Давление со стороны У Юна и Цзян Цзинь сработало безупречно: съемочная группа мгновенно забыла о попытках спустить всё на тормозах или выказать недовольство. Теперь к нему обращались не иначе как «учитель Цзян», а в командах и движениях читалась абсолютная готовность сотрудничать.
Опытный оператор всегда знает, как направить новичка. Разница лишь в том, вкладывает ли он в это душу. А уж если мастер работает с охотой, то даже из сухого пня выжмет шедевр — что уж говорить о Цзян Чэне, чей текстурный, безупречный профиль сам по себе был главным козырем кадра.
Спустя два часа съемки благополучно завершились.
— Ты отправляйся с Да Шэном и остальными, — сказал У Юн, обращаясь к Цзян Чэну. — Мне еще нужно переговорить с PR-отделом бренда «Покоряя волны», обсудить детали продвижения. Не ждите меня.
Цзян Чэн кивнул. Неудивительно, что У Юн сегодня вырядился в отглаженный костюм-тройку — выглядел как истинный бизнес-элитарий.
Они попрощались.
Цзян Чэн в сопровождении ассистентов спустился на лифте на подземную парковку. Разыскивая свою машину среди рядов, они неожиданно услышали эхо громкой мужской брани и женских возражений.
Цзян Чэн совершенно не горел желанием вникать в чужие приватные разборки, однако мужчина орал во весь голос, так что абстрагироваться при всем желании не получалось.
Судя по всему, дело шло к болезненному разрыву: ухажер отчаянно цеплялся за отношения, а девушка намеревалась обрубить концы без лишних сентиментальностей.
Да Шэн и Сяо Тун, напротив, навострили уши. Люди из шоу-бизнеса в той или иной степени не прочь поглазеть на чужие драмы.
— Пошли, наша машина в той стороне, — с легким смешком окликнул их Цзян Чэн, заметив, как оба ассистента на цыпочках забирают в сторону эпицентра скандала.
— Кхм... Стоит спуститься на подземный паркинг, как он тут же превращается в лабиринт! Я просто направление перепутала, — пролепетала Сяо Тун, потирая кончик носа, и виновато зашагала вслед за боссом.
— У нашего директора Цзяна идеальное чувство ориентации! — тут же поддакнул Да Шэн.
Не успели они сделать и пары шагов, как с той стороны парковки донесся испуганный женский возглас:
— Не дерзости! Еще шаг — и я вызову полицию!
— Да вызывай кого хочешь! — отрезал мужчина. — Приедут наряды — оформят как бытовую ссору и предложат мировую. Цзинь-цзинь, я правда тебя люблю! Меня просто переклинило, я был сам не свой...
— Был ты сам не свой или нет — неважно, — раздался второй женский голос, обжигающий ледяным презрением. — Важно то, что ты грязен.
— Как ты можешь такое говорить?! — искренне изумился мужской голос.
Сяо Тун не удержалась от тихого фырканья:
— Вот ведь гад. Изменил, попался, а теперь корчит из себя невинную овечку.
Да Шэн кивнул:
— Точно. И по-моему, он там уже распускает руки.
Цзян Чэн нахмурился, его шаг заметно замедлился.
В следующий миг из-за машин донесся уже откровенно панический девичий плач:
— Не подходи!
Цзян Чэн поджал губы, развернулся и стремительно направился на звук.
— Учитель Цзян! Вы куда?! — испугался Да Шэн и семенящим шагом устремился следом. — Это же чужие дела, не надо вмешиваться...
Цзян Чэн шагал широко и уверенно. Миновав пару припаркованных внедорожников, он увидел троих людей, сцепившихся у дверцы седана.
Симпатичный, с иголочки одетый молодой человек пытался прорваться к подтянутой девушке на высоких каблуках и в строгом деловом костюме. Вторую, совсем юную девушку, закрывавшую собой спутницу, он грубо отталкивал, отчего та уже едва не рыдала от беспомощности.
Цзян Чэн успел заметить, как девушка в деловом костюме погрузила тонкую ладонь в сумочку, нащупывая какой-то баллончик. Не медля ни секунды, он подошел со спины, перехватил запястье парня и негромко, но веско произнес:
— Доводить девушек до слез — как-то совсем не по-мужски, не находишь?
Парень опешил:
— Ты еще кто такой?! Не лезь в семейные дела!
— С кем это у тебя семейные дела?! — тут же огрызнулась молоденькая ассистентка. Заметив Цзян Чэна, она посмотрела на него как на спасителя: — Учитель Цзян! Помогите нам! Он преследует нас и никак не отвяжется!
Цзян Чэн не ожидал, что его узнают. Он бросил быстрый взгляд на девушку — лицо незнакомое. Зато, взглянув на ее спутницу, с легким удивлением произнес:
— Цзян Цзинь?
На обычно холодном и сдержанном лице Цзян Цзинь мельком проскользнуло неловкое замешательство. Она сдержанно кивнула:
— Извини, что тебе пришлось стать свидетелем этой сцены.
— Вы знакомы? — Наглец перевел дикий взгляд с Цзян Чэна на Цзян Цзинь и обратно.
Внешность Цзян Чэна была слишком яркой. Даже в тусклом, унылом свете подземной парковки он притягивал к себе внимание словно магнит, заставляя любого мужчину рядом невольно чувствовать собственную ущербность.
Лицо ухажера мгновенно налилось желчью:
— Цзян Цзинь! Так вот почему ты уперлась и твердила, что шансов нет?! Из-за этого альфонса?!
Цзян Цзинь нахмурилась и уже открыла рот, чтобы осадить его, но Цзян Чэн опередил ее:
— Не можешь ответить за собственную дрянь, вот и ищешь виноватых на стороне? В зеркало давно смотрелся?
— Тебя не спрашивали! — Парня окончательно переклинило, и он рванулся в обход Цзян Чэна, надеясь схватить Цзян Цзинь за руку: — Цзинь-цзинь, я люблю только тебя, ты же знаешь!
Цзян Чэн шагнул в сторону, наглухо перекрывая собой девушку. Видя такую непробиваемую защиту, парень вспыхнул от слепой ревности и с размаху выбросил кулак:
— Пошел вон!
— Учитель Цзян! — вскрикнула маленькая ассистентка.
Цзян Цзинь, оказавшаяся за широкой спиной Цзян Чэна, даже не успела понять, что произошло. В следующий миг раздался глухой сухой удар, сменившийся воплем боли.
Бывший ухажер, заломленный по всем правилам армейского захвата, лицом вплотную вжимался в металлическую панель автомобильной двери. Его еще недавно привлекательное лицо перекосилось от боли и бешенства.
Ассистентка Цзян Цзинь судорожно сжала кулачки, с трудом подавив ликующий крик.
— Ты на кого руку поднял?! Я полицию вызову! — прохрипел парень, визжа от боли.
— Вызывай, — Цзян Чэн чуть искривил губы в насмешливой ухмылке, возвращая наглецу его же слова: — Приедут наряды — оформят как самооборону и бытовой конфликт без вреда общественному порядку. В основном обойдутся профилактической беседой.
Парень замер, после чего налился кровью от злости:
— Ты думаешь, тебе это так просто с рук сойдет?!
— Учитель Цзян! Я привела охрану! — тяжело дыша, подбежала Сяо Тун.
Да Шэн, оценив обстановку в самом начале, вовремя отправил ее за дежурными. Теперь к ним спешил целый отряд из семи-восьми крепких охранников в форме.
— Выведите его, — чеканным, ледяным тоном распорядилась Цзян Цзинь. — И передайте на КПП: отныне этому человеку запрещен вход во все офисы группы «Циань» и филиалы наших партнеров.
— Поняли, госпожа Цзян! — начальник охраны мгновенно заломал нарушителю вторую руку и вместе с подчиненными потащил его к выходу.
Когда скандалиста уволокли, Сяо Тун наконец перевела дух. Похлопав себя по груди, она принялась внимательно осматривать Цзян Чэна:
— Ужас какой! Учитель Цзян, вы в порядке? Он вас не задел?
— Все нормально, — улыбнулся Цзян Чэн.
Удар этого избалованного мажора был настолько вялым и неуклюжим, что не нес никакой угрозы. А вот у самого нападавшего плечевой сустав теперь наверняка выбит — придется идти к травматологу вправлять.
Цзян Цзинь подошла ближе и искренне произнесла:
— Спасибо тебе. Очень выручил.
— Не стоит. Пройти мимо было бы совсем некрасиво, — ответил Цзян Чэн. — К тому же ты сестра Цзян Чи.
Он взглянул на распахнутую сумочку Цзян Цзинь, где на самом виду лежал баллончик с перцовым газом:
— Он донимает тебя уже давно?
— Несколько дней, — Цзян Цзинь слегка улыбнулась, и в ее узких глазах блеснул холодный огонек. — Ничего, скоро ему станет не до меня.
Роман окончен — значит окончен. Но раз уж бывший решил на прощание вылить на нее ушат грязи, ей придется устроить ему пару серьезных жизненных проблем.
Поняв, что Цзян Цзинь прекрасно способна постоять за себя, Цзян Чэн кивнул и кивнул на баллончик:
— Если используешь газовый баллончик для самообороны, помни: никогда не применяй его в замкнутых, тесных пространствах, откуда сложно быстро уйти.
Ассистентка Цзян Цзинь удивленно хлопала глазами.
— Нападающий от боли и шока может окончательно потерять контроль, и его агрессия станет в разы опаснее. Если пространство слишком тесное, ты просто загонишь себя в ловушку, — спокойно пояснил Цзян Чэн. — На широкой улице это сработает отлично, но на парковке между рядами машин тебя легко прижать к углу.
Цзян Цзинь мгновенно все поняла. Когда Цзян Чэн вмешался, она как раз собиралась достать газ. Значит, он остановил ее еще и поэтому.
Она еще раз взглянула на него — на этот раз с глубоким уважением:
— Я поняла. Спасибо за совет.
— И еще... — Цзян Цзинь сделала небольшую паузу, смутившись: — Пожалуйста, не говори об этом Цзян Чи. Боюсь, он на эмоциях побежит устраивать разборки с Ду Каном.
— Не переживай. Это твое личное дело, я языком трепать не привык.
— Еще раз спасибо.
— Пустяки. Ладно, я пойду. Надо перекусить и снять стресс, — Цзян Чэн с улыбкой махнул рукой и вместе с ассистентами направился к своей машине.
Цзян Цзинь долго смотрела ему вслед.
— Учитель Цзян просто невероятный!.. — шепотом восхитилась ее ассистентка.
— Да, он замечательный, — тихо согласилась Цзян Цзинь и, повернувшись к машине, скомандовала: — Сяо Чжу, в офис.
— Есть, госпожа Цзян!
* * *
Уже в минивэне Да Шэн и Сяо Тун узнали от охраны, что у подонка Ду Кана при себе был канцелярский нож — судя по всему, он собирался применить силу, если не получит желаемого. Ассистентов пробил холодный пот.
— Учитель Цзян! В следующий раз — честно, честно! — не лезьте в такие разборки! Это же смертельно опасно! Если с вами что-то случится, как мы перед братом У отчитаемся?! — Да Шэн был белым как полотно, а Сяо Тун активно кивала в такт его словам.
— У него еще и нож был? — Цзян Чэн слегка сжал губы, взгляд его стал жестким.
— Ага, — Сяо Тун содрогнулась. — По виду такого цивильного мальчика и не скажешь, что он на такое способен.
— Чем лощенее фасад, тем больше грязи может скрываться внутри, — ровным тоном произнес Цзян Чэн. За свою прошлую жизнь он насмотрелся на человеческое зло во всех его проявлениях. — Если бы я не вмешался, Цзян Цзинь и ее ассистентка оказались бы в куда большей опасности.
Да Шэн поперхнулся. Доводы босса возражений не терпели, но...
— И еще. У Юну ни слова. Пусть это останется между нами, — предупредил Цзян Чэн.
Сяо Тун, уже занесшая палец над рабочим чатом, замерла и виновато подняла глаза:
— А... Это точно удобно?
— Ничего не произошло, зачем лишний раз греть ему голову? — Цзян Чэн чуть изогнул бровь. — Ты же еще ничего не отправила?
— Не-а, не успела, — смущенно улыбнулась девушка.
— Вот и отлично, — Цзян Чэн разрядил обстановку легким взмахом руки. — Едем есть. Я угощаю, снимаем стресс. А этот случай — наш маленький секрет.
Делать нечего — ассистенткам пришлось подчиниться.
Спустя полчаса они сидели в шумной, закопченной уличной забегаловке. На столе бурлил котел с острым красным бульоном хого, а вокруг теснились тарелки с говяжьим рубцом, утиной кровью, маринованной в остром перце говядиной и пряными потрошками. Да Шэн и Сяо Тун не ожидали, что артист повезет их в такое простое, народное место, но вкус блюд оказался просто феноменальным.
— Учитель Цзян, а откуда вы знаете про это место? Оно же так далеко и от вашей старой квартиры, и от нынешнего дома! — вытирая салфеткой нос и отдуваясь от жгучего перца, спросила Сяо Тун.
Цзян Чэн сделал глоток ледяной колы, гася пожар во рту, и небрежно бросил заранее заготовленную отговорку:
— Знакомые посоветовали. Решил заехать проверить.
На самом деле в прошлой жизни он с сослуживцами часто зависал именно в этом местечке. Даже когда их переводили в другие части, они при любой возможности съезжались сюда пропустить по чарочке и сытно поесть.
Вкус остался точно таким же, как в его воспоминаниях. Цзян Чэн чуть прищурился, скрывая набежавшую светлую грусть.
— Брату У точно нельзя знать, что мы тут были, — воровато озираясь по сторонам, прошептал Да Шэн. — Вдруг кто-нибудь узнает учителя Цзяна?
— Калорийность тут просто космическая, — согласилась Сяо Тун. — Одно сплошное красное масло. Хорошо хоть у учителя Цзяна метаболизм сумасшедший, склонности к полноте нет.
— Хватит считать калории за столом, это неуважение к еде, — Цзян Чэн постучал палочками по краю котла. — Пошел последний кусок рубца. Кто успел — тот и съел!
— Запускайте! — Ассистенты тут же забыли про У Юна и сосредоточили все внимание на кипящем бульоне.
Ужин вышел на славу. Да Шэн и Сяо Тун пропотели так, будто отзанимались в зале, умываясь слезами от остроты. У Да Шэна, слабо переносившего острый перец, губы и вовсе распухли, превратившись в два красных валика.
Цзян Чэн же, закатавший рукава по локти и евший размашисто, уверенно, выглядел свежим. Несмотря на легкий румянец на щеках и кончике носа, он все равно казался сошедшим с обложки журнала.
На десерт принесли миски с прохладным бинфэнь — сладким желе с кунжутом и изюмом. Только замяв по порции, все окончательно почувствовали себя счастливыми.
На троих чек составил почти пятьсот юаней. Для скромной уличной забегаловки сумма внушительная, но они заказали не меньше восьми тарелок одного только мяса, не считая креветочных шариков и хрустящих хворостов.
— Ничего себе мы поели... — Сяо Тун икнула, разглядывая длинную чековую ленту.
Цзян Чэн удовлетворенно прищурился, глядя на пустой стол. Добрые три четверти заказанного отправились прямо в его желудок.
— Все дочиста, без отходов. Отлично. Подъем, едем, — лаконично подытожил он.
Да Шэн и Сяо Тун переглянулись и тихо зашептались за его спиной:
— Никогда бы не подумала, что наш учитель Цзян столько ест! На вид такой хрупкий, изящный...
— Ага! И главное — ест вроде не торопясь, аккуратно так... Куда в него только влезает?
Цзян Чэн, шедший впереди к кассе, чуть повел ухом. Он прекрасно слышал их шепоток и лишь улыбнулся про себя. В армейском спецназе и детском доме некомфортно быть медлительным — там быстро учишься наедаться досыта и без лишнего шума.
Вернувшись в машину, Цзян Чэн уже собрался вздремнуть, как вдруг телефон в кармане подал сигнал.
Он вытащил аппарат, бегло глянул на экран — и весь сон как рукой сняло. Цзян Чэн резко выпрямился в кресле.
— Что случилось, учитель Цзян? — испугался Да Шэн.
—... Ничего. Рули. Сначала забрось Сяо Тун, потом ко мне, — откашлявшись, ответил Цзян Чэн.
Он сжал телефон. На экране горело уведомление из чата с Цзянь Синцэ:
[Цзянь Синцэ:?]
[Цзянь Синцэ: Занимался делами, только увидел. Это что?]
Цзян Чэн невольно почесал затылок. Помыслив секунду, он решил, что видеозвонок будет выглядеть куда более искренне, чем попытки оправдаться текстом, и нажал на значок вызова.
Гудок шел недолго. На экране появился Цзянь Синцэ.
Командир Цзянь был одет в идеальный строгий костюм, однако галстук был небрежно распущен, а сам он опирался на широкий подоконник в кабинете какого-то высотного офиса и одной рукой расстегивал верхнюю пуговицу рубашки.
Цзян Чэн слегка опешил. Он никак не ожидал увидеть Цзянь Синцэ в таком образе:
— Инструктор Цзянь? Вы чем это заняты?
— Работаю, — лаконично ответил Цзянь Синцэ.
«Перешел на гражданскую службу после отставки?» — подумал Цзян Чэн. Простой деловой костюм сидел на Цзянь Синцэ так безупречно, что тот казался настоящим главой транснациональной корпорации. Статная фигура делает любую одежду роскошной.
Цзянь Синцэ тем временем внимательно разглядывал Цзян Чэна. У того были слегка покрасневшие глаза и кончик носа — выглядел он так, будто подхватил простуду. К тому же на лице все еще оставался съемочный макияж.
Рекламный грим всегда ярче и плотнее обычного повседневного, и даже после сытного ужина его следы отчетливо читались, придавая чертам Цзян Чэна непривычную, утонченную выразительность.
Цзян Чэн держал телефон чуть под углом, снизу вверх, как это обычно делают пожилые люди. Из-за этого лицо его было совсем близко к камере. Цзянь Синцэ отчетливо видел его густые густые ресницы, изгибающиеся на внешних уголках глаз, что придавало взгляду особую глубину, но ничуть не делало его женственным.
— Простыл? Почему глаза и нос красные? — спросил Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн удивленно моргнул, а потом не удержался от смешка:
— Да нет, просто съездил с ребятами на острый хого. Переборщил с перцем, вот и развезло.
— Понятно, — Цзянь Синцэ качнул головой и перешел к делу: — Ты утром прислал сообщение. Искал меня?
Цзян Чэн замер, и румянец на его щеках мгновенно стал вдвое гуще.
Сяо Тун, сидевшая рядом, невольно расширила глаза. Она еще пару минут назад думала, какой внимательный этот мужчина на том конце провода — заметил покрасневший нос, поинтересовался здоровьем! С ее собственным парнем не сравнить. А теперь учитель Цзян еще и заливается краской?! Боже мой!
Девушка тут же судорожно нащупала в сумке наушники и поспешно заткнула уши. Она ничего не видит и ничего не знает! За такой ужин она готова хранить секреты босса до гробовой доски!
Цзян Чэн же, вспомнив то самое системное уведомление: [Вы похлопали Цзянь Синцэ по аппетитной попке], смущенно кашлянул:
— Это... Это автоматическая функция WeChat. Я случайно нажал, не берите в голову.
Он сделал паузу и быстро добавил:
— Я вообще-то хотел сказать, что режиссер Хай перевел мне гонорар. Хотел пригласить вас поужинать при случае.
Цзянь Синцэ едва заметно улыбнулся. Он, конечно, сразу догадался, что парень просто промахнулся пальцем по экрану, но ему доставило искреннее удовольствие посмотреть, как Цзян Чэн неловко оправдывается.
— Хорошо. Когда? — с готовностью согласился он.
Цзян Чэн опешил. Он не ожидал такой молниеносной реакции от командира Цзяня. Быстро припомнив рабочий график, присланный У Юном, он отыскал свободное окно:
— В это воскресенье удобно?
— Да, я свободен, — подтвердил Цзянь Синцэ. — Что хочешь поесть?
— Барбекю. Пожарим мясо, — без колебаний выложил Цзян Чэн.
— Договорились. Я подберу хорошее место и забронирую стол, — сказал Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн кивнул, они обменялись еще парой дежурных фраз и попрощались.
Завершив звонок, Цзян Чэн почесал подбородок. Вышло как-то странно: платить собирался он, завел разговор тоже он, а организацию вечера полностью взял на себя Цзянь Синцэ.
Да Шэн, наблюдая за боссом в зеркало заднего вида, аккуратно поинтересовался:
— Учитель Цзян, а с кем вы договорились о встрече? Может, стоит предупредить брата У? Вдруг у него на воскресенье образуются накладки по работе...
Цзян Чэн подумал и согласился:
— Логично. Я напишу У Юну.
Да Шэн перевел дух. Раз У Юн будет в курсе, значит, никакой тайной личной жизни от агентства босс не скрывает.
У Юн отнесся к новости спокойно. Лишь строго напомнил, чтобы Цзян Чэн соблюдал осторожность и, если его узнают фанаты, сразу рвал когти, не дожидаясь, пока его зажмут в толпе.
Цзян Чэн заверил его, что все понял, и заодно предупредил, что планирует съездить в больницу к приемным родителям.
У Юн спросил, не нужно ли ему составить компанию, но Цзян Чэн отказался:
— Не стоит. Я там каждую палату знаю. Занимайся своими делами, если что-то понадобится — я скажу.
У Юну стало немного тоскливо от такого взрослого и самостоятельного тона подопечного, но спорить он не стал:
— Ладно. Если захочешь перевести их в другую клинику, дай знать. У меня есть кое-какие связи в медицинских кругах.
— Хорошо, спасибо.
Изначально Цзян Чэн собирался навестить родителей на следующий день, благо в графике стоял выходной. Однако утром его огорошил звонок У Юна: срочно потребовалось дозаписать заглавную песню для реалити-шоу «Привет, дикая природа».
Изначально саундтрек был чисто инструментальным треком, но с ростом рейтинга программы поклонники завалили продюсеров прошениями о полноценной песне. В итоге команда решила записать вокальную версию, где каждый участник исполнял по куплету и кусочку припева.
Для Цзян Чэна опыт работы в звукозаписывающей студии был первым в жизни. Впрочем, со слухом и чувством ритма у него всегда был полный порядок — в первые годы службы в армии он даже запевал в своей роте.
Под руководством звукорежиссера процесс прошел гладко и быстро. Цзян Чэн выдохнул с облегчением: по крайней мере, айдольское прошлое прежнего владельца тела он не опозорил.
В итоге поездку в больницу пришлось перенести на воскресное утро.
В клинику Цзян Чэн приехал ни свет ни зарю — вечер-то уже был забронирован под ужин с Цзянь Синцэ.
Он долго беседовал с лечащим врачом. Тот отметил, что динамика у пары положительная: организм восстанавливается быстрее прогнозов, и есть шанс, что в ближайшие месяцы они могут прийти в себя.
Новость была прекрасной, но одновременно вызвала у Цзян Чэна легкую тревогу. Он опасался, что люди, растившие прежнего владельца тела двадцать лет, мгновенно раскусят подмену. Впрочем, решать проблемы нужно по мере их поступления.
Он зашел в палату, бережно протер лица и руки спящих родителей влажными салфетками и сунул дежурной сиделке пухлый конверт с чаевыми.
Соседи по палате наблюдали за ним с нескрываемым интересом.
— Вот говорят: дочка — мамина радость, а младшая у Жун Цзюань совсем паршивая оказалась. Месяцами носа не кажет.
— Избаловали в детстве, вот и выросла эгоисткой.
— Зато старший сын — просто золото. Пашет за двоих.
В общей палате лежали тяжелые больные, и их родственники уже давно перезнакомились друг с другом.
Один из молодых парней у окна вдруг уставился на Цзян Чэна, выходившего из санузла с тазом воды:
— Слушай... А лицо-то больно знакомое.
— Да он тут постоянно раньше бывал, — откликнулась его мать. — Пока на работу не устроился. Ты его точно раньше видел, вот и кажется знакомым.
— Да нет же!.. Это же Цзян Чэн! Учитель Цзян! — осененный догадкой, воскликнул парень.
Мать всплеснула руками:
— Ой, так он учитель? Какая хорошая профессия! Сразу видно — парень заботливый, уважительный.
Парень взмолился:
— Мама, да не тот это учитель! Эх, да что тебе объяснять...
Кто-то из стариков задумчиво заметил:
— Погоди, а почему он Цзян? В этой семье же никого с такой фамилией нет. Странно как-то.
— И правда... Странно.
Цзян Чэн вытер руки, заметил горящий взгляд молодого соседа и с трудом сдержал улыбку. Он приложил указательный палец к губам, призывая к тишине, быстро собрал вещи и попрощался.
Пора было ехать на встречу.