«Как я здесь очутился? И почему снова на последней парте?»
«Это наваждение или меня кто-то сюда перетащил?»
Нин Бувэнь изо всех сил ущипнул себя за руку. Боль обожгла кожу, заставив скривиться, но наваждение не рассеялось — он по-прежнему сидел в классе.
Чжао Шутун тем временем уже собрала свои вещи и направилась к выходу. Она прекрасно знала: если этот несносный ученик проведет сегодняшний вечер на задней парте, живым ему отсюда не выбраться.
Нин Бувэнь попытался подняться, но ноги словно налились свинцом — их не получалось даже оторвать от пола. Куда страшнее было другое: в глубине сознания шевельнулась странная, пугающе соблазнительная мысль — остаться здесь, никуда не идти, просто сидеть…
Желание бежать и стремление покориться сошлись в яростной схватке. В попытках удержать ускользающую волю у него уходили почти все душевные силы.
Медлить нельзя ни секунды. Еще немного — и он не то что сбежать, сопротивляться больше не сможет.
Учитель Чжао уже взяла сумку и шагнула к двери. Еще пара мгновений, и этот раздражающий мальчишка навсегда исчезнет.
— У меня есть дневник школьного врача Чэна! — превозмогая оцепенение, выкрикнул Нин Бувэнь. — Вы ведь давно с ним знакомы, верно?
Он шел ва-банк.
Нин Бувэнь отказывался верить, что оказался в глухом тупике. Это всего лишь испытание для новичков, и пускай здесь завязана чертовщина с призраками, сложность не должна быть запредельной. Еще недавно Чжао Шутун вела себя нормально и даже согласилась пересадить его. Если она вдруг решила его прикончить, то лишь потому, что он подобрался слишком близко к доктору Чэну.
«Ну надо же… — пронеслось в голове. — Мне словно черная кошка дорогу перебежала».
Пусть эта красавица и была с шипами, но ядовитая змея, охранявшая ее покой, оказалась чересчур опасной. Он толком ничего не успел сделать, а уже висел на волоске от гибели. Прояви он хоть каплю наглости — от него бы и костей не осталось.
Расчет оправдался: едва прозвучали эти слова, Чжао Шутун замерла на месте.
— Жить надоело? — холодно бросила она, подойдя к его парте и глядя сверху вниз.
Нин Бувэнь уже бессильно распластался по деревянной поверхности. Лежать вот так, закрыв глаза, казалось невероятно приятным. Ни о чем не думать…
«Стоп, нельзя! Откуда у меня эти мысли?!»
— Вытащи меня из класса… и я скажу, что… что там написано, — выдавливал он из себя слово за словом. — Иначе… убьешь меня, и ничего не узнаешь…
— Оно выходит на охоту каждый день, — поправив очки на переносице, бесстрастно произнесла учительница. — Я не смогу вырвать тебя из его пасти.
— Ты точно что-то придумаешь, — через силу выдавил кривую усмешку юноша.
Чжао Шутун пристально смотрела на него несколько долгих секунд. Заметив, что веки парня начинают смыкаться, а лицо расслабляется в преддверии вечного сна, она резко развернулась и пошла прочь.
«Неужели… проиграл?»
Веки налились невыносимой тяжестью. Навалилась глухая усталость.
Как же хотелось уснуть.
По спине разлился приятный холодок. Казалось, будто он лежит на мягкой перине, а вокруг царит благословенная тишина. Ни тревог, ни забот. Стоит лишь закрыть глаза — и все исчезнет…
Внезапно тело взлетело в воздух и с глухим стуком рухнуло на пол.
— Больно-то как! Ты что… а? Я могу двигаться?! — Нин Бувэнь уже готов был разразиться отборной бранью, но тут же сообразил: смертельная ловушка осталась позади.
Возле его головы мелькнули знакомые красные туфли на каблуках.
«Слава небесам, ставка сыграла. Удача все еще при мне».
Облик Чжао Шутун снова переменился — она выглядела точно так же, как во время недавней встречи со школьным врачом.
Нин Бувэнь поспешно вскочил на ноги.
— Я знал, что ты найдешь способ. А что это за тварь в классе?..
Он бросил беглый взгляд на свое прежнее место и обомлел: там уже сидел другой ученик. В его груди зияла сквозная рваная рана, хлестала кровь, но парень был еще жив.
— Как хорошо… — слабо прошептал умирающий.
Жизнь стремительно покидала его тело, однако на лице застыла блаженная улыбка, словно он грезил наяву и вовсе не чувствовал чудовищной боли. Глаза его медленно закрылись.
С такими же умиротворенными лицами сидели и остальные ученики на последнем ряду. В следующее мгновение их накрыло плотным черным туманом. Мрак клубился всего секунду, а когда рассеялся — на стульях уже никого не было.
Все произошло в одно мгновение, но Нин Бувэнь с ужасом осознал: он уже не помнит ни имен, ни лиц тех, кто только что исчез.
— Что… что это такое? — его голос против воли дрогнул.
Он и раньше знал, что в классе обитает нечто жуткое, методично убивающее учеников ряд за рядом, но ради собственной безопасности старался не задерживаться в кабинете. Увидеть эту чертовщину воочию оказалось испытанием не для слабонервных, даже несмотря на всю внутреннюю готовность.
По сравнению с этой безликой жутью Чжао Шутун казалась меньшим из зол. Она хотя бы сохраняла человеческий облик, и ее мотивы укладывались в привычную логику.
— Какая тебе разница, что это? — усмехнулась учительница. — Если не выполнишь обещание, завтра окажешься ровно на том же месте. Отнять у него добычу я не в силах, но подсунуть замену — проще простого. Ты ведь и сам пытался увести людей с задней парты? Ничего не вышло, верно? Потому что ты действовал вслепую. На самом деле эту тварь легко умилостивить — достаточно ежедневно скармливать ей свежую порцию.
Она смерила Нин Бувэня тяжелым взглядом:
— Ты ведь не хочешь стать ее следующим ужином?
Нин Бувэнь подивился собственной наглости: в такой ситуации он умудрился натянуть на лицо невозмутимую улыбку.
— Я только что был в кабинете доктора Чэна. Как я вообще очутился в классе? За дверью кто-то звал меня по имени. Я промолчал, но в следующую секунду уже сидел за партой.
— Есть голоса, от которых не спастись, даже если притворишься глухим, — отрезала Чжао Шутун. Ей были чужды его расспросы, и она нетерпеливо протянула руку: — Где дневник?
— Разумеется, остался в кабинете, — стараясь не провоцировать ее, мягко ответил Нин Бувэнь. — Меня выдернуло оттуда так внезапно, что я не успел его прихватить. Но я успел заглянуть внутрь. Доктор Чэн пишет, что в этой школе творится что-то неладное, и собирается уйти.
— Он никуда не уйдет!
Нин Бувэнь лишь слегка забросил удочку, проверяя реакцию, но вспышка оказалась куда яростнее, чем он ожидал.
— Веди меня туда! — приказала учительница. — Достанешь дневник и отдашь мне.
— Ладно, ладно. Я покажу дорогу, идемте вместе, — покладисто согласился он.
По пути юноша не удержался от попытки выведать больше:
— Учитель Чжао, с вашими-то способностями — неужели какая-то тетрадка стала преградой? Если вам так дорог доктор Чэн, почему бы просто не забрать его себе силой? В этом месте полно всякой чертовщины, наверняка найдутся способы заморочить человеку голову. Я вот только что едва не заснул вечным сном.
Это действительно не давало ему покоя. Казалось бы, забрать обычный дневник для нее — пустяковое дело. Однако она не могла войти и была вынуждена полагаться на него. Более того, чтобы избавиться от незваного гостя, ей пришлось перемещать его из кабинета врача в класс и скармливать местному чудовищу. Учитывая, с какой легкостью она заменила его другим школьником, расправиться с человеком для нее ничего не стоило.
Зачем огород городить, если можно действовать напрямую? Здесь крылась какая-то тайна. Вопрос лишь в том, не может она убить его сама или по какой-то причине попросту не смеет?
Разница между этими вариантами была колоссальной.
В груди Нин Бувэня вновь зашевелился дух авантюризма. Он пытался осадить собственное безрассудство, но внутренний голос твердил: чтобы раскопать правду, придется ходить по краю. Это не детские забавы — пассивным послушанием здесь жизнь не спасти.
— К чему столько пустой болтовни? — поморщилась Чжао Шутун. — Отдай мне дневник, и я гарантирую, что ты спокойно доживешь до конца учебы.
Прямого ответа она не дала, но само раздражение выдавало ее с головой.
— И как же вы это гарантируете? — подхватил он. — Те ребята, что участвовали в ритуале вместе со мной, уже мертвы, и о них все забыли. В нашем классе рыщет неведомая тварь, которая в любой момент может устроить бойню…
— Еще слово — и ты сдохнешь прямо сейчас, — окончательно потеряв терпение, процедила она. — Если не закроешь рот, я заставлю тебя замолчать по-своему.
Нин Бувэнь благоразумно прикусил язык. Эта женщина шутить не станет. Впрочем, женщиной ее назвать язык не поворачивался — она уже и на человека походила с трудом.
«И угораздило же доктора Чэна притягивать к себе подобных созданий…»
Путь до медпункта был недолог. Едва показалась заветная дверь, Чжао Шутун замерла как вкопанная.
— Заходи. Вынеси дневник.
— Хорошо, — послушно кивнул Нин Бувэнь и толкнул дверь.
Внутри раздался звонкий собачий лай. Сяо Син взволнованно метался по кабинету, но, завидев хозяина, тут же бросился к его ногам. Внезапное исчезновение человека явно напугало щенка.
Глядя на беспокойную мордочку маленького пса, Нин Бувэнь почувствовал, как теплеет на сердце. Чем больше кошмаров встречаешь на пути, тем сильнее ценишь искреннюю привязанность простого живого существа. Этот несмышленый зверек действительно переживал за него.
— Ты скоро там? — донесся из коридора холодный оклик.
— Уже беру! — отозвался Нин Бувэнь, выдвигая ящик стола.
Пальцы сомкнулись на обложке дневника. Отдавать его Чжао Шутун вот так просто он не собирался. Не факт, что она сдержит слово и оставит его в живых; да даже если пообещает — веры ей нет. Вверять свою судьбу чужому милосердию было не в правилах Нин Бувэня. Но как удержать козырь в руках, не имея при себе стоящих навыков?
Нужно было срочно что-то придумать.
«Стоп… а ведь это мысль».
— Учитель Чжао! — крикнул он в сторону коридора. — Дневник внутри, но пес захлопнул ящик, и замок заклинило! Я не могу его открыть, зайдите, помогите мне!
— Открывай сам и немедленно неси тетрадь сюда, — глухо отозвалась она. В ночной тишине ее голос звучал замогильно и жутко.
Тон разительно отличался от того, каким она говорила пару минут назад.
Почему? Человек не меняет манеру речи столь внезапно без веской причины.
В голове Нин Бувэня мелькнула догадка, и он решил проверить ее наверняка.
— Да правда не получается! — взмолился он. — Дверь ведь открыта, зайдите на секунду!
Сердце колотилось как бешеное. Балансировать на лезвии бритвы вошло у него в привычку, но одна ошибка — и разъяренная тварь разорвет его на куски.
— Выйди и найди инструмент, чтобы взломать стол, — последовал ответ из коридора.
«Опять отказывается войти? Не хочет… или не может?»
Один отказ можно списать на случайность, но сейчас сомнений не оставалось: вход в кабинет для нее закрыт. Днем она спокойно переступала порог, а ночью не способна сделать и шага внутрь.
Любопытно.
— Боюсь, быстро достать его не выйдет, — развел руками Нин Бувэнь. — К тому же я смертельно устал. Может, поищем завтра? Мне бы поспать.
— Выходи.
— Учитель Чжао, да почему вы не хотите зайти? — с легкой улыбкой спросил он. — Пусть дневник застрял, но здесь полно личных вещей доктора Чэна. Вы ведь так сохнете по нему — неужели ничего не хотите взять на память?
Створка двери оставалась распахнутой, и Нин Бувэнь отчетливо видел, как меняется лицо собеседницы. Если по дороге сюда она еще походила на человека, то теперь от человеческого облика остался лишь смутный силуэт.
Кожа пошла глубокими рваными бороздами, сквозь которые сочилась черная гнилая плоть. Лицо напоминало кошмарный голливудский грим — вблизи такое зрелище могло довести до сердечного приступа.
— Выйди… — загробным шепотом повторила она.
— Учитель Чжао, вам зеркало подать? — усмехнулся юноша, окончательно убедившись в своей правоте. — В таком виде к вам и близко никто не подойдет. Жаль, телефона под рукой нет — сфотографировать бы вас да показать доктору Чэну. Интересно, что бы он сказал?
Эти слова были сродни самоубийству, но только так можно было сорвать с нее маску.
Стоило ему замолчать, как ногти на руках Чжао Шутун стали с мерзким хрустом удлиняться, словно живые побеги. За считанные мгновения они вымахали больше чем на метр, превратившись в смертоносные лезвия. Нин Бувэнь не сомневался: одного касания хватит, чтобы отправиться на тот свет.
Однако стоило остриям приблизиться к порогу медпункта, как их кончики задымились, будто от нестерпимого жара, и она с шипением отдернула руки.
— По ночам ты окончательно теряешь человеческий облик, — глядя на беснующуюся тварь, подытожил Нин Бувэнь. Картинка в его голове наконец сложилась воедино: — Зачем ты сжила со свету собственную сестру? Тот ритуал призыва духов… ведь это ты подсунула его мне и остальным? То, чем ты стала сейчас — расплата за темную магию или месть твоей погибшей сестры?