Если внутри действительно прах, то чей?
Той погибшей учительницы?
Неужели школьный врач Чэн оставался единственным живым человеком во всей школе только потому, что держал при себе эту погребальную урну?
Нин Бувэнь уже собирался выйти из укрытия и расспросить обо всём доктора Чэна, как вдруг его тело намертво оцепенело.
Ощущение было такое, будто его нагим выставили на лютый мороз: ледяной холод пробрал до самых костей, хотя рассудок оставался пугающе ясным.
Вместе с тем накатила свинцовая тяжесть.
Он не сделал ни единого движения, но собственное тело казалось неподъёмным — словно ему на плечи взгромоздился кто-то чужой.
"Одержимость!"
Эта догадка мгновенно обожгла разум.
В следующую секунду руки и ноги перестали подчиняться, и тело само собой шагнуло вперёд.
"Стой! Не двигайся!" — в отчаянии кричал он самому себе, но, вопреки яростному сопротивлению воли, ноги продолжали размеренно вышагивать.
Нин Бувэнь с ужасом наблюдал, как его собственные руки поднялись и плавно потянулись к спине стоявшего впереди доктора Чэна.
"Остановись..."
"Стой же, черт возьми!"
Поняв, к чему клонит захватившая его сущность, Нин Бувэнь взбунтовался: он ни за что не станет орудием убийства, послушной марионеткой в чужих руках!
Но способна ли человеческая воля совладать с неведомой потусторонней силой?
В голове проносились сотни мыслей, однако в этот миг ни одна из них не могла переломить ход событий.
Расстояние неумолимо сокращалось, а школьный врач, словно ничего не замечая, продолжал вполголоса беседовать с урной.
— Бе... — Нин Бувэнь едва заметно шевельнул губами.
Голос пропал. Ни единого звука.
"Ещё... Нужно ещё усилие!"
"Это моё тело! Оно должно слушаться меня!"
Отчаянно сопротивляясь навязанной воле, Нин Бувэнь почувствовал у самого уха чьё-то ледяное дыхание.
Холодно.
Невыносимо холодно.
Собрав всю оставшуюся волю в кулак, он протолкнул её к сдавленному горлу:
— Беги!
Получилось.
Хриплый крик наконец сорвался с губ.
Услышав предостережение, доктор Чэн обернулся и опешил при виде приближающегося парня.
Но среагировать он не успел: повинуясь чужой воле, руки Нин Бувэня вырвали урну и с сокрушительной силой толкнули мужчину в грудь.
На лице доктора Чэна отразилось глубочайшее изумление.
Его тело будто подхватил невидимый порыв ветра: от этого легкого толчка он взмыл в воздух и перелетел через ограждение крыши.
Там не было никаких перил — падение с такой высоты означало верную смерть.
Едва пальцы сомкнулись на урне с прахом, оцепенение спало, и тело снова обрело легкость. Не раздумывая ни секунды, Нин Бувэнь бросился к краю крыши.
— Держись за руку! — крикнул он, сдирая в кровь локти о шершавый бетон и отчаянно вытягивая руку над бездной.
Пальцы доктора Чэна лишь мазнули по его ладони — мимолётное касание, после которого тело сорвалось вниз.
— Нет!.. — в отчаянии завопил Нин Бувэнь. — Доктор Чэн!
Ответом стал лишь глухой звук удара о землю.
Оцепенение не отпускало парня ещё долго. Когда он наконец заставил себя взглянуть вниз, на асфальте алело лишь кровавое пятно, а самого тела не было.
В точности как с той ученицей-самоубийцей: кроме брызг крови, не осталось совершенно ничего.
В этот миг Нин Бувэня пробрал холод куда страшнее того, что сковал его при одержимости.
Человек, который ещё минуту назад был жив и невредим, погиб. И столкнул его он сам...
Смириться с этим было невозможно.
"Ни за что не прощу себе этого..."
— Что, хочешь составить ему компанию? — раздался за спиной вкрадчивый женский голос. — Отдай мне урну, и я сохраню тебе жизнь.
Это она.
Она завладела его телом!
И его руками убила доктора Чэна!
Прижав урну к груди, Нин Бувэнь медленно поднялся на ноги.
Его взгляд, прикованный к стоявшей напротив женщине, пылал неприкрытой ненавистью.
Поначалу он относился ко всему происходящему как к игре, миру на грани иллюзии и реальности.
Именно поэтому, когда Чжао Шутун прямо на его глазах расправилась с учеником, он остался относительно хладнокровен.
Пусть его назовут лицемером или обвинят в двойных стандартах, но сейчас Нин Бувэнь был в бешенстве.
— Он оставался единственным живым человеком во всей школе! — процедил он, сверкая горящими от ярости глазами. — Разве ты его не любила?! Зачем заставила меня убить его?!
— Отдай коробку, — отрезала Чжао Шутун. Ей не было дела до его упрёков; всё её внимание было приковано к урне.
Доктор Чэн расстался с жизнью ради этой вещицы.
Крепче перехватив урну, Нин Бувэнь начал медленно отступать.
Сейчас стоял день.
А значит, силы Чжао Шутун были ограничены.
Ей пришлось вселиться в чужое тело, чтобы столкнуть доктора с крыши, а теперь вокруг не осталось других людей для одержимости. Урна находилась у него в руках, однако учительница не спешила отбирать её силой — верный признак того, что её возможности сейчас невелики.
"Спокойно!"
"Шанс выжить есть всегда."
Рассудком Нин Бувэнь понимал, что нужно сохранять ясную голову, но эмоции захлёстывали через край.
Он собственноручно столкнул доктора Чэна вниз...
Ошеломлённое лицо школьного врача, сорвавшегося в пустоту, стояло перед глазами. Если бы не здравый смысл, он бы уже бросился на Чжао Шутун врукопашную.
— Отдай, — с нажимом повторила она.
Выход с крыши был всего один, и женщина перекрывала его собой.
Чтобы сбежать, придётся прорываться мимо неё.
Пока не стемнело, Чжао Шутун медлила, но с наступлением ночи его шаткое преимущество развеется как дым.
"Нельзя тянуть время, нужно что-то придумать."
Сделав ещё пару шагов назад, Нин Бувэнь лихорадочно перебирал варианты и тут же отбрасывал их один за другим.
Слишком рискованно.
Не пойдёт.
Сохранить урну и при этом уцелеть самому казалось почти невыполнимой задачей.
Конечно, можно было швырнуть урну вниз — тогда Чжао Шутун, вероятно, ринется следом, но в таком случае смерть доктора Чэна окажется совершенно бессмысленной.
Выбрасывать коробку не хотелось, пусть даже это был единственный надёжный способ спастись.
Ему ещё никогда не доводилось убивать людей своими руками.
Даже гибель Чэнь Ин, к которой он был косвенно причастен, не вызывала и десятой доли того чувства вины, что навалилось сейчас.
Школьный врач был первым человеком в этом месте, к которому он проникся искренней симпатией.
И это едва зародившееся чувство он сам же был вынужден оборвать.
"Нет, я наверняка упустил какую-то деталь."
"Успокойся. Думай."
Сейчас Чжао Шутун пребывала в полупризрачном состоянии. Днём она лишь ненамного превосходила обычного человека, но ночью становилась истинным монстром. Дневная Чжао Шутун сохраняла остатки разума и была способна на диалог, но ночная превращалась в чистый призрак.
Доктор Чэн оставался последним живым человеком в школе, а медкабинет служил безопасной зоной. Если Чжао Шутун хотела его убить, почему не сделала этого раньше? Почему выжидала до сих пор? Сначала она охотилась за его дневником, а теперь переключилась на урну...
Нет, вернее сказать, урна требовалась ей с самого начала. Просто она не знала, где та спрятана, и пыталась отыскать зацепки в записях врача.
Вполне возможно, что правила вовсе запрещали ей убивать доктора Чэна напрямую, оттого она и кружила вокруг него. А появление Нин Бувэня открыло лазейку для убийства чужими руками — вот почему учительница до сих пор не трогала самого парня!
В конце концов, это всего лишь испытание для новичков: даже монстры вроде Чжао Шутун не могли убивать без разбора и обязаны были подчиняться системным ограничениям.
Однако ситуация продолжала стремительно ухудшаться.
"Должно быть ещё какое-то условие."
В этой школе полно учеников, в которых можно вселиться, так почему для расправы над врачом ей понадобился именно он?
В чём разница между ним и остальными?
"Точно, дневник!"
"Дневник всё это время был при мне!"
Нин Бувэнь вытащил из-за пазухи спрятанную тетрадь, и взгляд Чжао Шутун мгновенно прикипел к ней.
— Пропусти меня, — Нин Бувэнь прижал урну локтем, а свободной рукой достал из кармана зажигалку и чиркнул колесиком. Над фитилем заплясал огонек. — Сделай шаг назад, или я сожгу дневник дотла.
Лицо Чжао Шутун исказилось:
— Ты не посмеешь!
— Ещё как посмею, — парень без тени страха встретил её взгляд. — Если кишка не тонка, попробуй снова захватить моё тело.
Учительница промолчала, испепеляя его взглядом.
Воздух вокруг словно сгустился, дышать стало тяжело, будто сквозь вату.
Безмолвное противостояние затягивалось.
Не отступая ни на миллиметр, Нин Бувэнь пересилил давящую ауру и поднёс пламя вплотную к страницам.
Чжао Шутун прищурилась и неохотно посторонилась, освобождая проход к двери.
Нин Бувэнь тут же рванул к выходу.
— Тебе всё равно не сбежать, — прошелестел у него над ухом её ледяной шепот.
— Посмотрим, — огрызнулся парень, не сбавляя шага. — Увидим, кто из нас сдохнет первым!
* * *
Сжимая в руках дневник и погребальную урну, Нин Бувэнь благополучно добрался до медицинского кабинета.
Только оказавшись внутри, он позволил себе немного перевести дух.
— Тяв! — Сяо Син радостно завилял хвостом и ткнулся влажным носом в его ногу.
Мягкая, тёплая шерсть приятно коснулась кожи.
Нин Бувэнь впервые подумал, что призвать собаку было не такой уж плохой идеей: по крайней мере сейчас этот пёс хоть немного согревал душу.
— Доктор Чэн погиб, и виноват в этом я, — с тяжелым сердцем произнес Нин Бувэнь. — Если бы я не занял его кабинет и не напросился к нему в комнату, он бы не пошёл за этой урной. А пока она была спрятана, Чжао Шутун не посмела бы напасть.
— Тяв!
— Ладно, ты всё равно ничего не понимаешь, — вздохнул он, и растерянность на его лице постепенно сменилась холодной решимостью. — Но я не сдамся. Ни за что на свете.
Главный вопрос заключался в том, как пережить грядущие ночи.
Днём Чжао Шутун сковывали правила, но с наступлением темноты её мощь возрастала многократно, а у него почти не осталось средств для защиты.
Какую тайну скрывают урна и дневник? В этой школе оставалось слишком много загадок, но времени на неспешные поиски уже не было.
— Она интересовалась дневником даже больше, чем урной. Записи я уже прочитал, там нет ничего необычного, значит, ценность представляет сама тетрадь... или то, что в ней спрятано.
Рассуждая вслух, Нин Бувэнь ощупал дневник и задержал взгляд на толстой обложке.
Переплет казался чересчур массивным — идеальное место для тайника. А о последствиях порчи предмета думать было некогда: на кону стояла жизнь.
Отыскав в медкабинете ножницы, он аккуратно вспорол плотную обложку по шву.
Внутри действительно обнаружился потайной кармашек.
Осторожно потянув за край, Нин Бувэнь извлек на свет пожелтевшую от времени фотографию.