Цзян Чэн и Цзянь Синцэ сошли на землю вместе с остальными пассажирами и экипажем первого рейса. У Юн и Да Шэн, ожидавшие у трапа, с облегчением перевели дыхание, едва среди выходящих показались знакомые фигуры.
Эпицентр событий находился в десятке рядов от ассистента и менеджера. Помня строгие наставления Цзян Чэна, они не смели даже поднять голову. До них доносились лишь смутные крики Учителя Цзяна о чьём-то приступе, а затем — о каком-то «пылком влюблённом», вызвавшемся в заложники вместо него.
Когда открылся аварийный люк и спецназ мгновенно нейтрализовал захватчиков, У Юня и Да Шэна эвакуировали в первой группе. Лишь тогда они осмелились оглядеться — и сразу увидели двух крепко обнимающихся мужчин. У Юн ещё успел подумать: чьему же парню не занимать отваги и... глупости? И только через секунду до него дошло, что это же избранник Цзян Чэна. Впрочем, если речь шла о кавалере Учителя Цзяна, о глупости не могло быть и речи.
Убедившись, что оба его спутника целы и невредимы, Цзян Чэн едва заметно выдохнул:
— Вы как, в порядке?
— Да с нами-то что сделается, — ответил У Юн, всё ещё не в силах скрыть дрожь в голосе и пристально вглядываясь в Цзян Чэна. — А вот ты? Я слышал от людей из первых рядов, что там происходило... Этот бандит ведь размахивал ножом прямо перед твоим лицом?!
При этих словах Цзянь Синцэ мгновенно перевёл взгляд на Цзян Чэна.
— У того гада просто руки чесались, — усмехнулся Цзян Чэн, обращаясь к Цзянь Синцэ. — До дела так и не дошло. Видишь хоть одну царапину?
— Всё равно это смертельно опасно... — насупился У Юн.
А вот Да Шэн, казалось, до сих пор не пришёл в себя после пережитого ужаса. Он смотрел на Цзян Чэна слегка ошалелым взглядом, приоткрыв рот:
— Учитель Цзян... Я видел преступника со сломанной голенью, который лежал рядом с вами. Это... ваших рук дело?
У остальных нейтрализованных бандитов виднелись лишь аккуратные отверстия от пуль — всё было разыграно с хирургической точностью. И только тот, рядом с Цзян Чэном, выглядел так, будто попал под мясорубку.
— Да ну, быть не может... — фыркнул У Юн, поворачиваясь к Цзян Чэну.
Однако, встретившись с лукаво изогнутой бровью артиста, менеджер поджал губы и осёкся:
— ... Серьёзно?!
— А как, по-твоему, я открыл им дверь? — с улыбкой качнул головой Цзян Чэн.
У Юн вынужден был признать его правоту, хотя в голове с трудом укладывалось, как этот мягкий, интеллигентный и безупречно красивый «Учитель Цзян» смог одним ударом перебить человеку берцовую кость так, что она пробила кожу. Вспомнив жуткую картину перед эвакуацией, менеджер невольно схватился за собственные колени — ноги от одной мысли заныли.
Это какая же сила нужна?!
Да Шэн тоже смотрел на Цзян Чэна с ошеломлённым изумлением. В его представлении на такое способны только бойцы специальной подготовки — либо профессиональные киллеры, либо спецназовцы! Но Учитель Цзян... Ни то, ни другое!
Заметив их замешательство, Цзян Чэн пояснил:
— Дело не в грубой силе. Главное — угол, точка приложения импульса и распределение нагрузки.
Он указал на сгиб колена У Юня:
— Вот сюда.
У Юн чуть не зарыдал, отворачиваясь от его руки:
— Бога ради, не показывай на мне! У меня и без того поджимаются жилы! Мне срочно нужен отдых. Кому вообще за всю жизнь выпадает подобное?! Помяните моё слово, я внесу это в свои мемуары.
Цзян Чэн рассмеялся. Видя, что менеджер снова в состоянии шутить, он окончательно успокоился.
Они покинули взлётно-посадочную полосу. В здании аэропорта уже работали службы по урегулированию чрезвычайных ситуаций. Выхватив из толпы фигуру Чжоу Чжи, стоявшего рядом с Лу И, Цзян Чэн встретился с ним взглядом. Он тепло кивнул ему в знак приветствия, и Чжоу Чжи ответил лёгким взмахом руки и сдержанной улыбкой.
— Не думал, что мы встретим Чжоу Чжи на этом рейсе, — тихо произнёс Цзян Чэн, идя плечом к плечу с Цзянь Синцэ. — На миг даже показалось, будто захват произошёл из-за нас.
— Обычное совпадение, — качнул головой Цзянь Синцэ. — Фэй Шань и Линь Кэ даже не узнали ни нас, ни Чжоу Чжи. Они мелкие сошки на периферии синдикатских связей. У них просто не хватило бы ресурсов спланировать и организовать подобный масштаб.
Их пальцы переплелись. Они неспешно двигались к выходу, наконец избавившись от гнетущей тревоги перед внезапной угрозой в публичном месте.
— В отличие от этих двоих, у остальных четвёрых террористов — или как минимум у их главаря — имена давно числятся в базах национальной безопасности, — продолжение мысли Цзянь Синцэ звучало ровно и выверено. — Этот тип — радикальный экстремист. За последние годы он провёл несколько похожих операций в других странах и каждый раз умудрялся уходить сухим из воды. Сегодняшний захват — полностью в его почерке. Скорее всего, две группы просто нашли друг друга и заключили сиюминутный союз.
— Фэй Шань и Линь Кэ жаждали громкой мести, а четвёрке преступников нужны были деньги. Они рассчитывали провернуть уже обкатанную схему: затребовать огромный выкуп в валюте, выбить вертолёт и скрыться, прикрываясь заложниками.
Цзянь Синцэ слегка опустил взгляд. Террористы не учли одного: их "обкатанную" тактику эксперты отряда разобрали по косточкам ещё несколько лет назад.
Цзян Чэн коротко усмехнулся:
— Выбрать поле боя здесь... Какая глупая самоуверенность.
Даже если бы на борту не оказалось ни его, ни Цзянь Синцэ, замысел бандитов был обречён на провал. На смену Цзянь Синцэ пришли бы другие бойцы спецназа — элита, прошедшая суровейшую школу, готовая к ликвидации экстремальных угроз в любую секунду.
Результат был бы идентичным — в этом они оба не сомневались.
Только покинув аэропорт, Цзян Чэн вспомнил, что до сих пор не связался с родными.
Поскольку он не успел предупредить их о смене рейса, в семье Цзян даже не подозревали, что в новостных сводках о происшествии с лайнером «Kongyin S69» их младший сын оказался в самом эпицентре.
Когда Цзян Чэн наконец дозвонился и сообщил, что с ним всё в порядке, на том конце провода воцарилась долгая пауза — родным требовалось время, чтобы переварить услышанное.
— Мы уже вернулись, но позже, наверное, придётся принять сотрудников для опроса по делу, так что вечером к вам не приедем, — добавил Цзян Чэн.
Только тогда Фан Цзунъюй обрела дар речи и запричитала:
— Тогда встретимся в «Бишуй Тяньсинь»! Мы сейчас же приедем!
— ... Хорошо, — вздохнул Цзян Чэн, понимая, что отговорить мать не удастся, даже если они с Цзянь Синцэ не получили ни царапины.
— Старейшина Цзянь тоже собирался нанести визит. Пусть приезжают все — увидят своими глазами, что вы целы, и успокоятся, — заметил Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн со вздохом кивнул.
* * *
Цзянь Синцэ закатал рукава Цзян Чэна. На запястьях и предплечьях наливались тёмные кровоподтёки, которые в пылу схватки не были заметны, а теперь проявились во всей красе.
Стоило Цзянь Синцэ слегка надавить на один из них, как Цзян Чэн, резко втянув воздух, отпихнул его руку.
С улыбкой тянясь за баночкой с мазью, Цзянь Синцэ сказал:
— Если сейчас не растирать, потом будет ещё больнее. Так что сиди спокойно и не брыкайся.
Цзян Чэн хмыкнул и, перевернувшись, попытался задрать на нём футболку. Цзянь Синцэ пару раз уклонился, но Цзян Чэн проявил упрямство и всё же добился своего.
Подняв ткань, он увидел на пояснице длинный тёмно-багровый синяк. Сколько бы красиво ни выглядели движения Цзянь Синцэ в замкнутом пространстве кабины, всё гашение инерции и удары приходились на собственное тело.
Цзян Чэн ткнул пальцем в сбитый бок, отчего Цзянь Синцэ вздрогнул и попытался отстраниться.
— В таком месте сам ты ничего не растираешь, — вернул ему его же слова Цзян Чэн. — Теперь моя очередь обрабатывать тебя мазью, и ты тоже не смей вырываться.
Цзянь Синцэ лишь качнул головой.
Два бедолаги — и ни один не уступал другому по количеству синяков.
Пока они возились на диване — то ли растирая ушибы, то ли попросту дурачась, — раздалась трель дверного звонка.
— Должно быть, родители, — Цзян Чэн мгновенно соскочил с Цзянь Синцэ, одним махом перемахнул через спинку дивана и начал на ходу лихорадочно поправлять помятую одежду и причёску. — Живее, приведи себя в порядок!
Цзянь Синцэ с улыбкой поднялся. Он хотел было сказать, что Цзян Чэн застегнул пуговицу на рубашке не в ту петлю, но тот уже метнулся к двери.
Сдерживая лёгкий кашель, Цзянь Синцэ решил сделать вид, будто ничего не заметил, и шагнул вслед за ним, чтобы встретить визитёров.
Распахнув дверь, Цзян Чэн предстал перед родными. Выглядел он вполне бодро, а на щеках играл здоровый румянец — ничто не напоминало о пережитом пару часов назад смертельном риске.
Фан Цзунъюй облегчённо перевела дух. Она уже собралась расспросить сына о подробностях, как вдруг её взгляд замер на груди Цзян Чэна — на криво застёгнутых пуговицах.
Госпожа Цзян застыла. Залившись краской до самых ушей, она суетливо покашляла и быстро похлопала Цзян Чэна по тыльной стороне ладони:
— Главное, что целы... Целы и ладно. Ну, мы, пожалуй... пойдем?