Цзян Чэн виновато косился на бежевое пальто Цзянь Синцэ. К счастью, на ткани возле плеча не осталось тёмных следов, иначе хоть сквозь землю проваливайся.
Они сошли с поезда, но едва миновали турникеты на выходе из вокзала, как на них обрушилась оглушительная волна криков и визга.
Вокзал Линду был несравнимо больше станции в уезде Линчэн, но даже в таком огромном терминале толпа из пары сотен человек выглядела почти угрожающе.
Цзян Чэн от неожиданности опешил. К счастью, Да Шэн и У Юн заметили их первыми и тут же подоспели вместе с крепкими охранниками, бережно взяв обоих в плотное кольцо.
— Это... всё мои фанаты? — удивлённо уточнил Цзян Чэн у менеджера.
У Юн посмотрел на него с ироничной усмешкой:
— А чьи, по-твоему? Не мои же.
Заметив, как парень изумлённо хлопает глазами, менеджер подмигнул:
— Похоже, у тебя всё ещё сбиты ориентиры, учитель Цзян. Ты уже давно не тот никому не нужный артист из глухого запаса. Поздравляю.
Да Шэн, оттесняя плечом наиболее настойчивых поклонников, добавил:
— И это при том, что поездка приватная! Фанаты только-только вычислили расписание поезда и прибежали сами, даже не успев организовать встречу. Если бы выехали открыто, народу собралось бы вдвое больше!
У Юн одобрительно кивнул.
Цзян Чэн покачал головой:
— Но это же мешает другим пассажирам.
— Обычно при официальных выездах мы заранее связываемся с вокзалом или аэропортом, организуем проход через VIP-терминал, а толпу распределяем по специальным зонам. Поклонников много, но всё проходит организованно, без такой чехарды, как сегодня, — пояснил У Юн. Заметив смущение артиста, он хмыкнул: — Вспомни, сколько народу встречает А-Суя. Ничего, обходится без происшествий. Не переживай, в шоу-бизнесе этот механизм давно отработан.
Цзян Чэн всё понял. В этих тонкостях он, честно говоря, пока разбирался слабо, поэтому решил довериться профессионалам.
Он улыбнулся, помахал фанатам рукой и шагнул в кабину лифта. Медленно закрывшиеся двери наконец отсекли неистовые вопли и пылкие признания в любви.
— Ну и встречка у вас, учитель Цзян! — выдохнул Да Шэн, едва двери замкнулись. — На видео за другими артистами обычно бегают одни девчонки, а тут охранникам пришлось сдерживать парней, горевших не меньшим энтузиазмом!
Охранники сочувственно кивнули. Командир Цзянь, стоявший за спиной Цзян Чэна, при этих словах заметно помрачнел. По дороге к лифту он лично заблокировал как минимум троих парней, пытавшихся прорваться к Цзян Чэну.
Он-то полагал, что у всех публичных людей поклонники одинаковые, а оказывается, именно у Цзян Чэна всё складывалось настолько своеобразно.
У Юн с трудом сдержал смех. Впрочем, удивляться не приходилось: каминг-аут Цзян Чэна прогремел на весь интернет, так что высокая доля мужчин среди фанатов была вполне закономерна.
Цзян Чэн лишь слегка приподнял уголок губ. Среди девичьего визга он и сам отчётливо слышал басовитые мужские возгласы: «Цзян Чэн, я люблю тебя!». Оглядываться на кричавших он, разумеется, не рискнул.
«Зато, — иронично подумал он про себя, — если у нас с командиром действительно что-то сложится, открываться публике даже не придётся — народ и так морально готов».
* * *
У вокзала их ждал минивэн. Цзян Чэн, Цзянь Синцэ, У Юн и Да Шэн сели в одну машину и направились прямиком в жилой комплекс «Бишуй Тяньсинь».
Достав багаж Цзян Чэна, Да Шэн огляделся по сторонам и сдавленно ахнул:
— М-да, элитный комплекс сразу видно... Размах впечатляет.
Цзян Чэн тоже с интересом разглядывал жилище Цзянь Синцэ. Пентхаус занимал верхний уровень дома: два этажа были объединены, а самую освещённую сторону занимала панорамная стеклянная стена во всю высоту, отчего пространство казалось грандиозным.
Цзян Чэн даже не предполагал, что командир Цзянь владеет подобной недвижимостью. Услышав вздох ассистента, он спросил:
— Элитный? И сколько тут стоит квадратный метр?
— Даже смотреть боюсь, — честно признался Да Шэн. — Мне на один первоначальный взнос за всю жизнь не заработать.
Цзян Чэн заподозрил, что и его сбережений не хватит. Он уже потянулся за телефоном, чтобы посмотреть цены, но Цзянь Синцэ отвлёк его:
— Спальни на втором этаже. Пойдём, покажу.
Цзян Чэн послушно пошёл следом. Вспомнив про гостинцы, купленные на станции, он обернулся к менеджеру и ассистенту:
— В багажнике пакеты с местными сладостями, заберите их с собой в студию, раздайте ребятам.
Да Шэн просиял:
— И нам подарки?! Учитель Цзян, вы лучший! Обожаю вас!
Цзян Чэн за день слышал признания в любви слишком часто, поэтому лишь добродушно махнул рукой:
— Езжайте, отдыхайте.
Ассистент оглядел два огромных чемодана Цзян Чэна:
— Давайте я останусь и помогу вещи разобрать?
Цзянь Синцэ перехватил инициативу. Он спокойно бросил на Да Шэна короткий взгляд:
— Мы сами разберёмся.
От этого взгляда у ассистента по спине побежал холодок. До парня мгновенно дошло, что он рискует стать крайне нежеланным третьим лишним, и он тут же поправился:
— А, точно! Ну, тогда не буду вам мешать!
У Юн с лёгким удивлением понаблюдал за тем, как быстро Да Шэн сдал позиции, но, увидав, как Цзян Чэн уже с улыбкой машет им на прощание, вмешиваться не стал. Лишь мысленно сделал пометку провести с ассистентом инструктаж.
— Мы поехали, — сказал У Юн Цзян Чэну. — Когда тебе в больницу на перевязку? Я заеду.
— Послезавтра, — ответил парень. — Да я и сам справлюсь, не стоит тратить время.
— Еще чего! Я должен лично поговорить с врачом, — отрезал менеджер. — Я сам запишу тебя и заеду послезавтра.
Цзян Чэн не стал спорить. Иметь столь въедливого менеджера было сплошным удовольствием — можно расслабиться и довериться профессионалу.
У Юн тепло посмотрел на подопечного. Цзян Чэн отличался редкой самостоятельностью и открытостью, работать с ним было невероятно легко.
— Проверьте, всего ли хватает. Если что-то нужно, напишите, я привезу, — добавил менеджер.
— Тут неподалёку есть закрытый гипермаркет, там обычно пусто, — проговорил Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн подхватил:
— Да, мы сами сходим и всё докупим, чтобы тебя через весь город не гонять.
Студия находилась далековато, дорога на машине занимала полчаса без учёта пробок, а в час пик затягивалась на все сорок минут.
У Юн знал этот гипермаркет премиум-класса. Жители «Бишуй Тяньсинь» вряд ли стали бы устраивать охоту за автографами, так что поездка выглядела безопасной.
— Ладно. Но правило прежнее: будьте осторожны, чуть что — сразу в машину и уезжайте.
Цзян Чэн рассмеялся:
— Звучит так, будто мы скрываемся от полиции.
Да Шэн невпопад вставил:
— Скорее, как в романтических дорамах о побеге!
Цзян Чэн вопросительно изогнул бровь.
У Юн покачал головой:
— Всё, мы ушли. Звони, если что.
Да Шэн, осознав, что сболтнул лишнее, смущённо улыбнулся и торопливо обулся.
* * *
Проводив гостей, Цзян Чэн вслед за хозяином поднялся на второй этаж.
Верхний уровень занимал около сотни квадратных метров: две спальни, кабинет, а на месте, где внизу располагались гостиная и кухня, обустроили небольшой крытый бассейн.
Заметив прозрачную гладь воды, Цзян Чэн от удивления приоткрыл рот:
— Командир Цзянь... А ты куда богаче, чем я думал.
Цзянь Синцэ сдержанно улыбнулся. Интересно, кем Цзян Чэн считал владельца элитного банкетного комплекса?
— Это подарок дедушки на моё совершеннолетие. Он сам занимался планировкой, — пояснил Синцэ. Старик не любил громких слов, но проявлял заботу в действиях.
Цзян Чэн выдохнул. Ничего себе подарок на восемнадцать лет!
— А мне на совершеннолетие сослуживцы подарили торт в складчину и коробку мази «Юньнань байяо», — со смехом вспомнил он.
Огромная коробка обезболивающего пластыря и мази из армейской аптечки — сослуживцы решили проявить практичность. Когда об этом узнал командир отделения, хохотал весь батальон.
Цзянь Синцэ замёрз. Он знал, что Цзян Чэн рос в приёмной семье, но не думал, что праздник прошёл так скромно. В груди отчаянно закололо от сочувствия, однако сам Цзян Чэн, похоже, ничуть не жалел о прошлом, с улыбкой предаваясь воспоминаниям.
— Главное — практичность, — поддержал его Цзянь Синцэ.
— Вот уж точно! — хмыкнул Цзян Чэн. — Я её до самого конца так и не израсходовал.
Цзянь Синцэ мягко улыбнулся. Цзян Чэну не требовалась жалость. В нём жила невероятная внутренняя сила, свет которой привлекал к нему людей.
— Купим плавки, и, как только рана заживёт, сможешь плавать, — предложил Синцэ.
Цзян Чэн кивнул и вытащил телефон, чтобы внести запись в заметки: «Список покупок: 1. Плавки».
Затем на мгновение задумался. Едва рана затянется, ему ведь придётся съехать? Оставаться дальше будет не совсем удобно...
Помедлив, он отредактировал строку: «1. Плавки и шапочка для плавания».
Что называется, ухватился за возможность.
Цзян Чэн с довольной улыбкой шагал за Цзянь Синцэ, пока список покупок пополнялся всё новыми пунктами: зубная щётка, домашние тапочки, постельное бельё.
Старейшина Цзянь прекрасно знал характер внука. С его замкнутостью и привычкой держать дистанцию вряд ли кто-то мог рассчитывать на приглашение в гости, тем более с ночёвкой. Поэтому квартира, хоть её и убирали каждую неделю, оставалась нежилой — в ней не держивали ничего лишнего.
— Давай посмотрим кухню, — предложил Цзян Чэн, спускаясь вниз. — Надо закупать продукты, не будем же мы всё время питаться доставкой.
Цзянь Синцэ мгновенно нагнал его. На душе у него стало тепло: благодаря Цзян Чэну эта холодная квартира наконец обретала уют.
Составив перечень необходимых вещей, они отправились в гипермаркет.
Цзянь Синцэ толкал перед собой вместительную тележку, а Цзян Чэн, действуя одной рукой, скидывал в неё всё необходимое.
— Командир Цзянь, а где тут постельное бельё? — спросил парень, оглядываясь. Гипермаркет занимал огромную площадь, и без знания схемы можно было плутать часами.
Цзянь Синцэ замешкался:
— Я здесь впервые.
Цзян Чэн удивлённо уставился на него:
— Ты живёшь в двух шагах и ни разу сюда не заходил?
Синцэ молча кивнул с таким невинным видом, что Цзян Чэн только усмехнулся:
— Ну и ладно. Просто походим, посмотрим. Всё равно спешить некуда.
В будний день покупателей практически не было — казалось, весь огромный зал принадлежит только им.
— О, вот отдел с охлаждённым мясом и полуфабрикатами. Возьмём что-нибудь на ужин? — предложил Цзян Чэн, уже сворачивая к витринам.
Цзянь Синцэ направлял тележку следом:
— Давай возьмём полуфабрикаты и лапшу. Лапша — это единственное, что у меня получается прилично.
Свои кулинарные навыки он оценивал трезво.
Цзян Чэн прищурился:
— Сегодня готовить будешь ты?
— А ты со своей рукой собрался встать к плите? — возразил Синцэ.
— Хе-хе, — Цзян Чэн жизнерадостно улыбнулся. — Тогда я с нетерпением жду твоего кулинарного дебюта.
Цзянь Синцэ почувствовал невольный мандраж. Раз Цзян Чэн так надеялся на вкусный ужин, стоит ли ограничиться простой лапшой? Парень любил мясо, значит, нужно приготовить что-то мясное.
Синцэ незаметно достал телефон и отправил сообщение своему другу Хун Аньсиню, владельцу сети гриль-баров, с просьбой посоветовать самое простое блюдо из мяса, которое невозможно испортить.
Хун Аньсинь от такого запроса выпал в осадок, но тут же прислал подробную инструкцию, расписанную буквально по шагам.
«Хун Аньсинь: Ты собрался готовить?! Для кого?! Только не говори, что у себя дома! Ты меня-то к себе ни разу не звал!»
Цзянь Синцэ едва успел улыбнуться, как у Цзян Чэна зазвонил телефон.
— Очнулись?! — поражённо воскликнул парень, резко остановившись.
Звонил лечащий врач его приёмных родителей. Он сообщил, что полчаса назад супруги Жун, пролежавшие в коме после тяжелой аварии почти четыре месяца, пришли в себя. Врач просил как можно скорее приехать в клинику для обсуждения дальнейшего лечения.
Цзян Чэн положил трубку. На душе у него было тяжело. Он понимал, что рано или поздно этот момент наступит, но всё равно оказался не готов. Люди, растившие оригинального владельца этого тела с детства, неизбежно заметили бы подмену. Но в его собственной памяти воспоминаний о приёмных родителях почти не сохранилось, и он совершенно не представлял, как вести себя с ними.
Концепция «родителей» была для него абсолютно чужой.
— Что-то случилось? — Цзянь Синцэ заметил перемену в лице спутника и подошёл ближе.
Цзян Чэн принуждённо улыбнулся:
— Прости, командир, ужин отменяется. Приёмные родители очнулись, мне нужно срочно съездить в больницу.
Синцэ удивился, но реагировал мгновенно:
— Я отвезу тебя. Только зайдём на кассу.
Цзян Чэн молча кивнул. Он шёл за Синцэ, пытаясь справиться с нахлынувшей тревогой. Задания любой сложности давались ему легко, но с подобным наследием чужой жизни он сталкивался впервые.
— То, что они очнулись — хорошая новость. Не переживай, — попытался успокоить его Цзянь Синцэ за рулём.
Цзян Чэн лишь тихо откликнулся, не переставая нервничать.
Возле клиники Цзянь Синцэ высадил его у главного входа, а сам поехал искать парковку.
Цзян Чэн поднялся на нужный этаж. В палате уже находилась Жун Цзюань. Девушка рыдала, уткнувшись в грудь матери, а родители, утирая слезы, гладили её по голове.
Цзян Чэн замер в дверях. Глядя на эту сцену, он остро почувствовал себя чужим. В его груди не отозвалось ни единой эмоции — будто всё, что связывало прежнего владельца тела с этими людьми, испарилось без остатка.
В этой трогательной семейной идиллии его собственное равнодушие выглядело почти кощунственным.
— Господин Цзян! Вы уже здесь? Почему не входите? — к палате подошёл лечащий врач с медицинской картой в руках.
Голос доктора нарушил плач. Очнувшиеся супруги и Жун Цзюань одновременно обернулись. В глазах девушки вспыхнула злость, быстро сменившаяся торжеством: теперь, когда родители пришли в себя, ей больше не придётся лебезить перед Цзян Чэном.
— Чэн-чэн, — тихо позвала мать Жун, маша ему рукой.
Цзян Чэн помедлил секунду и шагнул внутрь.
— Что же ты так долго? Сестра твоя прибежала первой, — едва парень подошёл, заговорила женщина. Она слегка похлопала его по руке: — Ну, слава богу, хоть ты не похудел. Не то что наша Цзюань-Цзюань — вытянулась, одни кости остались.
Цзян Чэн нахмурился. За заботливыми словами матери угадывался скрытый упрёк.
Жун Цзюань, фыркнув, крепче прижалась к матери:
— Мамочка, я так за вас боялась! Думала, совсем одна останусь!
— Глупенькая, у тебя же есть брат, — ласково возразила мать Жун. От резкого движения дочери женщина поморщилась — тело всё ещё ломило, — но сдержалась и лишь закашлялась.
Её горло пересохло. Цзян Чэн воспользовался предлогом и отошёл к кулеру, чтобы налить воды.
Вернувшись, он подал стаканы приёмным родителям.
Отец Жун всегда был скупым на эмоции человеком. Даже с дочерью он общался сдержанно, а уж с усыновлённым мальчиком, который с самого детства казался ему чужим, и подавно. Он молча принял воду.
Честно говоря, он давно считал решение взять ребёнка ошибкой. Едва они приютили Цзян Чэна, как его бизнес прогорел, семье пришлось продать большой дом и ютиться в тесноте. А недавняя поездка в Линчэн, где они пытались найти доказательства происхождения Цзян Чэна и попали в страшную аварию, окончательно убедила его: этот парень приносит одни несчастья.
Отец Жун бросил на Цзян Чэна тяжелый взгляд, в котором читался суеверный страх. От этого парня нужно держаться подальше, иначе он погубит и их дочь.
Мать Жун отпила глоток воды и тут же сморщилась:
— Ой, Чэн-чэн, спасибо, конечно, но вода слишком горячая. Я позже допью.
Горячая? Цзян Чэн взглянул на отца, который уже допивал свой стакан, но ничего не сказал.
Жун Цзюань тут же взвилась:
— Цзян Чэн! Мама только из комы вышла, а ты ей кипяток суёшь! Ты специально?!
Врач, стоявший рядом, чувствовал себя крайне неловко. Атмосфера в палате мгновенно накалилась, и он поспешил вмешаться:
— Давайте я обрисую ситуацию. У нас есть несколько вариантов реабилитации, выберите подходящий исходя из финансовых возможностей.
Жун Цзюань отрезала, не раздумывая:
— Выбираем самый лучший! Деньги не проблема, мой брат заплатит.
Супруги Жун одновременно устремили взгляды на Цзян Чэна.
Парень окинул сестру холодным взором и повернулся к врачу:
— Выберите тот вариант, который действительно необходим для их восстановления. Деньги я найду.
Затем повернулся к Жун Цзюань и произнёс ровным, ледяным тоном:
— И ещё, Жун Цзюань: мои деньги на дороге не валяются.
Девушка недовольно поджала губы и пожаловалась матери:
— Мам, ты не представляешь! Он теперь большая звезда, гребёт деньги лопатой!
Мать Жун замерла. Раньше Цзян Чэн вместе с соседским парнем пытался петь, но ничего не зарабатывал, и ей даже стыдно было рассказывать об этом знакомым. А теперь он, оказывается, прославился?
Значит, и денег у него невероятно много?!
Женщина засияла:
— Чэн-чэн, ты у нас такой молодец! Я так рада за тебя. Тяжело тебе, наверно, приходилось — и работать, и за Цзюань-Цзюань присматривать.
— Да ничего он за мной не присматривал! — буркнула девушка. — Я сама справлялась!
— Ну что ты такое говоришь, — мягко пожурила её мать и снова повернулась к Цзян Чэну: — Совсем ты её избаловал.
Цзян Чэн лишь едва заметно скривил губы. Он посмотрел на доктора:
— Когда их смогут выписать?
— Нужно дождаться результатов анализов. Послезавтра я подготовлю план лечения, — ответил тот и перешёл к деталям.
Цзян Чэн отступил в угол палаты. Он молча наблюдал за тем, как Жун Цзюань ластится к родителям, размазывая слезы.
Он понимал, что со стороны выглядит чёрствым и сухим.
В этот момент в палату вошёл Цзянь Синцэ. Взгляд его сразу нашел Цзян Чэна, стоявшего в стороне от воссоединившегося семейства. Чужой среди своих.
Синцэ нахмурился. Вспомнив рассказ о торте в складчину на совершеннолетие, он почувствовал к этим людям лишь еще большее отторжение.
Он уверенно шагнул к Цзян Чэну.
— А это кто? — спросила мать Жун, сразу заприметив статного, представительного мужчину.
— Мой друг, — коротко ответил Цзян Чэн и обратился к Синцэ: — Подожди меня в коридоре, я скоро освобожусь.
— Хорошо, жду снаружи, — ответил Синцэ.
Его тяжелый, не терпящий возражений взгляд скользнул по родственникам Цзян Чэна. Под этим взором семья Жун невольно притихла.
Едва двери за Цзянь Синцэ закрылись, мать Жун подалась вперёд и с фальшивым радушием зашептала:
— Чэн-чэн, какие у тебя солидные друзья! Ты бы и сестрёнку с ними познакомил, а?
Жун Цзюань на удивление даже не стала спорить.
В душе у Цзян Чэна поднялась волна глухого раздражения. Он ничего не ответил.
Время визита подходило к концу, в палату заглянула медсестра и попросила освободить помещение. Цзян Чэн воспользовался предлогом и сразу вышел, не пытаясь дождаться сестру.
Жун Цзюань задержалась, слушая напутствия матери о том, что с Цзян Чэном нужно быть поласковее.
Девушка скривилась:
— Да ну тебя, мам! Он же нам не родной! Вы попали в больницу, а он только и думал, как бы от меня избавиться! Ни копейки не давал, голодом морил! Я так натерпелась, вы бы знали!
Мать Жун от неожиданности округлила глаза и схватила дочь за руку:
— Как это?! С этого места подробнее!