном мире оставался абсолютным нулем. Чтобы обезопасить беднягу, лучшего решения, чем карманный демонический зверь, было не сыскать.
Бедный Соломон неделями выслеживал пса, но молчаливый Касо переиграл его по всем статьям, ежедневно потчуя щенка изысканным домашним кормом собственного приготовления. Кто бы мог подумать, что лорд Касо — маэстро собачьей кулинарии?
После этого Соломон еще долго занудствовал, твердя одну и ту же фразу:
— Я так и знал! Он еще в испытании нацелился на собачью конституцию, хитрая бестия...
С появлением лохматого защитника жизнь Касо заиграла новыми красками.
Впрочем, отвлеклись.
Как бы то ни было, потеряв Фердинанда, спесивые лидеры «Ноя» мгновенно сбавили тон. Они содержали узника под строжайшей охраной, однако группа рядовых бойцов из Второго легиона раскатала их оборону в блин. Это наглядно демонстрировало: реальный уровень боеспособности Паньгу превосходит худшие опасения. Вступать с ними в войну? Безумие.
Вскоре оставшиеся производные осколки прибыли в штаб Легиона Паньгу с курьером.
Старая мудрость гласит: любые интриги рассыпаются в пыль перед абсолютной силой. И это была чистая правда.
Впрочем, даже собрав полную коллекцию осколков, руководящий совет Паньгу не спешил штурмовать финальные миры. Было решено отвести ровно пять лет на шлифовку навыков и закалку бойцов восемнадцатого поколения.
Нин Бувэнь горячо поддерживал этот шаг. Тщательная подготовка никогда не бывает лишней.
Используя Кольцо времени, Нин Бувэнь все эти годы регулярно совершал погружения в те миры, через которые в свое время проходил Чэн Юйсюэ. В перерывах между тренировками он навещал Цзи Сина, изливая тому душу и оттачивая тактическое мастерство.
Главный командир Цзи Син не мог покинуть испытание, но внимательно следил за обстановкой. Именно его авторитет удержал горячие головы Легиона Паньгу от опрометчивых шагов.
За эти пять лет истинная природа Пандоры перестала быть тайной для рядовых игроков.
Что касается обывателей, не втянутых в систему, им сообщали лишь крупицы — вроде неизбежности открытия финального этапа.
Зачем обременять лишними ужасами тех, кто чужд Пандоре? Пусть живут спокойно, пока есть такая возможность.
Если хотя бы пару игроков одолеют финальные миры, у них еще будет время открыть миру глаза. Если же оступится весь авангард... пусть мирные жители хотя бы доживут свой век без паники.
Тем не менее, численность игроков на одной лишь базе Легиона Паньгу уже перевалила за девяносто миллионов, стремительно приближаясь к сотне. И весь этот исполинский людской массив готовился одновременно шагнуть в финальные пространства.
Каковы же реальные масштабы финальных испытаний, если они способны вместить такую армаду? Нин Бувэнь опасался даже представлять себе этот объем.
Император Вэй Юй охарактеризовал ситуацию одной лаконичной фразой:
— Для финальных миров количество мяса не имеет значения. Важен лишь запас отведенного времени.
Чэн Юйсюэ полностью разделял это мнение.
Правила системы запрещали ветеранам прямым текстом описывать устройство Пандоры, но намекнуть на аномальную природу финального этапа они были в состоянии.
— Существует семь финальных миров, и каждый уникален, — пояснял Чэн Юйсюэ с усмешкой. — От отправки туда обычных игроков толку мало, но если они выживут, то хотя бы смогут передать накопленный опыт следующему поколению.
Штаб Паньгу разделил топ-элиту на семь ударных отрядов.
Каждая группа получила назначение в свой финальный мир.
Сходу покорить все семь пространств не надеялись даже отчаянные оптимисты, но зачистка хотя бы одного давала огромный шанс.
Нин Бувэнь и Чэн Юйсюэ разумеется оказались в одной ударной группе. Что касается отряда «Микро-свет», их вместе с Вэнь Тяньжо направили на другое направление.
Ради баланса боевой мощи штаб избегал чрезмерной концентрации ключевых фигур в одном месте.
По правде говоря, присутствие одного только Чэн Юйсюэ гарантировало их отряду абсолютное преимущество. Вдобавок в каждую группу в обязательном порядке включили по одному бывшему Оставившему.
Поскольку наступал решающий этап, даже Главный командир Цзи Син получил право ненадолго покинуть свое испытание и присоединиться к штурму.
— Финальные испытания — это единственный шанс, даруемый Пандорой всему человечеству. Любой игрок, признанный системой частью восемнадцатого поколения, сможет переступить этот порог, где бы он ни находился, — замечал Чэн Юйсюэ. — Впрочем, для Цзи Сина это, пожалуй, первая и последняя возможность плечом к плечу пройти с Легионом Паньгу хоть один мир.
Неужели Паньгу рвали жилы ради сбора осколков в том числе и ради Цзи Сина? Наверняка этот мотив играл не последнюю роль.
Пять лет пролетели словно миг. Атмосфера на базах накалялась, предвкушение развязки становилось почти осязаемым. Однако Чэн Юйсюэ с каждым днем выглядел все более жизнерадостным.
— Слушай... ты не мог бы сиять поскромнее? — не выдержал Нин Бувэнь. — Ты в последнее время выглядишь слишком уж довольным.
— Должно быть, я просто хочу поделиться радостью с окружающими, — без зазрения совести отшучивался Чэн Юйсюэ.
«Уволь!» — мысленно окрестился Нин Бувэнь. Стоило генералу расплыться в белозубой улыбке, как окружающие судорожно гадали, кто успел смертельно его разгневать. Даже друзья Нин Бувэня предпочли временно отложить визиты.
— Тебе правда так неймется попасть в эти финальные миры? — поинтересовался Нин Бувэнь.
— Я побывал там столько раз... Поверь, мало радости возвращаться туда, где потерпел поражение, — улыбка генерала мигом погасла.
— Неужели там действительно так невыносимо тяжело? — помедлив, спросил Нин Бувэнь. — Раз уж даже ты не смог...
— Из всех семи финальных миров я возвращался дважды лишь в один-единственный. Остальные шесть я посетил по одному разу.
— Хм? — Нин Бувэнь прикинул в уме. — Погоди. Ты участвовал в восьми заходах, но мы ведь уже восемнадцатое...
И тут до него дошло.
Далеко не каждое поколение игроков добиралось до активации финального этапа.
— Дело вовсе не в сложности. Напротив, при желании это едва ли не самые простые испытания из всех, — с загадочным видом заметил Чэн Юйсюэ. — Попадешь туда — сам все поймешь.
Нин Бувэнь осознавал, что ограничения системы связывают генералу язык.
— Назвать финальные миры обычным испытанием было бы ошибкой. Они скорее открывают перед человечеством варианты его дальнейшего развития, — серьезно произнес Чэн Юйсюэ. — И это место абсолютно непригодно для моего существования.
Пять лет спустя.
Нин Бувэнь и Чэн Юйсюэ стояли перед восстановленным производным осколком [Жадности].
Соединенные воедино фрагменты образовали идеальную сферу, повторяющую контуры планеты Земля.
За их спинами выстроились стройные шеренги игроков. Нин Бувэнь и Чэн Юйсюэ оглянулись на собравшихся. Торжественные речи не требовались: за прошедшие годы каждый услышал их в избытке.
— Активировать финальное испытание [Жадность], — произнес Нин Бувэнь, сделав шаг вперед и приложив ладонь к поверхности мозаичного глобуса.
В то же самое мгновение на других площадках эхом отозвались команды:
— Активировать финальное испытание [Зависть]!
— Активировать финальное испытание [Лень]!
— Восемнадцатое поколение отправилось на убой, — злорадно шептались затаившиеся в тени Оставившие. — Скоро они осознают всю тщетность своих потуг.
«Бабка надвое гадала», — подумал про себя затесавшийся в ряды бойцов истинный Древний мудрец.
Возможно, именно восемнадцатое поколение станет тем самым долгожданным исключением. В этом мире нет ничего абсолютного, и кто знает — быть может, завтрашний день принесет долгожданный рассвет.
Нин Бувэнь разомкнул веки.
— Добро пожаловать в финальное испытание, — раздался знакомый, чуть ироничный голос.
Перед ними стоял Босс Тань в щегольском костюме. Подарив собравшимся вежливую улыбку, он произнес:
— Я — Консультант Жадность. И именно мне выпала честь зачитать вам правила этого мира.
Стоило Чэн Юйсюэ увидать Босса Таня, как в его памяти вспыхнули погребенные под толщей лет воспоминания.
Этот мир...
Этот мир был...
— Похоже, господин Чэн вспомнил, — с улыбкой обратился к нему Босс Тань. — Мы встречаемся в этом пространстве уже в третий раз. Стоит покинуть эту локацию — и воспоминания обо мне улетучиваются, однако по возвращении память неизбежно возвращается.
Нин Бувэнь стремительно повернулся к Чэн Юйсюэ. Так вот оно что! Именно здесь генерал потерпел фиаско дважды подряд!
— К слову, хотя нас, семерых консультантов, нарекли в честь семи смертных грехов, это сделано лишь ради удобства классификации, — небрежно продолжал Жадность. — Сами финальные испытания не имеют с человеческими пороками ничего общего. Вам, признаться, повезло: подшефный мне мир — самый безопасный и привычный из всей семерки.
— О чем вы? — нахмурился Нин Бувэнь.
— Расспроси своего спутника, мне жуть как лень вдаваться в подробности, — с досадой погладил сидящего на плече ворона Консультант Жадность. — Хотя куда деваться? Восемнадцатое поколение приперлось слишком быстро, я даже поразвлечься толком не успел, как меня выдернули на рабочее место. Впрочем, раз уж я даю добро, Чэн Юйсюэ может приоткрыть завесу тайны.
— Семь финальных испытаний олицетворяют семь путей развития человеческой цивилизации, — неторопливо заговорил Чэн Юйсюэ. — Ты никогда не задумывался, отчего типы нашей личной конституции устроены так странно?
— Странно? — опешил Нин Бувэнь. — По-моему, вполне обыденно.
— Человеческий организм от природы лишен подобных сил, но Пандора дарует их нам. Система формально сгруппировала их по четырем категориям, однако на деле их ровно семь. А сжали классификацию до четырех классов лишь для того, чтобы скрыть сведения о финальных мирах.
Получается, механизмы судьбы пришли в движение в тот самый момент, когда первая нога переступила порог Пандоры...
— Семь векторов развития — это Технологическая цивилизация, Цивилизация самосовершенствования, Магическая цивилизация, Растительная цивилизация, Животная цивилизация, Цивилизация руин и Цивилизация высших боевых искусств. Наша магическая конституция относится к Магической цивилизации. Конституция призывания, которой обладают Соломон и его соратники, соотносится с Растительным и Животным мирами. Вампиризм Вэнь Дуодо вырос из Магического вектора, Сверхчеловеческая конституция восходит к Высшим боевым искусствам, а твои причинно-следственные способности принадлежат к Пути самосовершенствования. Что до моего [Бессмертия], оно родом из Цивилизации руин.
— Цивилизация руин порождена постапокалипсисом, — взял слово Жадность. — Это мир, истощенный до предела, где деторождение падает почти до нуля, зато продолжительность жизни возрастает в разы, а на всей планете едва набирается десяток тысяч выживших. Выкристаллизованная из такого бытия конституция дает эффект [Бессмертия]. Семь направлений — семь прообразов будущего. А конкретно этот мир под моим началом принадлежит к наиболее дружелюбной к вам Технологической цивилизации.
— На этой территории вам без малейших ограничений дозволяется использовать все предметные карты, возможности личной конституции, память и навыки. Срок на прохождение совпадает с остатком столетия, отведенного восемнадцатому поколению. Дайте-ка глянуть... У вас в запасе восемьдесят шесть лет, а коэффициент течения времени здесь один к одному. Так что распоряжайтесь им с умом.
— Из всех семи финальных пространств вам достаточно покорить хотя бы одно. В этом случае участники из соседних миров благополучно вернутся, а отпущенный восемнадцатому поколению лимит жизни увеличится еще на сто лет. Зачистите два мира — получите двести лет, и так далее по нарастающей.
Консультант Жадность обвел компанию взглядом и сделал изящный приглашающий жест.
— Название подконтрольного мне испытания — [Конец света]. Условие победы невероятно простое: вы, игроки, должны сделать так, чтобы в этом мире наступил настоящий, полноценный конец света.