Два послания — и два противоположных указания. Одно утверждало, что Чэн Юю можно верить, другое строго предупреждало: доверять ему ни в коем случае нельзя.
Какое из них ложь, а какое — правда?
Нин Бувэнь не намеревался делать скоропалительных выводов из-за пары сбивчивых записок. В его голове царила полнейшая пустота относительно прошлого, а значит, единственным разумным выходом оставалось сохранять беспристрастность и холодный рассудок.
Чтобы понять, чья сторона заслуживает доверия, требовались факты, улики и логические зацепки.
Но где их искать?
Нин Бувэнь прикрыл глаза, по крупицам восстанавливая в памяти всё, о чём говорил секретарь.
Точно!
Вспомнились имена, брошенные секретарём между делом: Соломон, Вэнь Дуодо, Ань Були… Похоже, все они — его конкуренты в подпольном бизнесе.
Как говорится, никто не знает человека лучше, чем его заклятые враги. Друзья могут умолчать или соврать из соображений верности, а вот противники…
Если «друзей» он уже навестил, настала пора нанести визит «врагам». Не исключено, что именно от них удастся почерпнуть львиную долю правды.
Размышляя об этом, Нин Бувэнь почувствовал, как тяжелеют веки. Навалилась жуткая усталость — на сегодня головоломок хватило с лихвой. Не успел он толком укрыться, как погрузился в сон.
Проснулся он уже ближе к полудню.
За дверью давно дежурил секретарь с обедом.
Нин Бувэнь не стал тратить время на пустые сожаления о потерянных часах. Быстро расправившись с едой, он велел секретарю назначить серию персональных встреч с каждым из конкурентов под любым предлогом — отказать они всё равно не посмеют.
Чтобы не дать им договориться и выработать общую версию, принимать их следовало строго поодиночке. Только так можно было рассчитывать на полную и неискажённую картину.
«И всё-таки... неужели я и впрямь обычный владелец игорного дома?»
Оставшись один, Нин Бувэнь погрузился в размышления. Его стиль мышления совсем не вязался с образом зажравшегося, жестокого воротилы подпольного мира, готового отобрать у чужака понравившегося красавчика.
«Не похоже, чтобы моя душа была настолько черна. Откуда тогда такая репутация? Неужели я действительно способен стать главной акулой в этом рассаднике греха?»
Конечно, успешные дельцы бывают разными, но определенный набор жестких качеств присутствует у каждого. А Нин Бувэнь, сколько ни прислушивался к себе, не чувствовал внутри замашек криминального авторитета.
«Или до того, как меня подкосила эта чертова болезнь, я и впрямь был законченным мерзавцем?»
Поразмыслив ещё немного и не придя к толковому выводу, он махнул рукой. В конце концов, если болезнь заставила его встать на путь истинный — это не худший исход.
Первым в его списке значился Вэнь Дуодо.
По словам секретаря, среди всех городских боссов Вэнь Дуодо выделялся редким распутством. Ему было абсолютно всё равно, с кем крутить романы — с мужчинами или женщинами, а в его апартаментах нередко проживало по семь-восемь фаворитов одновременно. При этом внешне он выглядел вполне утончённым и слегка меланхоличным юношей. Эта вечная печаль в глазах играла ему на руку: любовники искренне верили, что юноша ищет утешения от глубокой душевной раны, и винили во всём себя, а не его патологическую изменчивость.
Словом, из всей компании конкурентов Вэнь Дуодо обладал самыми очевидными слабостями.
А выбирать стоит самую мягкую мишень.
Отношения между Нин Бувэнем и Вэнь Дуодо были, мягко говоря, прохладными. Когда-то они проворачивали совместное дельце, но Нин Бувэнь заграбастал себе львиную долю куша, оставив партнёра практически ни с чем.
«Что ж, в это я как раз легко верю. На мой почерк похоже», — усмехнулся про себя Нин Бувэнь.
Он умел отдавать себе отчёт в собственных грехах. Если уж он берётся за дело, то забирает всё до последней крошки, а другим оставляет разве что облизать тарелку. Да и то — если настроение хорошее.
Вэнь Дуодо явился на встречу с невероятно кислой миной. Было очевидно, что видеть Нин Бувэня он не желал ни при каких обстоятельствах.
— Есть дело — выкладывай, нет — проваливай. У меня свидание через полчаса, — с порога бросил Вэнь Дуодо, по-хозяйски усаживаясь за столик элитного ресторана.
Нин Бувэнь ничуть не смутился столь хамскому тону.
— Ты прекрасно знаешь, зачем я тебя позвал.
— Представь себе, без понятия, — буркнул Вэнь Дуодо, скривив губы.
«Неужели я ошибился?»
Промелькнула мысль, но Нин Бувэнь тут же отбросил сомнения и продолжил давить:
— Вещь, которую я тебе отдал… Пора вернуть её законному владельцу.
— Чушь собачья! — вспыхнул Вэнь Дуодо, едва не подскочив на месте. — Это была твоя вшивая компенсация! Ты тогда ни с того ни с сего набил мне морду, откупился этой дрянью, а теперь требовать её назад собрался?!
«Сработало! Действительно есть заначка!»
Мысленно ликуя, Нин Бувэнь сохранял невозмутимый вид.
— Я избил тебя исключительно за дело. С моей стороны это был жест доброй воли — дань твоему самолюбию, чтобы ты совсем не потерял лицо. Но время прошло, конфликт исчерпан, и я забрал бы подарок обратно.
— Какое ещё дело?! — Вэнь Дуодо уже не скрывал бешенства и едва не тыкал пальцем Нин Бувэню в нос. — Я сотню раз повторял: мне твой любовничек нафиг не сдался! Он же выше меня ростом, на кой чёрт он мне нужен?! Посмотри на свой убогий вкус — у этого парня, кроме мордашки, вообще ничего нет! Я обмолвился с ним парой слов, а ты налетел как безумный! Если так трясёшься над своим сокровищем — запри его под замок и не выпускай на улицу! А выставлять его напоказ и запрещать людям смотреть — ты совсем идиотом стал?!
«Похоже, стал. Причём официально», — подумал Нин Бувэнь, окончательно убеждаясь в своей догадке.
История с дракой и «подарком» была не чем иным, как хитроумным тайником для сохранения информации. Нин Бувэнь в прошлом намеренно спровоцировал конфликт с Вэнь Дуодо, чтобы оставить зашифрованную зацепку, получить которую мог только он сам. Если бы расспрашивать Вэнь Дуодо пришёл посторонний человек, тот никогда не стал бы делиться столь постыдными подробностями.
— Отдашь или нет? — Нин Бувэнь перешёл к прямой угрозе. — Если откажешься, не обессудь — пожалеешь.
— Ха! Напугал! Я посмотрю, как ты меня заставишь! — фыркнул Вэнь Дуодо.
«Сам напросился».
Нин Бувэнь резко поднялся, схватил стакан с водой и плеснул прямо в лицо Вэнь Дуодо.
— Ты совсем сдурел?! — от неожиданности тот подскочил, задыхаясь от возмущения.
— И не надейся, я никогда не отвечу на твои чувства! — громко, на весь зал отчеканил Нин Бувэнь. — Думаешь, я не знаю про твоих бесконечных фаворитов?! Не нужно сказок о том, что ты изменишься ради меня. Горбатого только могила исправит!
Шум мгновенно привлек внимание всех посетителей и официантов. Десятки глаз уставились на их столик.
— Ты… да ты… — Вэнь Дуодо дар речи потерял от такой беспрецедентной наглости.
— Подумай хорошенько, — склонившись к нему, с ядовитой ухмылкой шепнул Нин Бувэнь. — Не отдашь вещь — я раструблю на весь город, что ты сходишь по мне с ума, а кучу любовников завел лишь для того, чтобы заглушить боль от неразделённой любви. А уж деталей я добавлю столько, что от стыда ты до конца дней не отмоешься.
Вэнь Дуодо даже не пытался вытереть воду, стекающую по подбородку. Он смотрел на Нин Бувэня как на абсолютное чудовище.
— Я не ослеп, чтобы на тебя заглядываться! Кто в эту чушь поверит?!
— Поверят все до единого, — убеждённо отрезал Нин Бувэнь. — Хочешь, прямо сейчас пущу слезу и разыграю сцену глубокой обиды? Обещаю, зрители будут в восторге.
Вэнь Дуодо застыл, не в силах вымолвить ни слова. Его лицо сменило с десяток оттенков — от бледного до багрово-синюшного.
— Забирай свой хлам и проваливай! — сдавленно прорычал он и швырнул на стол связку ключей. — Это ключи от спорткара, который ты мне сунул. Попробуешь пустить обо мне хоть один паршивый слух — я тебе кишки выпущу!
— Договорились. Я же дорожу своей репутацией, — Нин Бувэнь с довольным видом сгреб ключи. — Машину заберу прямо сейчас. Не скучай!
Вэнь Дуодо едва удержался от того, чтобы не прирезать его прямо на месте столовым ножом.
Спорткар стоял в частном гараже Вэнь Дуодо — абсолютно новый, с неснятой защитной плёнкой.
Сама машина Нин Бувэня не интересовала. Зато бортовой навигатор привлек внимание сразу: в памяти устройства был зафиксирован единственный пункт назначения, помеченный символом «», удалить который оказалось невозможно.
Нин Бувэнь улыбнулся. Безымянная точка на карте — именно то место, где спрятана отгадка.
* * *
— А ведь мутировавший испытательный мир выходит прелюбопытным! И форма на нас смотрится отлично.
— Кто бы мог подумать, что в воспоминаниях Нин Бувэня мы все окажемся его личной охраной?
— А я вот вообще секретарь, — с гордостью вставил один из бойцов.
Члены Службы безопасности увлечённо переговаривались, наперебой обсуждая трансляцию. Развитие событий в искажённом мире искренне их забавляло. Они не питали иллюзий и не пытались разгадать замысел этого финального испытания — всё равно за ходом мыслей Нин Бувэня не поспеть. Главное — наслаждаться зрелищем, ведь в таком адском мире рисковал головой только он.
В отличие от охранников, Соломон и Касо сидели с мрачными лицами. Они пытались мысленно поставить себя на место Нин Бувэня и рассчитать шаги для прохождения.
Изначально они думали, что применение многогранного кубика гадания решит проблему, но Нин Бувэнь угодил в ещё более изощрённую ловушку — мутировавший филиал испытания с повышенной сложностью.
Тут на экране появились фигуры Старшего Чэна и Младшего Чэна.
Взоры всех присутствующих как по команде уставились на Чэн Юйсюэ.
Очень уж хотелось узнать, о чём прямо сейчас думает Великий князь.
Сам Чэн Юйсюэ сидел с совершенно непроницаемым лицом. Но именно это гробовое спокойствие внушало окружающим наибольший ужас. В радиусе пяти метров вокруг него образовалась абсолютная пустота — никто не смел подойти ближе. Если бы помещение трансляции было чуть шире, зрители и вовсе отсели бы в самый дальний угол вместе со своими стульями.
— Ничего особенного, — ровным, ледяным голосом произнес Чэн Юйсюэ. — Это всего лишь испытательный мир. К происходящему в нём не стоит относиться всерьёз.
«Не стоит относиться всерьёз... Да от одного твоего тона повеситься хочется!» — мысленно возопил Соломон, от всей души сочувствуя Нин Бувэню. Связаться с таким монстром — это же гарантированный способ умереть невероятно изощрённым способом.
Однако сам Нин Бувэнь на экране, словно задавшись целью испробовать абсолютно все варианты самоубийства, увлечённо приглашал «Чэна» принять парную ванну, а затем, скинув всё, кроме нижнего белья, улегся к нему в постель.
Хруст.
Соломон и остальные мгновенно уткнулись глазами в пол, не смея поднять взгляд.
Ого, какой глубокий и интересный узор на плитке! Просто глаз не оторвать!