Вернувшись в лагерь, Цзян Чэн выпотрошил и разделил тушку дикого кролика, после чего укрепил куски над костром. Вскоре подкожный жир аппетитно зашкворчал, и над стоянкой поплыл густой, изысканный аромат паленого мяса, от которого слюнки текли сами собой.
Заячье мясо было жилистым и поджарым, практически без лишней прослойки — лишь тонкий слой жира под сухой шкуркой. Волокастая, сочная мякоть требовала усилий при жевании, но даже без единой щепотки соли или специй чистый, насыщенный вкус дичи моментально разжигал зверский аппетит.
Ни Цзян Чэн, ни Цзянь Синцэ не отличались медлительностью за едой. Они отрывали зубами волокнистые, дымящиеся куски, а капли жира с глухим шипением падали прямо в угли. Через объектив камеры всё выглядело настолько сочно, что запах, казалось, пробивал даже экран.
Зрители в чате трансляции едва не захлебывались слюной:
[Сейчас девять вечера, сижу и тайком заказываю шашлык. Каковы шансы, что предки не засекут и не выпишут люлей?]
[А я просек фишку! Как только увидел, что учитель Цзян сцапал кроля, сразу нажал «Оформить заказ».]
[Соседские дети рыдают от зависти!!!]
[Чёрт, смотреть на это невыносимо! Всё, к чёрту, иду вниз в круглосуточную забегаловку за ночным перекусом!]
— Завтра, похоже, будет ясно, — Цзян Чэн вскинул голову к небу. Луна сияла так ярко, что затмевала редкие россыпи звёзд. — Самое время заняться бамбуковым огнивом-фитилем.
Изготовление такого бамбукового огнива-фитиля — процесс кропотливый. Бамбуковый футляр, служащий гильзой, необходимо досуха высушить перед сборкой. В сыром климате Анлокаса рассчитывать на одно лишь солнце бессмысленно — бамбук придётся прокаливать на огне.
Обсуждая планы на завтра, они собрали объеденные заячьи кости, завязали их в сверток и, включив налобные фонари, отправились к реке. Там они по привычке швырнули остатки трапезы в рукотворный затон-ловушку.
Не будь у них мощных налобников и огня, ни за что на свете они не подошли бы к воде в темноте. Ночь в Анлокасе — время охоты. Этот регион по праву звался родиной крокодилов, и шанс наткнуться на речного хищника у самой кромки воды в это время суток стремился к ста процентам.
— Смотри! — вполголоса воскликнул Цзян Чэн, указующим жестом указав на противоположный берег.
Луч фонаря выхватил из тьмы две точки: у самой воды ровным, янтарно-жёлтым светом фосфоресцировала пара глаз.
Цзян Чэн чуть повел головой, и свет очертил силуэт некоторого подобия панголина, медленно подбиравшегося к водопою. Зверь замрёт, осторожно сделает пару глотков и тут же вскидывает морду, настороженно оглядываясь по сторонам.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ замерли, затаив дыхание.
Возможно, сделав несколько пробных подходов и не почуяв опасности, зверёк ослабил бдительность. По крайней мере, его движения стали менее нервными, а паузы между глотками — дольше.
— Ну всё, отбегался, — едва слышно проронил Цзян Чэн.
Не прошло и пары секунд, как речная гладь взорвалась фонтаном брызг. Бревно, казалось бы, неподвижно качавшееся у берега, обратилось гигантским речным хищником. Мощный хвост хлестнул по воде, рептилия молниеносным броском вылетела на сушу, сокрушительным щелчком челюстей сомкнула пасть на шее панголина и с невероятной силой уволокла жертву на глубину!
Цзян Чэн тихо ахнул и сдавленно пояснил:
— Оцени скорость и дурную мощь! По силе укуса крокодилы слегка уступают акулам, поэтому, схватив добычу, они включают вращение всем телом, разрывая её на куски. Вот как сейчас — крутятся вокруг своей оси даже на мелководье. Это их коронный прием — «смертельное вращение».
На противоположном берегу разворачивалась кровавая драма. Полутораметровый крокодил крутился в воде, взбивая пенные валы. Панголин ещё пытался судорожно брыкаться, но сопротивление длилось недолго.
Темное алое пятно расплылось по речной глади и тут же унеслось быстрым течением.
Хищник крепче перехватил обмякшую тушу, и над рекой вновь воцарилась звенящая тишина.
— Всё кончено, — глухо отозвался Цзянь Синцэ.
Всего пара минут — и перед ними разыгралась наглядная, беспощадная сцена из жизни дикой природы, где выживает сильнейший.
Цзянь Синцэ взял Цзян Чэна за руку и увлек обратно к лагерю. Тот перевёл дыхание и вполголоса заметил:
— Впервые в жизни вижу своими глазами, как крокодил атакует из засады.
В прошлый раз в Долине дикарей им попался расплод мелких незрелых особей. Тоже зрелище не из приятных, прямо скажем, но с настоящей, смертоносной охотой взрослого монстра это не шло ни в какое сравнение.
[Мать твою, это что, National Geographic в прямом эфире?! Крокодил был буквально в двух шагах?!]
[Офигеть... Я тоже такое впервые вижу...]
[Это же круче любых документалок!]
[Кто так пишет, просто не смотрел старые выпуски «В мире животных», там 18+ расчлененка была куда жёстче!]
[Но они же так близко! У участников из оружия — один пшик! Если эта тварь нападет, что делать? Спасательный вертолёт банально не успеет — сожрут за пару минут!]
[Пиздец как опасно!]
Чат буквально взрывался от комментариев. Зрители впервые столкнулись с настолько первобытной и неумолимой угрозой прямо в эфире у участников.
Вернувшись на стоянку, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ уже собирались уйти на покой в свою бамбуковую хижину, как вдруг синхронно замерли.
Оба одновременно резко повернулись к кострищу. На рыхлой земле отпечаталась цепочка свежих следов: четыре чётких оттиска когтей спереди и широкая, приплюснутая подушечка сзади. Каждый отпечаток размером аккурат с кулак взрослого мужчины, а то и больше.
Выражения лиц обоих мужчин мгновенно изменились. Оператор с операторского дрона тут же дал крупный план оставленных следов.
[В лагерь кто-то приходил?]
[Ой, кошачья лапка! Какой милый след, ахахаха!]
[Ага, только этот «котик» размером с тигра, судя по лапе (сказал я и посмотрел на лапку своего кота)...]
Цзян Чэн переглянулся с партнером. В первую же ночь в Анлокасе они слышали неподалёку вой. Следы были внушительными и смахивали на отпечатки лап койота или степного волка.
Цзянь Синцэ обошёл лагерь по периметру. На бамбуковых стенах хижины виднелись свежие белесые царапины от когтей, однако следы не перекрещивались — приходил одиночка.
— Скорее всего, койот. Волк-разведчик из стаи, — сдержанно предположил Цзян Чэн. — Заявился, пока мы ходили к реке. Мы были совсем недалеко, и будь у него агрессивные намерения, услышали бы шум. А так — провел рекогносцировку и свалил. Лагерь его особо не впечатлил.
[Волк?!]
[Ну, это дикая природа, волки тут явление нормальное... А-а-а! Только что был крокодил, теперь волки! Чё-то мне становится реально стрёмно!]
[Хорошо, что они застряли у реки! Застали бы эту тварь прямо в лагере — пришлось бы обниматься с волком...]
[Картина маслом...]
[Повезло, что волк-разведчик потерял интерес. А то пипец лагерю, обнесли бы подчистую!]
[Да че тут обносить? У них ни кола ни двора, всю еду сразу съедают!]
[Думаете, волк поэтому и ушел? Типа: «Пойду гляну, че тут жрать есть... Тьфу, да они нищее меня!»]
[Ха-ха-ха-ха, до слёз!]
Цзян Чэн мазнул взглядом по экрану с комментариями и от такой «глубокой аналитики» зрителей мгновенно забыл, что собирался сказать.
— Будем надеяться, он просто случайно забрел, — резюмировал Цзянь Синцэ. В противном случае им действительно пришлось бы менять место стоянки.
Всю ночь оба провели вполглаза, чутко прислушиваясь к шорохам снаружи. Их хижина из тонкого бамбука защищала разве что от ливня и ветра, но прямой таран крупного хищника не выдержала бы точно.
К счастью, тревога оказалась ложной, и ночь прошла спокойно.
Тем временем на просторах интернета суточная нарезка лучших моментов шоу била все рекорды. Популярность турнира взлетела с невероятной скоростью: меньше чем за неделю трансляция превратилась в национальный хит. О проекте знали абсолютно все — от восьмидесятилетних стариков до первоклашек.
Особой любовью пользовалась видеозапись первой ночной резни за призовые контейнеры. Поставив нарезанные мемы и пародии на поток, блогеры нашли идеальный рецепт хайпа. А имена участников из стран А и J запечатлелись в памяти отечественных зрителей не менее прочно, чем имена собственных фаворитов.
«Я-то думал, наши парни тогда так тщательно камни упаковывали из любви к окружающей среде! А это, оказывается, тактика такая была!»
«Какая нафиг забота о природе! Да у нашего капитана душа чернее воронова крыла, ржу не могу!»
«Даже не знаю, кого жальче — империалистов или японцев! Парни из страны J чуть не переубивали друг друга из-за рюкзака с булыжниками, а эти из страны А потратили кучу сил зазря и теперь винят во всем соплеменников!»
«Старший брат из страны А явно в шоке: мелкие шестерки вообще берега попутали, никакого уважения к старшим!»
«Ха-ха-ха, вот это замес вокруг камней вырос, Санта-Барбара отдыхает!»
«Наши сходу стравили соперников между собой, чертовы гении!»
Вся мировая общественность с упоением смаковала подробности инцидента. И только фанаты из стран А и J пребывали в состоянии глухой депрессии.
Попытки обвинить бойцов страны C в коварстве натыкались на шквал насмешек от нейтральных зрителей ( «Умейте проигрывать!»), а ругать собственных кумиров за глупость не поднималась рука. Оставалось лишь стиснуть зубы и надеяться на скорую месть.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ даже не подозревали, что обзавелись огромной армией поклонников. Выбравшись утром из бамбуковой хижины, они перцептивно осмотрели землю вокруг лагеря. Новых следов не обнаружилось, и мужчины облегченно вздохнули.
— Работаем по плану, делаем бамбуковый огниво-фитиль? — Цзян Чэн вопросительно взглянул на Цзянь Синцэ.
— Да, — подтвердил Цзянь Синцэ. — Если лагерь придется экстренно бросить, бамбуковый огниво-фитиль в дороге станет еще важнее.
Цзян Чэн кивнул.
Для создания компактного огнива требуются особые ингредиенты, поэтому они разделились. Цзян Чэн направился в заросли за молодыми бамбуковыми стеблями для футляра, а Цзянь Синцэ отправился срезать волокнистые стебли дикого батата и скоблить со скал желтоватый минеральный налет.
Во влажном климате Анлокаса камни часто покрываются выпотами щелочных солей. Хотя это не совсем та калийная селитра, что используется в классических рецептах, в качестве временной замены сойдет.
Что касается серы и настоящей селитры, то первую найти несложно — ею богаты любые болотистые низины, а вот со второй дело обстоит сложнее. Селитренные отложения образуются на отвесных кручах, где их любят слизывать дикие олени и козы. Найти их — вопрос чистого везения. Цзянь Синцэ приглядывался к окрестностям еще со вчерашнего дня: серу вблизи лагеря он нащупал, а вот следов селитры пока не обнаружил, так что пришлось обходиться подручными средствами.
Волокна дикого батата отличались длиной и пышностью, но были чересчур влажными — их следовало досконально просушить.
То же самое касалось и бамбуковых футляров.
Разложив заготовки на плоском камне, мужчины установили его над огнем на манер жаровни. Каменная плита прогревалась медленно и равномерно, аккуратно выпаривая влагу и не позволяя сухим травам вспыхнуть.
Ближе к вечеру Цзян Чэн проверил заготовки. Бамбуку требовалось еще немного времени, а вот стебли батата уже дошли до нужной кондиции. Хорошенько отбив их камнем, он спрессовал волокна в плотную плоскую ленту.
Оставив Цзянь Синцэ кропотливо дорабатывать начинку для фитилей, Цзян Чэн отправился к реке проверить ловушки.
Силки на птиц за три дня не сработали ни разу, особых иллюзий Цзян Чэн не питал, но правила сурвивализма требовали регулярного осмотра.
Путь до реки занимал минут двадцать: расстояние небольшое, но продираться сквозь густые джунгли было той еще задачей.
Не доходя до воды, Цзян Чэн уловил чужие шаги и неразборчивый говор. Он мгновенно замер, ловким жестом притянул зависший в воздухе съемочный дрон к груди и сгреб его в охапку, спрятав под одеждой.
[Почему темно?!]
[Цзян Чэн, отпусти камеру, а-а-а!]
[Считай, я сейчас у учителя Цзяна на груди сижу!]
[Чё?!]
Цзян Чэн в два счета взлетел на ближайшее дерево и затаился в густой кроне, сверху вниз обозревая окрестности.
На тропинке показались двое участников из страны J, возвращавшихся от реки. Цзян Чэн прекрасно понимал их язык:
— У реки стояли силки. Похоже, поблизости закрепилась чужая команда.
— Что будем делать, Кавауэ-сан?
— Без суеты. Пока просто понаблюдаем.
— Но мы же разворотили их ловушку. Они поймут, что тут кто-то был!
— Дикие звери тоже ломают силки. Не бери в голову.
— Понял.
Цзян Чэн на ветке едва не ухмыльнулся, хотя в его глазах не было и намека на веселье. Дождавшись, пока диверсанты отодвинутся на безопасное расстояние, он бесшумно соскользнул на землю и пристроился к ним в хвост, держа дистанцию в несколько десятков метров.
Выпустив дрон из рук, Цзян Чэн сделал короткий предупреждающий жест оператору, призывая того соблюдать полную скрытность.
Таскать аппарат за пазухой было неудобно и сковывало движения.
Настигая Кавауэ Таниити и Мориту Когоро, Цзян Чэн скользил среди деревьев бесплотной тенью. Его движения были безупречно точны, а дыхание — совершенно невидимо для чужого слуха.
На ходу Кавауэ Таниити тревожно оглядывался. Опытное нутро солдата подсказывало: из гущи листвы за ними следит чей-то пристальный, опасный взгляд. Волосы на затылке вставали дыбом от липкого чувства приближающейся угрозы.
— Что-то не так? — поинтересовался Морита Когоро.
Кавауэ нахмурился, вглядываясь в чащу, но никого не заметил и решил не отвечать, чтобы молоденький новобранец не принял его за параноика.
«Наверное, дело в том, что я узнал про чужие силки, вот подсознание и бьет тревогу», — списал все на нервы японский ветеран.
Желая проверить догадку, Кавауэ резко менял темп ходьбы — то ускорялся, то резко замирал, из-за чего Морита постоянно запыхался и еле успевал за командиром.
Но даже эти уловки не помогли обнаружить преследователя. Лишь вернувшись на собственную стоянку, Кавауэ наконец облегченно перевел дух.
А ведь секунду назад ему казалось, будто за ними по пятам идет леопард — ощущение давящей хищной ауры пробирало до самых костей.
Кавауэ покачал головой: «Черт и только, но ведь вокруг реально никого не было...»
Поджав губы, ветеран бросил Морите:
— Завтра надо прочесать этот квадрат тщательнее. Соперники слишком близко, это прямая угроза.
— Есть!
Разведав расположение лагеря группы J, Цзян Чэн не стал задерживаться. Кавауэ обладал звериным чутьем: стоит фиксировать на нем прямой взгляд чуть дольше секунды, как тот сразу настораживается. К счастью, выдержка и реакция у Цзян Чэна были не хуже.
Сравнивать Мориту и Кавауэ не приходилось: бывалый вояка, прошедший настоящую мясорубку, кардинально отличался от вышколенного отличника из учебного центра.
[Красава-а-а! Учитель Цзян устроил контрслежку и выиграл!]
[Кстати, шалаш у японцев вообще ни о чем. Первый же хороший дождь — и все, сушите весла!]
[По-моему, у нашего капитана временный шалаш в первую ночь и то надежнее стоял!]
[Все познается в сравнении! Раньше я думал, что наша бамбуковая избушка так себе, а тут прям царские хоромы!]
[Жизнь у японцев, смотрю, не сахар!]
Вернувшись, Цзян Чэн сразу изложил суть дела Цзянь Синцэ. В процессе рассказа он недовольно скривился:
— Мало того что силки поломали, так еще и затон разворотили. Хоть они и пустые стояли, но поступать так — откровенное свинство.
— Ладно, пойду наберу свежей воды, — бросил Цзян Чэн и снова быстро удалился.
Зрители в чате до сих пор находились в легком шоке, до конца не сообразив, что Цзян Чэн спокойно переводил японскую речь:
[Цзян Чэн еще и по-японски шпарит?! Он вообще сколько языков знает?!]
[А вы думали, почему его зовут «учителем»?]
[Ха-ха, логично!]
[Может, он перепутал? Ломать чужие ловушки — это уж совсем за гранью, ну и гниды...]
Когда Цзян Чэн подошел к берегу, перед ним предстала картина полной разрухи: рукотворный затон разворочен, силки выдраны с корнем.
Цзян Чэн окинул развалины взглядом и насмешливо выдохнул:
— Будто стадо диких кабанов прошлось.
[Ебать, реально все разнесли...]
[Ну и где те, кто кричал «он ослышался»? Вот вам наглядное доказательство!]
[ «Дикие кабаны», ахаха! Цзян Чэн на что-то намекает?]
Больше ничего не говоря, Цзян Чэн набрал две бамбуковые фляги воды, потыкал бамбуковым копьем в прибрежные иловые ямы, но не найдя ни моллюсков, ни раков, отправился восвояси.
«Возвращаться порожняком — преступление», — подумал Цзян Чэн и принялся въедливо обшаривать глазами прибрежные заросли.
Энергии на вылазку ушло немало, и организм требовал компенсации.
На стволе ближайшего дерева он нащупал угольно-черного жука размером с большой палец. Пойманное за панцирь насекомое отчаянно замахало острыми жвалами, пытаясь ужалить обидчика.
Вытащив из-за пояса нож, Цзян Чэн ловким движением обезглавил жука:
— Вообще-то я не рекомендую есть подобную дрянь сырой, но сегодня я потратил слишком много калорий. Если сейчас не закинуться белком, организм начнет сдавать. Шоколадка осталась всего одна, её надо беречь на самый крайний случай.
С этими словами он отправил обезглавленную тушку прямо в рот.
[Бля-а-а-а, я же вообще не был к этому готов!]
[Сырым?! Серьезно?! Мог бы хоть на костре обжарить!]
[Эстет, хули, хоть голову оторвал!]
[Интересно, каково это на вкус...]
— Основная масса паразитов и бактерий живет в голове, так что без нее кушать вполне безопасно. Я таких уже пробовал, вполне съедобно, — с набитым ртом пробормотал Цзян Чэн.
— Хитин на хруст напоминает мягкий пластик, ощущения специфические, — добавил он, удовлетворив любопытство публики. — На вкус так себе, зато белка и калорий за глаза. Так, перекусили, теперь надо раздобыть нормальный ужин...
Вдруг Цзян Чэн нахмурился, открыл рот и полез пальцами внутрь. Оказалось, одна из тонких лапок жука успела мертвой хваткой впиться в слизистую щеки. Вытащив отломанную лапку, он скривился.
— Попался, гад, перед смертью царапнуть успел, — он потрогал языком десну. Крови не было, так что обошлось.
[... У меня нет слов]
[В смысле «еще поискать»?!]
[Ну так-то логично, капитан же еще голодный...]
Под сочувственные и брезгливые вопли публики Цзян Чэн продолжил разгребать труху и валежник, добывая все новые трофеи.
Один из экземпляров оказался поистине королевским — глаза парня азартно блеснули.
— Вы только гляньте! Какой жирный гигант! — одним точным ударом ножа Цзян Чэн пригвоздил сороконожку прямо по центру панциря. Десятки сочлененных лапок судорожно забились и обмякли. Подняв добычу за хвост, он продемонстрировал монстра длиною с предплечье — не меньше двадцати сантиметров!
— Зажарим на углях — и зачетный ужин готов! Одной такой хватит за глаза!
[А-а-а-а-а, сука, сколопендра?! Реально сколопендра?! Это дерьмо вообще съедобно?!]
[Учитель Цзян, умоляю, скажи, что в этом мире НЕЛЬЗЯ есть?!]
[Красную книгу нельзя есть.]
[???]
[Ну, у меня на родине мелких сороконожек во фритюре жарят к пиву...]
[И они тоже размером с руку?!]
[... Нет. Бе-е-е!]