Засекли!
Едва их взгляды пересеклись, Нин Бувэнь понял: с поличным. Промедление сродни смерти — нужно немедленно перехватывать инициативу.
Сорвавшись с потолочной балки, он шквальным броском ринулся вниз — аккурат в тот миг, когда Син Фанфан открыла рот для крика.
Девушка попыталась отскочить, но куда ей состязаться в скорости с опытным игроком? Не успела она и дыхания перевести, как оказалась намертво зажата.
Кожа под пальцами хранила живое тепло. Не покойница — уже облегчение. Нин Бувэнь мысленно перевел дух: нащупать на шее хладный труп было бы куда паршивее.
— Тсс, — Нин Бувэнь железной хваткой сжал её горло левой рукой, а ладонью правой наглухо зажал ей рот. — Жить хочешь — не рыпайся.
Син Фанфан отчаянно забилась и со всего маху впилась зубами в его ладонь.
Да так яростно — до крови.
«Сяо Син так не кусался», — мелькнуло в голове у Нин Бувэня. Куда только запропастилась эта глупая псина? Если её успели сварить на суп — вот будет комедия.
Черт, а ведь больно! Удивительно отчаянная девка.
Нин Бувэнь отдернул руку, но Син Фанфан, вопреки ожиданиям, поднимать визг не стала. Вместо этого она крикнула в пустой угол комнаты:
— Убей его!
В ту же секунду воздух вокруг остекленел и налился тяжелым, могильным холодом.
Тут действительно кто-то был.
Нин Бувэня пробрал озноб — точно таким же жутким ледяным касанием отдавал призрак Учителя Чжао, когда пытался в него вселиться.
Вступать в бой нельзя.
Он слегка прижал ладонь к груди. Наклеенный под одеждой талисман отозвался волной сухого жара, ненадолго отогнав потустороннюю стень.
Нин Бувэнь намеревался дать деру, но путь к дверям преградила проклятая статуя Будды. Непонятно как возникнув на пороге, каменный истукан напрочь отрезал выход.
Выражение лика у истукана будто бы изменилось, став еще более зловещим, но в кромешной тьме, да еще помня о давешнем наваждении, Нин Бувэнь не рискнул вглядываться.
Дело дрянь.
Сзади подбирается невидимый монстр, спереди стоит проклятый истукан. Остается лишь выбирать, какая смерть будет менее болезненной. Вот уж воистину: искал приключений — и нашел.
— Старшая барышня, — в столь критический миг Нин Бувэнь, напротив, напустил на себя загадочный и невозмутимый вид. — Не ожидал, что вы прямо в родовом поместье держите тёмное божество да прикармливаете призраков. Скоро ведь день поминовения предков. Не боитесь, что во время ритуала вашу нечисть обнаружат и подавит фэншуй родного поместья?
Будда сделал еще шаг вперед.
Нин Бувэнь замер, готовый в любой миг сорвать с груди талисман и пустить его в ход. Жаль, конечно: этот талисман — его единственное по-настоящему мощное боевое средство в данном испытании. Тратить его сейчас — чистой воды транжирство. Он ведь даже не выведал, где у семьи Син находится благословенная жила фэншуй!
— Постой, — наконец подала голос Син Фанфан. — Кто ты такой? Зачем пришел?
— А вы не догадываетесь, барышня? — ушел от прямого ответа Нин Бувэнь. — О таинственном фэншуй семьи Син ходят легенды. Кому в наших кругах не любопытно узнать правду? Мне просто не повезло: с трудом пробрался, да сразу попался вашей страже.
— В ваших кругах? — Син Фанфан стиснула зубы. — Вы тоже приперлись ради нашей благословенной жилы фэншуй?
— А ради чего еще стоит поднимать такой шум? — Нин Бувэнь не стал ни подтверждать, ни опровергать ее догадку. — Убить меня вы, может, и сумеете, но тихо сделать это не выйдет. Скажу вам прямо, барышня: за вашей семьей охотятся не только заклинатели и даосы. Местные милитаристы тоже глаз не спускают. Род Син процветает сотню лет, богатств накопил немерено — кто же откажется урвать кусок?
Нин Бувэнь импровизировал на ходу. Хотя не сказать, чтобы это было чистой ложью. На дворе эпоха Республики, страна объята пламенем междоусобиц, кругом снуют отряды генералов-милитаристов. Ради звонкой монеты и снабжения армии эти вояки не гнушаются ничем — грабеж древних гробниц для них обычное дело. Имея такое ремесло и богатейшую усадьбу, семья Син просто не могла не привлечь внимания армейских хищников.
Удар попал точно в цель.
За считаные мгновения в глазах Син Фанфан он превратился из банального вора в опасного заклинателя, нанятого военными правителями.
В конце концов, риска боялась именно она, а не Нин Бувэнь.
— А-Лян, пока не трогай его, — шепнула она в пустоту. — Нам нельзя его убивать.
Убьют его — и в следующий раз усадьбу возьмут в осаду каратели с пулеметами. Защитит ли тогда тайная магия от свинцового града?
— Вот это другой разговор, барышня, — улыбнулся Нин Бувэнь. — Отпустите меня мирно, и я даю слово: ни одна живая душа не узнает о том, что я здесь видел.
— С какой стати мне тебе верить?!
— Хотя бы с той, что против вашей магии я бессилен, — без колебаний выложил карты Нин Бувэнь. — Будем честны: наше даосское искусство нынче угасает, а ваша власть над духами и тёмными сущностями куда сильнее. Коли я вам не соперник, то и лезть больше не стану. Поймали один раз — поймаете и второй. Зачем нам взаимное истребление, если можно разойтись миром? Скажите, я не прав?
Син Фанфан колебалась.
— Советую решать быстрее, — нажимая на тон, поторопил Нин Бувэнь. — Еще немного, и мои спутники заподозрят неладное. И пойдут меня искать.
Девушка нервно прикусила губу:
— Уходи. Будда, пропусти его. Завтра я принесу тебе новую жертву.
— Разумное решение, барышня, — Нин Бувэнь облегченно перевел дух, хотя внешне остался невозмутим. — Попросите вашего истукана отойти.
Статуя Будды неохотно подалась назад, освобождая проход.
— Ночь холодна, не стану более вам мешать, — Нин Бувэнь чинно поклонился, соблюдая весь ритуал, и переступил порог.
Перемахнув через ограду, он первым делом сжег опутавшие его невидимые путы, вернул облик слуги Сяо'эра и неприметной тенью прошмыгнул в свою каморку.
Лишь оказавшись в постели, он почувствовал, как спина промокла от липкого пота.
— Какое счастье, что талисман был при мне, — тяжело вздохнул Нин Бувэнь. — Нельзя больше так рисковать. Против нечисти, которую даже не видишь, не повоюешь.
Ну почему в этих испытаниях вечно какая-то чертовщина? Никакой науки, сплошная мистика.
* * *
В это время в своей комнате Син Фанфан внезапно замерла, а затем ее лицо исказилось от ярости:
— Он меня обманул!
Если бы его подослали милитаристы, пробираться к ней не было бы никакого смысла. В усадьбе полно народу, она — неприметная вдова, да и про А-Ляна этот визитер сначала даже не подозревал. Какой из него наемник даосского клана? Обычный самозванец!
В этот момент в воздухе плавно опустился обрывок ткани.
— А-Лян, это что? — Син Фанфан подняла лоскут. — Уронил тот человек? Зацепился за гвоздь?
Она присмотрелась:
— Ткань... да это же простая паруснина, из такой шьют одежду для нашей служебной дворни! Я до замужества несколько лет помогала вести хозяйство и прекрасно знаю, во что одеты слуги.
Она сжала обрывок в кулаке:
— Он среди нас! А-Лян, не переживай, я найду его. Никто не узнает твою тайну!
* * *
Нин Бувэнь спал без задних ног.
Утром в дверь без стука вошла Старушка.
— Всё спишь?
— А, Старушка... — Нин Бувэнь подхватился, торопливо одеваясь. — Я проспал уборку? Извините! Вчера перенервничал, уснул только под утро...
— Ладно, сегодня уборка отменяется, — небрежно бросила Старушка.
— Это еще почему?
— Ночью у барышни пропали ценные вещи из приданого. В том числе подарок усопшего зятя, очень дорогой сердцу.
Старушка выглядела сердитой:
— Ты ночью ничего подозрительного не слышал?
— Нет, — Нин Бувэнь покачал головой. — Может, стоит вызвать полицию?
— Какую полицию! — оборвала его Старушка. — Слуги опаршивели, а полиция только взятки берет. Да и шум вокруг вдовой барышни только сплетни плодит.
— И то правда, — покорно согласился Нин Бувэнь.
— Ты не обижайся, что я вспылила, — Старушка смягчилась и взяла его за руку. — Просто за барышню переживаю. Ты языком не трепли.
— Не беспокойтесь, я молчок.
— Руки-то у тебя совсем огрубели, — заметив мозоли, произнесла Старушка. — У меня есть хорошая мазь, позже принесу.
— Спасибо, Старушка.
Она ушла. Нин Бувэнь посмотрел на левую руку.
Син Фанфан действительно взялась за поиски. Хорошо, что он предвидел проверку и подмешал следы: за ночь покрыл укус тонким слоем клея и присыпал угольной пылью. Старушка слаба глазами, подвоха не заметила.
— Каждый шаг — как по лезвию ножа, — прошептал Нин Бувэнь. — Если уж захудалая барышня держит в комнатах эдаких монстров, то что таят в себе хозяева усадьбы?
* * *
Вскоре по всей усадьбе начались шмоны.
Обрывок ткани принадлежал слугам, а одежда выдавалась строго по счету. Найти хозяина порванной рубахи не составило труда.
Им оказался Гочжу.
Нин Бувэнь смешался с толпой, наблюдая за расправой.
— Господин, вашими молитвами, это не я! — рыдал на коленях Гочжу. — Я всю ночь был на посту, парни подтвердят!
Мастер Син — суровый мужчина средних лет — восседал в кресле. Несмотря на республиканские времена, он носил традиционный шелковый халат, и лишь коротко остриженные волосы выдавали в нем человека двадцатого века. Типичный консервативный помещик.
Впрочем, его наложницы одевались по последней моде — с глубокими разрезами на ципао и пышными завивками. Нин Бувэнь опустил взгляд, мысленно ухмыльнувшись: старик только притворялся святошей.
— Если не ты крал, то ты помогал вору, — отрезал Мастер Син. — Признаешься — пожалею. Нет — велю забить палками.
Гочжу забился лбом о камни:
— Господин, я с малых лет в вашем доме! Ни разу медяка не утаил! Сейчас перед праздником работы невпроворот, я шагу один не делал, когда бы я с ворами сговорился?
— Господин, в его словах есть зерно истины, — вступился Управляющий Син. — Может, вор специально подбросил тряпку?
— Даже если так, от греха подальше его надо убрать, — насупился Мастер Син. — Всыпать ему палок и выставить за ворота.
Гочжу смирился с судьбой — легкая кара в сравнении со смертью.
— И ты хороша, — Мастер Син рявкнул на дочь. — Своим приданым распорядиться не можешь. После праздника подберу тебе нового мужа.
Син Фанфан стояла, опустив голову, не обронив ни слова.
— О, дядюшка, сестрица, вы чего тут собрались? — раздался вальяжный голос.
Толпа расступилась. На площадку вышел молодой человек в элегантном костюме-тройке, при часах и лакированных туфлях.
Син Тянью — единственный наследник рода Син. Ему было едва за двадцать, но держался он уверенно и спесиво.
За ним свитой шли молодые прихлебатели — родственники наложниц, пытавшиеся втереться в доверие к будущему хозяину усадьбы.
Управляющий тут же разогнал слуг по работам.
* * *
Нин Бувэнь пошел к себе, но чувствовал: за ним кто-то идет.
— Погоди, — окликнул его юноша из свиты Син Тянью.
Нин Бувэнь повернулся:
— Вы со мной?
— Я Лян Фэй, — быстро шепнул тот. — Я за тобой несколько дней наблюдал. Ты Ань Були или Нин Бувэнь?
— Нин Бувэнь. Как ты меня вычислил?
— Мы прибыли одновременно. Новички в доме — либо ты, либо я. А после того как Гочжу сделали козлом отпущения, я окончательно укрепился в догадках.
Они поднялись в каморку Нин Бувэня.
— Какая у тебя роль? — спросил Нин Бувэнь.
— Я родной младший брат Третьей наложницы, — вздохнул Лян Фэй. — Приставлен к Син Тянью. Он точно не игрок. Главные персонажи в таких сюжетах практически никогда не бывают игроками. Я хотел подобраться к Син Фанфан, но статус не позволяет.
Нин Бувэнь пересказал ему ночные приключения.
Лян Фэй нахмурился:
— Выходит, призрак — это её покойный муж, а истукан — тёмное божество. Без специальных карт с ними не справиться. Хорошо, что ты не стал тратить талисман.
— А у тебя что? — спросил Нин Бувэнь.
— Син Тянью ничего не знает. Но Третья наложница проболталась: на каждый день поминовения предков они приглашают даосов из Храма Пяти Баранов. Женщин на ритуал не допускают. А тайну благословенной жилы фэншуй знает только сам Мастер Син. Даже Вторая наложница, ведущая дела, не в курсе.
— Ждать дня поминовения нельзя, — твердо сказал Нин Бувэнь. — Если ритуал начнется, нас всех перебьют.
— Согласен, — кивнул Лян Фэй. — Кстати, ты заметил, что слуги в усадьбе начали кашлять?
— Кашлять?
— Кого-то уже отправили на карантин, — лицо Лян Фэя стало тревожным. — Ситуация ухудшается. Я проведаю больных, а ты держи на прицеле Син Фанфан. Она явно знает больше, чем говорит.