Едва сев в машину, У Юн печёнкой почувствовал: атмосфера в салоне ощутимо изменилась. Как именно — формулировалось с трудом.
Просто он сидел в среднем ряду, Учитель Цзян с Командиром — на заднем, а сам менеджер ощущал себя третьим лишним, сияющим, словно стоваттная лампочка.
Пока он предавался этим смутным терзаниям, сзади донёсся голос Цзян Чэна:
— Брат У, тут одна мысль пришла в голову. Ты, наверное, ещё не в курсе.
У Юн настороженно обернулся:
— Что ещё за мысль?
— Мы только что начали встречаться, — Цзян Чэн лукаво сощурился и поочерёдно указал пальцем на себя и на Цзянь Синцэ.
У Юн вытаращился на него:
— Что?!
Да Шэн, сидевший на переднем пассажирском сиденье, от неожиданности тоже круто повернулся: «Что-что?! В смысле "только что"? Вы до сих пор не встречались?!»
Цзян Чэн переплёл свои пальцы с пальцами Цзянь Синцэ и с гордостью выставил их сцепленные руки напоказ перед самым носом менеджера:
— Вот именно это.
Цзянь Синцэ бросил на юношу быстрый взгляд. Кончики его ушей вспыхнули едва заметным румянцем, хотя выражение лица оставалось невозмутимым и строгим. Повернувшись к У Юну, он ровным тоном подтвердил:
— Именно так, как ты видишь.
У Юн потерял дар речи. «Давно надо было догадаться, что этот тип вился вокруг Учителя Цзяна неспроста!»
Хотя на вид Командир вообще не казался геем — во всяком случае, выглядел куда более гетеросексуальным, чем Небесный король Цзянь!
Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, У Юн попытался успокоить сам себя:
— Ладно, молодец, что сразу доложил. Влезать в твои личные дела я не собираюсь, но чисто от себя советую: пока не афишировать. Поживите вместе, проверьте чувства. Да и карьеру с популярностью нужно сначала закрепить, а уж потом…
Цзян Чэн смущённо кашлянул, перебивая поток его речи:
— Гм, Брат У… На той заглублённой площади толпа уже, кажется, обо всём в курсе.
— Вы что, совершили камин-аут?! — взвизгнул У Юн. Он рванулся всем телом назад и вцепился в спинку кресла. — Вы же только что сошлись?!
— Ну да, сошлись только что, прямо пару минут назад… — Цзян Чэн почесал кончик носа. «Слушай, но объявили-то мы об этом ещё до того, как официально стали парой…»
Как объяснить менеджеру эту странную хронологию, он понятия не имел, поэтому лишь постарался придать своему лицу максимально невинное и искреннее выражение:
— Вот так уж вышло.
— Брат У, в сети только что всплыло видео! — подал голос Да Шэн, уставившись в экран. — А в рабочем чате просто взрыв, все допытываются, что происходит!
Цзян Чэн удивлённо похлопал ресницами, открыл рабочий чат и, не долго думая, отправил десять денежных конвертов по двести юаней, а следом приписал:
[Цзян Чэн: Делюсь радостью со всеми!]
У Юн схватился за сердце, хотя пальцы мгновенно кликнули по экрану, забирая каждый конверт до единого.
В чате тут же посыпалась нескончаемая вереница сообщений:
«Спасибо, босс! Поздравляем!»
Цзянь Синцэ, понаблюдав за происходящим, спокойно спросил:
— Добавишь меня в чат?
— Без проблем! — отозвался Цзян Чэн раньше, чем менеджер успел вымолвить хоть слово, и тут же выслал приглашение.
У Юн уже было открыл рот, но пришлось его закрыть. В шоу-бизнесе даже законные супруги далеко не всегда вмешиваются в работу друг друга и заходят в рабочие чаты команд, а тут пара только-только оформила отношения… Что, если завтра разбегутся?
Но раз уж Цзян Чэн сам притащил сюда своего ухажёра, не выкидывать же его обратно.
Менеджер потёр лоб. «Всем хорош Учитель Цзян, но почему, влюбившись, мгновенно превратился в романтичного дурачка?»
Слава богу, хоть избранник не из тусовки.
Едва У Юн успел об этом подумать, как телефон застрекотал уведомлениями. Взглянув на экран, он увидел, что Цзянь Синцэ только что бахнул в чат ещё десяток щедрых конвертов.
Менеджер тут же принялся лихорадочно тапать по экрану, сгребая деньги.
«Спасибо, босс! Наши поздравления!»
Цзян Чэн с улыбкой присоединился к делёжке:
— Всем заранее спасибо за труды!
У Юн тяжело вздохнул: раз уж дело сделано, делать нечего.
— Ладно, делаем официальное заявление, — сдался он. — Воспользуемся твоим методом.
Цзян Чэн слегка растерялся: «Моим методом?»
А У Юн тем временем уже зашёл в официальный аккаунт Цзян Чэна на Вейбо и выложил прикреплённый конверт с деньгами на сумму 5200 юаней с кодовой фразой: «Спасибо всем за поздравления».
Едва пост появился в сети, хэштег `#СпасибоВсемЗаПоздравления` мгновенно взлетел на верхнюю строчку трендов, а рядом с ним зажглась тёмно-красная плашка «Взрыв».
На сей раз серверы Вейбо «легли» не на какие-то жалкие пятнадцать минут: сбой растянулся почти на два часа. Вслед за главной платформой «упали» крупнейшие тематические форумы и фан-сообщества. Масштаб хаоса ничуть не уступал камин-ауту топового айдола.
В итоге из-за масштабного падения платформ о романе Цзян Чэна узнали даже те пользователи, которые вообще никогда не интересовались сплетнями шоу-бизнеса.
«Мама, я дожил! Мне сам артист прислал свадебные деньги!»
«Впервые вижу, чтобы звезда, объявляя о своих отношениях, раздавала подписчикам подарки, ха-ха-ха! Какое ощущение причастности! Счастья на долгие лета!»
«Спасибо за подарок, ха-ха! Всего вам самого лучшего!»
«Цзян Чэн в этом месяце прочно прописался в трендах Вейбо, да?»
«У парня оформлена годовая подписка на топ-1, примите к сведению!»
«Угораю! Да его каждый раз туда запихивают то нетизены, то хейтеры. Думаю, команда Цзян Чэна вне себя от счастья — какая экономия пиар-бюджета!»
У Юн, читая комментарии, про себя молчал. И ведь не поспоришь: выделенный на продвижение Цзян Чэна бюджет остался практически нетронутым, а годовой план по KPI актёр уже выполнил с лихвой.
Покачав головой и глядя на вполне доброжелательную реакцию сети, менеджер наконец немного расслабился:
— Что ж, аудитория приняла твой камин-аут удивительно тепло.
— Да в сети у Учителя Цзяна с Командиром целая армия пейринговых фанатов! — вставил Да Шэн. — Тяжелее всего сейчас, наверное, фанатам пейринга Учителя Цзяна с Небесным королём Цзянем.
У Цзян Чэна дёрнулось веко:
— А с Цзянь Суйчжи-то откуда взялись?!
Да Шэн изумлённо уставился на него:
— Как откуда? Раньше ваш пейринг был популярнее всех! Если бы потом не появился Инструктор Цзянь и не собрал вокруг себя мощную оппозицию, фанаты Суйчжи вообще бы правили бал.
— Про вас с Небесным королём начитано больше всего фанфиков, а с Инструктором рисуют больше артов, — со знанием дела пояснил ассистент.
Да Шэн целыми днями пропадал в супертемах и фанатских группах: если шипперы устраивали междоусобные войны, ему приходилось аккуратно направлять дискуссию, чтобы фанаты не перегрызлись и не перенесли хейт на реальных людей. Так что в вопросах пейрингов Цзян Чэна он разбирался досконально и даже вознамерился показать актёру созданные им супертемы.
Цзян Чэн, пока не готовый к созерцанию фанатского творчества про самого себя, вежливо и сдавленно отказался.
Цзянь Синцэ молча слушал их разговор. Цзянь Суйчжи? Его непутёвый племянник?
Губы инструктора сжались в узкую линию, а взгляд опасно сощурился. Парень уже не маленький — самое время найти себе пару и развеять все эти слухи.
В этот самый момент Цзянь Суйчжи, усердно записывавший новый трек в студии, внезапно оглушительно чихнул. Потерев нос, он чихнул ещё дважды.
— Учитель Цзянь, вы не простудились? — заботливо поинтересовался ассистент.
Цзянь Суйчжи усмехнулся про себя: круглые сутки в помещениях с климат-контролем — где тут простудиться?
Состроив обаятельную улыбку, он ответил:
— Наверное, фанаты скучают. Надо бы сегодня выложить селфи.
— Разумно, Учитель Цзянь!
* * *
Какими чувствами воспылали чета Цзян и всё семейство, узнав, что едва найденного младшего сына в мгновение ока умыкнул представитель клана Цзянь, описать трудно.
Визит к Старейшине Цзяню, запланированный на четвёртый день Нового года, родители Цзян Чэна чуть было в порыве чувств не отменили вовсе. Ситуацию спас лишь здравый смысл Цзян Цзинь, вовремя вмешавшейся в разговор.
Успокаивая родителей, старшая сестра и сама предавалась унынию: ведь она ещё тогда заметила особое отношение Цзянь Синцэ! И надо же было так оплошать — удовлетвориться туманными отговорками и ослабить бдительность!
Лишь Цзян Чи относился к происходящему философски. Какая разница? Всяко младшему брату нужен муж, и пусть уж лучше им станет Цзянь Синцэ, чем кто-то иной. Братишка у него точно не промах — урвал того, к кому другие даже подойти опасаются!
Правда, возникала одна пикантная неувязка.
Цзян Чи повернулся к родителям:
— А как нам теперь к Дяде Цзяню обращаться?
По старшинству Цзянь Синцэ приходился им дядей, стоя на целое поколение выше, но по иронии судьбы закрутил роман с их младшим братом.
Называть этот строгий суровый лик «зятьком» у Цзян Чи духу бы явно не хватило.
Отец Цзян поперхнулся и сердито воззрился на среднего сына:
— Ты о чём вообще думаешь?! Они только сошлись, а ты уже о титулах печёшься!
Цзян Чи почесал кончик носа: так ведь на четвёртый день встречаться, здороваться как-то надо!
Втайне родители и Цзян Цзинь кусали локти, но стоило Цзян Чэну переступить порог дома, как их лица мгновенно преобразились.
— Цзянь Синцэ вырос на наших глазах, парень надёжный, из хорошей семьи. У нашего А-Чэна прекрасный вкус, — нежно произнесла Фан Цзунъюй, беря сына под руку. — Однако у молодых не обойдётся без размолвок. Если он тебя чем-то обидит, сразу приходи к нам. Застесняешься родителям рассказать — иди к сестре или брату. За твоей спиной стоит семья, ты не один, так что не позволяй никому вытирать о себя ноги.
Цзян Чэн с удивлением посмотрел на мать и невольно улыбнулся:
— Командир Цзянь не такой. Он никогда меня не обидит.
Фан Цзунъюй аж замерла: «Только сошлись, а он уже горой за него стоит!» Сердце матери болезненно сжалось от грустной иронии, но она лишь качнула головой и ласково погладила сына по руке:
— Что ж, это замечательно. Главное — чтобы вы были счастливы, а нам большего и не надо.
В глазах Цзян Чэна защипало от поступившего тепла. Он кивнул и, слегка наклонившись, бережно обнял мать:
— Спасибо.
— Глупый ты мой, за что спасибо-то, — прошептала Фан Цзунъюй, обнимая его в ответ.
Семья Цзян была небольшой, поэтому новогодние праздники проходили без удушающей вереницы визитов к родственникам. Правда, в прошлые годы дом штурмовали толпы гостей, но на этот раз всем визитёрам заранее дали от ворот поворот.
В светских кругах поползли слухи, будто госпожа Цзян совсем сглазилась от тоски по пропавшему дитяти и слегла в постель, оттого и не принимает.
Саму Фан Цзунъюй эти сплетни ни капли не трогали — ей и дела не было до суда людского. Счастливая, она со всей любовью обустраивала комнату для А-Чэна.
Сын останется дома на целых три ночи! От одной этой мысли у неё будто крылья вырастали.
О том, что младший наследник нашёлся, догадывались лишь единицы. Семейство Цзян намеренно выжидало удобного момента: они хотели нанести сокрушительный удар по всем злопыхателям и сплетникам, показав, что их ребёнок вернулся целым и невредимым, да ещё и любим миллионами поклонников.
Правда, конец года был перенасыщен делами, так что официальное представление пришлось отложить до конца праздников.
Цзян Чэн лишь смутно догадывался о предновогодней суете родни: с одной стороны, его мало интересовали светские условности — всё его внимание поглощал роман с Командиром, с другой — семья сознательно держала всё в тайне, готовя сюрприз. Так что парень просто плыл по течению, готовый сыграть отведённую ему роль, когда придёт время.
В новогоднюю ночь вся семья из пяти человек в полном составе собралась за праздничным столом. Цзян Кай поднялся со своего места и слегка постучал позолоченной ложечкой по краю хрустального бокала.
Посмотрев на Цзян Чэна, глава семейства произнёс:
— Каждый прошлый Новый год у нас было лишь одно желание: чтобы ты, находясь далеко от нас, рос здоровым и невредимым, и чтобы однажды вернулся в родной дом.
— И сегодня эта мечта сбылась. Сынок, спасибо тебе за то, что ты вернулся, — тихо закончил Цзян Кай.
Цзян Чэн часто-часто замигал, пытаясь сдержать слёзы. Сидевший рядом Цзян Чи сгрёб его в охапку и весело звякнул своим бокалом о его:
— Эй, только без слёз! В Новый год плакать нельзя, нужно радоваться!
— Отныне ты под моей защитой! — хохотнул Цзян Чи, шутливо обхватив шею брата заломом: — Я же говорил тебе тогда, что ты должен звать меня старшим братом, а ты кочевряжился! Ну а теперь-то пришло время послушания?
Шутка Цзян Чи мгновенно рассеяла грустную ноту. Цзян Чэн с улыбкой качнул головой, категорически отказываясь поддаваться на провокацию.
— Перестань мучить брата! Видишь же, ему неудобно! — Фан Цзунъюй шутливо шлёпнула среднего сына по плечу.
Цзян Чи ойкнул и тут же ослабил хватку.
— Всё в порядке, — улыбнулся Цзян Чэн. — Было бы неудобно — я бы не дался.
С его-то армейской подготовкой вырваться из такого неумелого захвата было делом пары секунд.
Цзян Чи подмигнул:
— Ого! Смотри не недооценивай меня, братишка! Я просто вполсилы работаю. Нас отец с самого детства приучал к приёмам самообороны!
Цзян Чэн вскинул бровь:
— Проверим на практике?
Цзян Чи уже с азартом собрался принять вызов, но Цзян Кай обоим уложил тяжёлые ладони на плечи, усаживая обратно на стулья:
— А ну-ка оба за еду!
Цзян Чи с младых ногтей привык к отцовской трёпке и властному «сидеть ровно», а вот Цзян Чэн испытывал подобное впервые. На мгновение он замер от неожиданности, даже дыхание перехватило.
Ощущение было совершенно незнакомым, но… удивительно приятным.
На губах заиграла тёплая улыбка. Пусть это был и не самый шумный Новый год в его жизни — в той, прошлой жизни за двадцать с лишним лет праздники всегда проходили весело: в детском доме с братьями, сёстрами и добрыми воспитательницами, да и в армии новогодние вечера не отличались унынием, — но этот праздник стал для него самым уютным и душевным.
Цзян Кай, спохватившись, что его жестикуляция могла показаться панибратской, смущённо кашлянул и уже собрался убрать руку, как вдруг заметил, что глаза сына лучатся искренним теплом без тени отчуждения.
Сердце отца растаяло. Ладонь так и не опустилась — Цзян Кай ласково взъерошил мягкие волосы на макушке сына и тихо спросил:
— У тебя есть планы на вечер?
Цзян Чэн качнул головой:
— Никаких.
В его представлении этот вечер и первый день нового года принадлежали исключительно семье. Теперь, когда у него наконец появились родные, ни о каких сторонних делах не могло быть и речи.
— Тогда вечером будем запускать салюты. Твоя мама закупила целую гору, — сказал отец.
— С удовольствием, — улыбнулся Цзян Чэн.
Покончив с ужином, семейство уселось перед телевизором смотреть новогодний гала-концерт. Шоу незамысловатыми шутками выбивало смех у студийных зрителей, и Цзян Чэн невольно улыбался за компанию, пока не начался обратный отсчёт до полуночи.
Все пятеро переместились в сад. Лишь оказавшись на воздухе, Цзян Чэн понял, что отцовские «салюты» весьма далеки от банальных бенгальских огней, петард и фонтанчиков, о которых он подумал изначально.
На расчищенной площадке возвышалась целая пиротехническая платформа, управлением которой заправляла команда приглашённых специалистов.
В один миг десятки залпов со свистом и гулом рванули ввысь. Цзян Чэн с нескрываемым восторгом наблюдал, как на фоне бархатного ночного неба распускаются яркие огненные цветы. На пике своего расцвета испуская снопы искр, они сложились в небесный силуэт маленького уютного дома. Цзян Чэн смотрел на это великолепие не мигая.
— Твоя мама несколько недель согласовывала этот проект с командой пиротехников. Нравится? — спросил Цзян Кай. Но едва вымолвив это, он тут же получил от супруги лёгкий подзатыльник.
— Всё, что я хотела сказать, сам пересказал! — шутливо пожурила его Фан Цзунъюй.
Отец смущённо почесал нос, покорно принимая нагоняй.
Глядя на милые препирательства родителей, Цзян Чэн тепло улыбнулся:
— Очень красиво. Спасибо вам огромное.
— Главное, что тебе понравилось! — просияла Фан Цзунъюй. — Я приготовила ещё один подарок, но он пока не совсем готов. Раскрою секрет в следующий раз.
Цзян Чи и Цзян Цзинь тоже вручили свои призы. Средний брат преподнёс эксклюзивный костюм, сшитый по индивидуальным меркам собственного дизайна — от первого до последнего стежка выполненный лично им. А старшая сестра протянула папку с дарственной на благотворительный фонд.
— Этот фонд наша компания основала сразу после того, как тебя похитили. С тех пор как я стала совершеннолетней, я руководила им сама, а теперь передаю эти полномочия тебе. Не переживай, если не умеешь управлять — текущие дела я продолжу вести сама, но юридически фондом заправляешь ты. Я знаю, как ты помогаешь детскому дому в уезде Линчэн, так что, думаю, этот подарок припадёт тебе к душе, — объяснила Цзян Цзинь.
Цзян Чэн с изумлением принял документы:
— Спасибо… Это слишком дорого… Я даже ничего толком не приготовил…
Рядом с такими дарами его собственные скромные подарки казались несерьёзными. К тому же он не догадался обставить вручение торжественно и роздал всё ещё с порога.
— У подарков нет понятия «дорого», — мягко возразила Цзян Цзинь. — То, что ты вручил нам, мне безумно понравилось. И это уж всяко лучше, чем постоянные духи от Цзян Чи, которые я могу распознать с закрытыми глазами!
Цзян Чи невинно похлопал ресницами и пожал плечами.
Отсмотрев финал пиротехнического шоу, семья вернулась в тёплый дом.
— Всё, молодёжь, всем спать. Не засиживайтесь в телефонах! — наставляла Фан Цзунъюй, уводя мужа на верхний этаж.
— Понял, мамуль, — отозвался Цзян Чэн.
А вот у Цзян Чи были совсем иные планы: он заранее сговорился с ребятами из своей студии на «вторую смену» — для него ночь только начиналась!
Дождавшись, пока родители скроются на лестнице, он шепнул Цзян Чэну:
— А-Чэн, я ночью через твоё окно влезу, ты не пугайся.
Цзян Чэн изогнул бровь:
— Торная тропинка, да?
— Хи-хи! Ладно, я погнал, — махнул рукой брат. — А вы с Дядей Цзянем разве не созваниваетесь? Вы же сейчас в самой горячей фазе конфетно-букетного периода!
Цзян Чэн вспыхнул до корней волос: «Горячая фаза?!»
Лишь после этих слов он вспомнил о смартфоне. Экран пестрел десятками пропущенных сообщений — в основном поздравлениями с Новым годом. Цзян Чэн методично ответил каждому и запустил ещё пару щедрых конвертов в рабочий чат.
Едва он отправил деньги, как экран засиял входящим вызовом по видеосвязи от Цзянь Синцэ. Сердце подскочило к горлу, и парень мгновенно смахнул плашку ответа.
Мужчина на экране сидел на кровати в тёмно-синем шелковом домашнем костюме. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, обнажая полоску мускулистой груди с тёплым смуглым оттенком кожи. Цзян Чэн мимоходом мазнул взглядом по этой детали и тут же конфузливо отвёл глаза.
— Командир Цзянь, — тихо позвал он.
— Значит, отвечать на сообщения Цзянь Суйчжи время есть, раздавать подарки в рабочем чате время есть, а на меня ноль внимания? — раздался в динамике бархатный, с лёгким подколом, голос.
Цзян Чэн обомлел:
— Откуда ты знаешь?..
А дело было в том, что бедолага Цзянь Суйчжи ещё полчаса назад сидел у дядюшки. Цзянь Синцэ как старший наставлял племянника прекращать вести праздную жизнь и найти себе наконец достойную пару, а главное — официально объявить о своих отношениях.
И всё ради того, чтобы дурацкие шипперские фантазии фанатов раз и навсегда утихли.
Цзянь Суйчжи решил, что на дядюшку просто напал романтический зуд сводничества, и отшучивался. Когда же пришло уведомление от Цзян Чэна, парень с хохотом спросил:
— Кстати, дядь, а как мне теперь Цзян Чэна называть? Не «тётушкой» же? А «дядя Цзян» вообще дико звучит. Я вот ему сейчас отвечать собираюсь, так как мне обращения строить?
Цзянь Синцэ заглянул в его телефон и увидел стикер «С Новым годом!», отправленный актёром. Губы Командира сжались. Вспомнив, что его собственное сообщение, отправленное ровно в полночь, до сих пор висит непрочитанным, он мгновенно выставил надоедливого племянника за дверь.
Слушая укоры Цзянь Синцэ, Цзян Чэн чувствовал, как пылают мочки ушей. Низкий, бархатистый тембр мужчины перебирал струны души, точно смычок виолончели, выбивая лёгкую дрожь в затылке.
— Да я просто хотел разгрести все формальные поздравления, чтобы потом спокойно посидеть с тобой… — смущённо пробормотал парень.
В глазах Цзянь Синцэ блеснула нежность. На экране юноша в пушистой светлой пижаме выглядел настолько уютным и мягким, что в нём не оставалось и следа от того собранного хищника, каким он становился в дикой природе.
— И всё же: когда бьют часы в полночь, ты обо мне вспомнил? — продолжал допытываться Командир.
Цзян Чэн поперхнулся. Честно говоря… не вспомнил.
Слукавить он не умел совершенно, а потому лишь с виноватой улыбкой посмотрел на мужчину — и эта уязвимая искренность мгновенно обезоружила Цзянь Синцэ.
— А я думал о тебе каждую секунду, — тихо произнёс он.
У Цзян Чэна всё внутри перевернулось от нежности и острого укола вины. Эти простые слова согрели его так, словно он погрузился в горячий термальный источник.
— Я тоже очень по тебе скучаю, — глядя прямо в экран, прошептал Цзян Чэн.
Зажав смартфон в руке, он ушёл к себе в спальню и проговорил с Цзянь Синцэ до тех пор, пока корпус устройства не раскалился.
Оказывается, байки про «проговорили, пока телефон не сел» — не художественный вымысел, а суровая реальность. Цзян Чэн отыскал зарядный кабель и подключил к нему смартфон с жалостно мигающими тремя процентами батареи.
* * *
На четвёртый день Нового года намечался визит в поместье Цзянь. Вся семья из пяти человек поднялась ни свет ни заря, дабы приготовить дары для хозяев.
После внезапного камин-аута накануне этот визит приобретал совершенно иной статус.
Цзян Чэн с лёгким трепетом в груди вышел из авто у ворот старинного дома Цзянь.
Старинная усадьба Цзянь в этот день также закрыла двери для посторонних гостей: там находились лишь сам Старейшина Цзянь и Цзянь Синцэ. Ветвь Цзянь Суйчжи отбыла по своим делам ещё с вечера тридцатого числа, так что никого лишнего не намечалось.
Цзянь Синцэ поджидал их у самых ворот. Завидев приближающуюся машину Цзянов, он широким шагом устремился навстречу. Глядя ему вослед, Старейшина Цзянь лишь с улыбкой качал головой:
«Ишь, как торопится, горячая душа!»
Но, поворчав для порядка, старик тоже поднялся на ноги и пошёл вслед за воспитанником.
Ему безумно хотелось поближе разглядеть человека, ради которого этот упрямый парень согласился окончательно порвать с армейской службой.
В своё время Старейшина силой заставил Цзянь Синцэ вернуться в штатскую жизнь, но прекрасно понимал, что душа того осталась в войсках, потому и документы на окончательное увольнение тормозились. Однако на днях старику сообщили: Цзянь Синцэ назначил дату оформления официального ухода в отставку сразу после праздников.
Кроме того, Старейшина Цзянь заготовил для Цзян Чэна солидный подарок — и не только потому, что тот стал избранником Цзянь Синцэ, но и в дань уважения к многолетним страданиям семейства Цзян, потерявшего, а затем обретшего дитя.
Семьи Цзян и Цзянь издавна дружили домами, и старик прекрасно знал, через какой ад пришлось пройти родителям Цзян Чэна.
Наблюдая, как его обычно суровый воспитанник с сияющими глазами шагает к юноше, Старейшина Цзянь вновь сокрушённо поцокал языком:
«Хоть бы поостерёгся так откровенно глядеть… Выглядит так, будто с потрохами заглотить готов, ей-богу!»