Глава 1. Первый день: навлечь неприятности
Цзян Чэн открыл глаза и понял, что находится в движущемся автомобиле.
Тело мгновенно подобралось, мышцы натянулись струной — словно у затаившегося перед броском леопарда.
И тут же в уши ударил невыносимо визгливый голос:
— Ты только погляди на Цзян Синхао! Вы же вместе дебютировали на шоу талантов, а он уже себе имя сделал! А ты? Перебиваешься грошами за роли третьего плана — восемьсот юаней в день на массовке!
— Предупреждаю: это твой последний шанс! Так что думай своей головой!
Цзян Чэн нахмурился. В голову хлынул поток чужих воспоминаний, отчего перед глазами всё поплыло, а дребезжащий голос рядом стал и вовсе невыносимым. Ответить он не успел.
Его менеджер, Ван Чэнь, видя, что подопечный пропускает нотации мимо ушей, окончательно взвился. Он замахнулся, намереваясь отвесить ему подзатыльник, но не успела ладонь опуститься, как Цзян Чэн молниеносным движением перехватил его руку.
Кисть обожгло онемением, пальцы вывернуло вверх с такой силой, что Ван Чэнь лишь судорожно зашипел от резкой боли.
— Ты с дуба рухнул?! — взвизгнул агент.
Цзян Чэн только сейчас окончательно пришел в себя. Осознав, что натворил, он тут же разжал пальцы и устало потер переносицу:
— Прошу прощения. Профессиональная деформация, чистый рефлекс.
Ван Чэнь от возмущения аж задохнулся. Сбитый летчик, забытый публикой неудачник с диагнозом «склонность к депрессии и аутизму» — какая, к черту, у него профессия, какие еще рефлексы?! Совсем берега попутал!
— Мне нужно отдохнуть, — заметив, что агент снова открывает рот, опередил его Цзян Чэн. Откинувшись на спинку сиденья, он прикрыл глаза.
В памяти Цзян Чэна всё было предельно ясно: он — главный инструктор Особого района Цзянхань, выполнявший специальное задание.
Честно говоря, бойцам его профиля при увольнении в запас полагался обязательный курс психологической реабилитации. Без него возвращение к мирной жизни неизбежно выливалось в посттравматический синдром.
Однако Цзян Чэн ни в какой запас не уходил. Он находился на боевом выходе, когда на долю секунды потемнело в глазах — а очнулся уже в чужом теле, в совершенно незнакомом месте и с новой личностью, к которой пока решительно не привык.
Так что чужую руку он вывернул и впрямь ненарочно.
В голове переплелись две совершенно разные жизни. Лавина воспоминаний грозила разорвать сознание на части; всё вокруг казалось зыбким, мутным, словно в дурном сне.
Пока Цзян Чэн раскладывал по полочкам полученные сведения, Ван Чэнь исподлобья присматривался к нему.
Парень вел себя так, словно его подменили. Впервые за всё время он посмел заткнуть собственного менеджера, и это ощущение было более чем странным.
Впрочем, отрицать очевидное не приходилось: внешностью природа Цзян Чэна не обделила. Прямой, точеный нос с безупречной спинкой без малейшей горбинки — хоть циркулем выверяй. Бледновато-розовые губы с аккуратным, изящным изгибом придавали лицу нотку невинной хрупкости. Правда, он вечно держал их плотно сжатыми, с холодной сдержанностью, которую так и подмывало сломать.
В свое время Ван Чэнь свел Цзян Чэна и Цзян Синхао в дуэт именно из расчета на внешность первого и хваткую бойкость второго. Комбинация сулила стать хитом сезона. Кто же знал, что со временем Цзян Чэн замкнется в себе, а из-за проблем со зрением и непереносимости контактных линз нацепит громоздкие очки в роговой оправе? Стекла закрыли пол-лица, превратив красавчика в угрюмого бирюка.
И только сейчас, когда он сидел с закрытыми глазами, эта вечная аура уныния куда-то испарилась.
«Тьфу, только добро переводить», — мысленно сплюнул агент.
Ван Чэнь выкинул глупые мысли из головы: характер подопечного он знал как облупленного. Сам виноват — слишком многого от него ждал.
— Сейчас едем в «Мусе», — нарушил молчание агент. — Сумеешь ли урвать проект, зависит только от того, как себя покажешь.
Банкетный комплекс «Мусе» возвышался в самом сердце Линду. Первые десять этажей занимали роскошные банкетные залы, с одиннадцатого по пятидесятый располагались служебные и функциональные зоны, а выше пятидесятого начинались элитные гостиничные номера.
Услышав знакомое название, Цзян Чэн приоткрыл глаза и непривычным движением поправил съехавшую оправу:
— «Мусе»?
В его прежнем мире тоже существовало это заведение. Более того, однажды ему довелось выполнять там операцию.
— Да, именно там. Режиссёр Лю оказал тебе немалую честь, пригласив на ужин в такое место. Не вздумай упустить шанс, — бросил Ван Чэнь.
Цзян Чэн коротко кивнул. Он уже понял, что прежний владелец тела был артистом. Пока обстановка оставалась туманной, разумнее всего было плыть по течению и держаться рядом с менеджером.
* * *
На улицах стоял час пик. За стеклом автомобиля бесконечной чередой тянулись плотные потоки машин.
Цзян Чэн внимательно вглядывался в мелькающие городские пейзажи и развязки, всё больше убеждаясь: этот город был в точности таким же, как в его прошлой жизни.
А значит, и «Мусе» вполне мог оказаться тем самым комплексом, где он когда-то работал.
Машина затормозила у парадного входа. Ван Чэнь выбрался наружу и только открыл рот, чтобы подозвать Цзян Чэна, как тот уже уверенным шагом направился к стеклянным дверям.
Правда, на пороге его тут же перехватил швейцар.
Рядом с ним стоял человек в строгом костюме управляющего и негромко, но строго наставлял персонал:
— Сегодня с проверкой прибывает сам владелец. Смотрите в оба, действовать строго по регламенту.
— У нас забронировано! Банкетный зал Тяньшуй в Мусе... — торопливо вмешался подоспевший Ван Чэнь. Назвав данные брони, он наконец провел Цзян Чэна внутрь.
Агент досадливо потер висок. Деревенщина неотесанная! Решил, будто в «Мусе» можно заваливаться с улицы, как к себе домой?
К ним приставили сопровождающую, чтобы проводить до нужного зала, однако Цзян Чэн зашагал вперед так стремительно, что девушка едва поспевала следом.
Память спецназовца хранила точную схему всего здания до мельчайших поворотов и запасных выходов.
Ван Чэнь сначала хотел одернуть наглеца, но передумал: пусть непокорный щенок сядет в лужу, быстрее шелковым станет.
Предвкушая, как парень заплутает и опозорится, агент с ухмылкой наблюдал за ним — и вдруг остолбенел. Цзян Чэн, ни секунды не колеблясь, безошибочно свернул в нужный коридор и толкнул тяжелые двери зала «Тяньшуй»!
Он что, уже бывал здесь?! Быть того не может!
Провожавшая их сотрудница вежливо улыбнулась Ван Чэню:
— Пожалуйста, зал «Тяньшуй».
Сказав это, она не сдвинулась с места, продолжая смотреть на гостя с безупречно вымуштрованной улыбкой.
Только спустя пару секунд до Ван Чэня дошло. Смутившись и внутренне скривившись, он полез в карман, выудил купюру в сотню юаней и сунул ей в руку.
— Всегда к вашим услугам, — с улыбкой приняв чаевые, хостес удалилась.
Ван Чэнь сделал пару глубоких вдохов, успокаивая расшатанные нервы. «Ничего, без мелких трат не бывает крупного куша. Главное — умаслить режиссёра Лю, а там контракты польются рекой!»
Войдя в зал, агент увидел, что Цзян Чэн уже занял место за столом. Кроме него в просторном помещении находился лишь один человек — Режиссёр Лю.
Обменявшись дежурными любезностями, Ван Чэнь принялся с подобострастным рвением раскладывать закуски по тарелкам, не обделив и своего артиста.
Цзян Чэн накинулся на еду с поразительной скоростью. Стоило почувствовать запах горячих блюд, как желудок свело судорогой — видимо, от голода он до этого момента едва держался на ногах.
Ван Чэнь с режиссёром собрались здесь вовсе не ради трапезы, но в итоге оба сидели с отвисшими челюстями, наблюдая за парнем. Цзян Чэн не чавкал и не выглядел прожорливым дикарем, но тарелки перед ним пустели с пугающей методичностью спецназовца на сухпайке.
Глядя на то, с каким аппетитом тот уплетает угощения, Режиссёр Лю и сам не удержался — потянулся палочками к мясу. Теперь ему стало понятно, почему кулинарные стримы нынче гребут такие рейтинги: на чужой зверский аппетит и впрямь смотреть одно удовольствие.
Решив, что лед тронулся, Ван Чэнь многозначительно поднялся:
— Режиссёр Лю, у меня тут срочное дело нарисовалось, вынужден вас покинуть.
Он бросил на собеседника недвусмысленный взгляд и с нажимом добавил:
— Все детали сотрудничества и то, как Цзян Чэну следует себя вести, обсудите с ним лично. С нашей стороны гарантируем полную покладистость, не сомневайтесь.
— Ступай, ступай, всё уладим, — отозвался Режиссёр Лю. — Я подробно всё объясню Сяо Цзяну.
Ван Чэнь вышел из зала и плотно притворил за собой дверь.
Лишь в коридоре его кольнуло смутное, неприятное предчувствие: уж больно колючим и резким показался ему Цзян Чэн сегодня...
«Да брось, померещилось, — отмахнулся он от дурных мыслей. — Этот тюфяк всю жизнь был тихоней. Если хочет спасти карьеру, сам знает, под кого лечь».
Успокоив себя этой мыслью, агент зашагал к выходу.
Вскоре после ухода агента Режиссёр Лю подал голос:
— Ох, что-то хмель в голову ударил... Сяо Цзян, будь добр, проводи меня до номера. Тут, на верхнем этаже.
Режиссёру Лю было за тридцать: телосложение среднее, внешность безобидная, вот только держался он заметно нервно.
Цзян Чэн и сам чувствовал, как кружится голова. То ли новое тело совершенно не переносило алкоголь, то ли иностранная выпивка оказалась слишком крепкой, но пара бокалов вышибли его из колеи.
Ему тоже хотелось поскорее покончить с этим балаганом. Поправив сползающие очки и сфокусировав мутный взгляд на мужчине, он кивнул:
— Хорошо.
* * *
Доведя спутника до номера, Цзян Чэн уже собрался уходить, но Режиссёр Лю внезапно заступил ему дорогу и прижал спиной дверь.
Тот прокашлялся. Было видно, что в подобных делах он новичок, и оттого волновался пуще прежнего:
— Цзян Чэн, ты ведь парень не глупый, прекрасно понимаешь, к чему всё идет. Трахнешь меня как следует — и место в реалити-шоу твое. Эфирного времени насыплю сколько захочешь, да и парочку горячих трендов в соцсетях организовать не проблема...
Режиссёр Лю был пассивным геем. Проработав в индустрии столько лет, он наконец набрался смелости воспользоваться служебным положением ради собственного удовольствия.
Наведя справки и выяснив, что парень с привлекательной мордашкой тоже предпочитает мужчин, да к тому же отчаянно нуждается в работе, он решил не упускать добычу.
Заметив, что Цзян Чэн стоит не шелохнувшись и вроде бы не спешит возмущаться, Лю потянулся к его руке.
Цзян Чэн резко отступил на шаг назад. Голову сдавило пульсирующей болью, алкогольный жар опалил лицо, а веки запылали. На переносице выступили бисеринки пота, из-за чего очки вновь предательски съехали вниз.
— У меня нет такого желания. Держите себя в руках, — ледяным тоном отрезал он.
Лицо его оставалось бесстрастным, однако раскрасневшиеся от хмеля уголки глаз придавали облику неожиданную, волнующую уязвимость.
Режиссёр Лю, представив, как этот холодный красавец будет выглядеть в постели с покрасневшими глазами, распалился еще сильнее.
Сделав шаг вперед, он протянул руку к шее Цзян Чэна, намереваясь провести пальцами по адамову яблоку — ведь у мужчин это место всегда чувствительно к ласкам...
Но реакция последовала мгновенно и сокрушительно! Цзян Чэн перехватил запястье наглеца и резким приемом через бедро с грохотом впечатал его в пол.
— Твою ж мать!.. — взвыл ошалевший Лю.
Не давая опомниться, Цзян Чэн оседлал его спину, заломил обе руки за лопатки и надавил так, что режиссёр заверещал от боли, извиваясь ужом и моля о пощаде:
— Ай-ай-ай! Пусти, больно!
В пылу схватки очки слетели с носа Цзян Чэна, упали на пол и с хрустом раздавились под весом трепыхающегося тела.
Звон треснувших линз отрезвил бойца. Бросив взгляд на поверженного слабака, Цзян Чэн с досадой мотнул гудящей головой, неверной походкой поднялся на ноги, рванул дверную ручку и выскочил в коридор.
Останься он в номере еще на пару секунд — мог бы и покалечить придурка насмерть. Но сейчас, не имея за душой ни денег, ни связей, он не мог позволить себе такой роскоши: последствия были бы фатальными.
Режиссёр Лю сносить такое унижение не собирался. Кряхтя и кривясь от боли, он кое-как поднялся на ноги и с яростным ревом вывалился следом:
— Цзян Чэн, стоять, тварь!
Услышав за спиной топот, Цзян Чэн припустил к лифтам и принялся остервенело жать на кнопку вызова. Кабина находилась всего этажом ниже.
Коридор был коротким, и хромающий Лю настиг его в считанные мгновения. В руке он сжимал раздавленные в щепки очки, а изо рта сыпались возмущенные тирады:
— Цзян Чэн, а ну пошли назад! Твой менеджер обо всем договорился! Ты сюда за проектом пришел или где?! Тем более оба свои, я под тебя ложусь — ты ж сам в плюсе остаешься!..
Договорить он не успел: створки лифта с тихим звоном разъехались.
Внутри стояли двое. Мужчина под метр девяносто ростом, в безукоризненно сидевшем строгом костюме и с короткой армейской стрижкой-ежиком. Лицо его оставалось каменной маской, а аура скрытой мощи была настолько подавляющей, что просторная кабина казалась тесной.
Рядом с ним застыла женщина со смущенным и встревоженным выражением лица — генеральный управляющий отеля.
Цзян Чэн мгновенно сопоставил факты, вспомнив брошенную швейцаром фразу о «визите владельца», и решительно шагнул к незнакомцу.
Не успевая толком разглядеть его черты, он заслонил собой обзор режиссёру и, опустив глаза, едва слышно шепнул:
— Простите. Помогите мне, пожалуйста.
Выждав секунду и не встретив сопротивления, Цзян Чэн ухватился за локоть широкоплечего незнакомца и развернулся к опешившему преследователю:
— Дело не в том, в плюсе я или нет. Это мой мужчина.
Режиссёр Лю оторопело уставился на мужчину, в чью руку вцепился парень, и невольно попятился.
Фигура незнакомца напоминала ожившую античную скульптуру: покатые широкие плечи, узкая талия, длинные ноги в идеально отутюженных брюках. Крепкие грудные мышцы натягивали ткань дорогого пиджака. Одной этой стати хватало, чтобы приковать взгляд и вызвать инстинктивный трепет.
Короткий армейский ежик выдавал в нем военного, а от края глаза к виску наискось тянулся тонкий шрам длиной в палец. От мужчины веяло такой неприкрытой, опасной свирепостью, что в голове Лю сама собой всплыла кинематографичная мысль: «хищник в костюме».
Управляющая отелем от неожиданности судорожно вздохнула и уже хотела было оттолкнуть наглого юнца, но ее босс едва заметным движением ладони остановил ее, дав понять, что вмешиваться не нужно.
И тут до режиссёра наконец дошло, кто перед ним. По слухам, наследник семьи Цзянь недавно демобилизовался из армии, чтобы принять семейный бизнес, и как раз объезжал свои владения. В «Мусе» его ждали именно сегодня.
Неужели этот неудачник Цзян Чэн лично знает молодого господина Цзяня?! И между ними... что-то есть?!
Холодный пот мгновенно выступил на лбу Лю. Лицо его посерело, а вся спесь испарилась без следа.
Поняв, что опасность миновала, Цзян Чэн с облегчением перевел дух. Однако в следующую же секунду его накрыла волна жгучего стыда. Опустив голову как можно ниже, он скороговоркой пробормотал извинения с благодарностью, юркнул в кабину и принялся лихорадочно вдавливать кнопку закрытия дверей.
«Это всё чертов алкоголь! Только по пьяни можно было сморозить такую чушь!»
Когда металлические створки сомкнулись, управляющая нерешительно нарушила тишину:
— Господин Цзянь, прикажете разобраться с этим инцидентом?
— Не нужно, — холодно отозвался Цзянь Синцэ, отводя взгляд.
Он и сам не понимал, почему дал слабину и позволил незнакомому парню использовать себя в качестве живого щита. Быть может, всё дело было в его лихорадочно блестящих глазах с покрасневшими уголками — в тот миг загнанный в угол юноша напоминал ощетинившегося лисенка, который отчаянно пытается казаться опаснее, чем есть на самом деле.