Шедшие вдоль русла реки от небольшого водопада вскоре вышли к месту, где поток, срываясь со скальных уступов, собирался в извилистый ручей.
Вода здесь была проточной и прозрачной до самого дна: даже в глубоких местах её уровень едва доходил до пояса.
Заметив это, Цзян Чэн тут же заполнил всю тару, что принёс с собой.
Стоя в воде, он остро ощутил необычное движение у ног. Приглядевшись, Цзян Чэн заметил тёмную рыбу длиною с предплечье, которая молниеносно проплыла мимо.
— Командир Цзянь, тут рыба! — окликнул его Цзян Чэн.
Ноги человека её ничуть не напугали — видать, в эти края ещё никогда не ступала нога человека. Рыба спокойненько вальяжно кружила по заводи.
Цзян Чэн окликнул Цзянь Синцэ и, не дожидаясь ответа, целиком сосредоточился на добыче. В его глазах эта тушка выглядела куда аппетитнее любого ресторанного деликатеса.
— Учитель Цзян, там же проран... Она не уплывёт? — тихо спросил сопровождающий оператор.
— Уплывёт, если не перекрыть, — кивнул Цзян Чэн. Выбравшись на мелководье, он загреб в охапку несколько тяжелых камней и вернулся.
Заводь была мелкой. Выложив из камней импровизированную гать, он отрезал рыбе путь к бегству, заперев её в небольшом мелководном загончике.
Цзян Чэн резко нырнул руками в воду. Брызги разлетелись во все стороны. Пальцы уже нащупали скользкую чешую, но в следующее мгновение рыба выскользнула из захвата.
Она оказалась не просто юркой — на её плавниках росли острые шипы. Получишь таким укол — и рука распухнет, зазудит и будет болеть так, что мало не покажется.
Цзян Чэн утёр с лица воду:
— Без инструмента не обойтись.
Стоило ему это произнести, как перед носом появился бамбуковый трезубец.
Верхушка толстого стебля была расщеплена на несколько частей, разведённых в стороны и намертво зафиксированных в форме широкого венчика прочными распорками. Каждая лучина была наточена до остроты пики. Одного взгляда на это орудие было достаточно, чтобы понять его убойную силу.
Цзян Чэн поднял глаза. Цзянь Синцэ протягивал ему острогу:
— Смастерил на скорую руку. Опробуешь?
[Комментарии в эфире]:
Ничего себе... Наш инструктор только взялся за дело, а уже из говна и палок сотворил настоящее орудие убийства!
Постойте, эта острога вообще не похожа на то, что я себе представлял! Я думал, надо просто палку заточить...
Да этой хреновиной кого угодно ткни — останется кровавое месиво.
Бывший главный командир особого района Цзянхань — это вам не шутки! Вспомните Вьетлиньскую кампанию: пусть у наших и не было такого оснащения, как у противника, а враги от страха в штаны валились! Для него такие штуки — обычное дело.
Глаза Цзян Чэна вспыхнули при виде раздвоенного наконечника.
Он приложил ладонь к рогульке. У обычного заточенного бамбукового шеста площадь поражения — с пару пальцев. А у этого «бутона», сделанного Цзянь Синцэ, раструб получился с хорошую ладонь шириной!
Цзян Чэн благодарно кивнул, забрал острогу и въедливо присмотрелся к воде.
Напуганная первой попыткой рыба стала невероятно осторожной. Чувствуя малейшие колебания воды и тень на поверхности, она отмахивала хвостом на метр в сторону. К счастью, Цзян Чэн заранее перекрыл ей путь каменной запрудой.
[Комментарии в эфире]:
На одной остроге далеко не уедешь, рыба-то вон какая юркая!
У меня аж мурашки по коже, как представлю, что надо к ней прикоснуться... Даже если бы нащупал, ни за что бы не смог вонзить в неё штуковину...
Не успело это сообщение проплыть по экрану, как раздался громкий всплеск.
Движение Цзян Чэна было настолько быстрым, что зрители не успели даже глазом моргнуть. Он вздернул руку — и на конце бамбуковых пик забилась крупная чёрная тушка!
— А силища-то у неё какая! — расплылся в улыбке Цзян Чэн. Он выбросил острогу вместе с рыбой на берег.
Цзянь Синцэ окинул его оценивающим взглядом:
— Отличная точность и хороший удар.
Цзян Чэн легким похлопыванием сбил напряжение и, подняв острогу, присмотрелся к наконечнику:
— Всё благодаря вашему инструменту, командир Цзянь. Будь здесь обычная пика, я бы в неё ни за что не попал.
Он поднял рыбу на остроге к объективу камеры:
— Зрители в эфире видят? Инструктор Цзянь расщепил верхушку на восемь лепестков. Но саму тушку пробили только три центральных острия.
Знатоки видят суть, а дилетанты лишь глазеют на зрелище. Раньше зрители восхищались лишь свирепым видом остроги, не понимая её истинного инженерного преимущества.
— Будь тут всего один шип, шанс промахнуться возрастал бы в разы. Так что вся заслуга — в мастерстве командира.
Цзянь Синцэ хмыкнул и забрал острогу из его рук:
— Не скромничай.
Он упёр бамбук в землю, достал армейский нож и молниеносным, привычным движением вонзил клинок между плавниками. Микрофон чётко уловил сухой хруст отделяемого позвоночника.
Срезав голову, он одним взрезом вскрыл брюхо, вычистил внутренности и бросил их в ручей.
Расправившись с рыбой в два счёта, Цзянь Синцэ продел сквозь её жабры гибкий бамбуковый прут и подвесил добычу.
Ужин был обеспечен.
[Комментарии в эфире]:
Инструктор просто лютый 0.0
Быстро, чётко, жестоко. Сразу видно матёрого профи!
Цзян Чэн тоже хорош — одним ударом насквозь проткнул!
А вы как хотели? В дикой природе некогда сопли жевать!
— Мне кажется, в этой речке полно всякой живности. Если ещё пошарить, наверняка что-нибудь найдем! — Цзян Чэн с азартом посмотрел на Цзянь Синцэ.
Тот глянул на небо и коротко кивнул:
— Много времени нет. Десять минут.
Цзян Чэн кивнул, и они разошлись по разным сторонам заводи.
Больше всего Цзян Чэн любил переворачивать донные валуны и забираться руками в тёмные щели между камнями. При виде этого у оператора за спиной сердце уходило в пятки.
[Комментарии в эфире]:
Цзян Чэн вообще страх потерял... Я бы в жизни не сунул руку туда, где ничего не видно!
+1, кто знает, какая тварь там сидит? Слабоумие и отвага!
Оператор не выдержал:
— Учитель Цзян, может, поищем в другом месте?..
— Тсс, — перебил его Цзян Чэн и тихим голосом указал на тень впереди: — Мне кажется, вот под тем валуном точно кто-то есть. Пойду проверю.
Он имел в виду два огромных нагромождения скальных пород, между которыми оставался узкий проран высотой в несколько десятков сантиметров. Выглядел этот лаз жутковато — пробраться туда можно было только вплавь, прижавшись к самому дну.
Оператор ахнул. Проверить? Это как вообще?!
Не успел он задать вопрос, как Цзян Чэн уже махнул оператору с камерой:
— Ты оставайся здесь, а ты, браток с камерой, за мной.
— Понял, — без колебаний отозвался оператор и нырнул вслед за Цзян Чэном.
Спустя мгновение они оба вынырнули по ту сторону скал. Камера зафиксировала, как Цзян Чэн осторожно прощупывает основание скалы.
— Камеру сюда! Быстрее! — вполголоса воскликнул Цзян Чэн с явным восторгом. — Я же говорил, тут кто-то есть!
В прохладной тени под валуном затаился длинноногий краб размером с две хорошие ладони. Не залезь Цзян Чэн в эту щель, его бы ни за что не заметили.
Снаружи краб сильно напоминал гигантского паука, так что чат моментально взорвался:
[Комментарии в эфире]:
Чёрт, я чуть не обосрался!! Я думал, это что за тварь?!
Я думал, это паук! Мурашки размером с кулак побежали!
Тут должен быть закадровый голос: «Восторг ведущего резко контрастирует с ужасом зрителей»...
... Цзян Чэн — мужик.
Осмотрев добычу, Цзян Чэн снова погрузился в воду и вынырнул с охапкой жестких водорослей.
Зажав стебли в зубах, он точным, выверенным движением прижал панцирь краба к камню, а затем обеими руками обхватил его длинные клешни и лапы, прижав их к туловищу. Теперь краб был полностью обездвижен.
Освободив одну руку, Цзян Чэн ловко обмотал и наглухо связал пленника водорослями.
— Жирный какой, — довольный Цзян Чэн взвесил в руке связанного краба и подмигнул оператору: — Пошли обратно.
Сопровождающий PD, потерявший их из виду за скальной грядой, уже места себе не находил от волнения, как вдруг из воды прямо перед ним вынырнули две головы. Режиссёр едва не взвизгнул от неожиданности!
— Это мы, — Цзян Чэн помахал связанным крабом и выгнул бровь: — Держи. Вернемся — сварим.
— Ох ни хрена себе! Какая туша! Ты как вообще догадался, что он там?! — опешил оператор, хватаясь за сердце.
Цзян Чэн выбрался на берег и, отжимая промокшую одежду, пояснил:
— На дне речки под валунами всегда кто-то прячется. Поковыряешься — обязательно что-нибудь сыщешь. Главное — аккуратно, чтобы пальцы не отцапали. Я однажды речного угря так вытащил: зажарили на костре — жирный, ароматный, сочный, пальчики оближешь!
Съемки шли весь день, съемочная группа моталась по горам и рекам и давно проголодалась. От описаний Цзян Чэна у оператора в животе громко заурчало.
— Учитель Цзян, молчите, а то я сейчас прямо тут слюной захлебнусь... — сглотнул PD.
Цзян Чэн усмехнулся:
— Ладно-ладно, вернемся в лагерь — выделю тебе клешню.
[Комментарии в эфире]:
Ни фига себе крабище! Я бы побоялся к нему подходить!
Офигеть, он реально голыми руками его скрутил?!
У меня от одного вида этой щели клаустрофобия проснулась! А он оттуда еще и краба-монстра вытащил!!
Кто там говорил, что Цзян Чэн слабоумный? Человек просто знает, ради чего рискует — ради жратвы!
Кто еще потек с того, как Цзян Чэн скрутил этого краба? Я потек.
Цзян Чэн такой заботливый с оператором! Мне кажется, он просто направо и налево излучает феромоны!
Черт, я тоже жрать захотел...
К ним подошел Цзянь Синцэ. Увидев Цзян Чэна, мокрого до нитки, он слегка изогнул бровь:
— За крабами лазил?
Цзян Чэн хитро ухмыльнулся и вытащил из-за спины свою добычу:
— Командир Цзянь как в воду глядел. Вот, добыл одного.
Цзянь Синцэ в ответ поднял связку, болтавшуюся на травинке. На ней висели мелкие каменные крабы — каждый размером с кулачок. По сравнению с гигантом Цзян Чэна они выглядели миниатюрно и даже мило, но брали количеством.
— Вы что, разорили крабий дом? — не удержался от возгласа оператор Цзян Чэна.
[Комментарии в эфире]:
Ахахахаха, ору! Цзян Чэн: «Я поймал самого большого!», Инструктор: «А я вырезал всю его родню»!
Ха-ха-ха, у оператора челюсть отпала!
Дикие крабики! Они же безумно вкусные и наваристые!
Что за телепатия между Цзян Чэном и командиром?! Если бы не прямой эфир, я бы решил, что они заранее договорились!
Цзянь Синцэ посмотрел на ошарашенного оператора и с легкой иронией заметил:
— Это не семейство, а просто мелкая галька.
С этими словами он разжал ладонь. На ней лежали два плоских каменных обломка разной толщины. Он протянул их Цзян Чэну.
— Кварцит?! — с ходу узнал породу Цзян Чэн и радостно ахнул, бережно сжимая камни в кулаке.
— Кварцит? — оператор подал знак телеоператору дать крупный план. Он никак не мог понять, чему тут радоваться — можно подумать, ему драгоценность какую подарили.
— Назови я его по-другому, и ты сразу поймешь, — пояснил Цзян Чэн. — Это самый настоящий природный кремень, огниво. Найти его в дикой природе сложно — он почти не отличается от обычных булыжников.
Он указал пальцем на скол:
— Видишь, основная порода черная или темно-серая, с желтоватыми прослойками других минералов. По одному цвету кремень не определить. Но если расколоть его ножом или другим камнем, на изломе образуется дугообразный, острейший край — словно у разбитого стекла.
Цзян Чэн осторожно провел подушечкой пальца по грани камня, демонстрируя ее оператору. Кремень — плотная и твердая кремниевая порода, поэтому при сколе образуются именно такие опасные лезвия, что кардинально отличает его от большинства других минералов.
[Комментарии в эфире]:
Блин, Цзян Чэн реально в этом шарит?!
Да ладно вам, заучил пару умных слов. Я бы тоже так задвинуть смог.
Цзянь Синцэ посмотрел на Цзян Чэна и одобрительно кивнул:
— Верно. Есть еще один способ: поскрести поверхностью ножа или другим твердым предметом. Если камень моментально начнет блестеть, как стекло — это гарантированно кремень.
— Именно! — подхватил Цзян Чэн. — Этот способ даже быстрее и безопаснее. А если есть нож, то пару раз чиркнул — высек искру, и сомнений не остается.
Цзянь Синцэ и Цзян Чэн подхватывали мысли друг друга с полуслова. Будь у шоу сценарий — и то не получилось бы сыграть так слаженно.
Операторы переглянулись. Оба вздохнули с облегчением: они опасались, что оставив участников вдвоем, получат скучные паузы и неловкое молчание, но эти двое понимали друг друга лучше, чем в большой группе.
В чате снова разгорелась словесная перепалка:
[Комментарии в эфире]:
Те, кто пишет «заучил» — попробуйте сами так «заучить»! Вам лишь бы обосрать!
Хоть я и терпеть не могу Цзян Чэна, но объективно: в этом шоу к нему вообще не подкопаешься.
Одно дело — теоретические знания, и совсем другое — умение применить их на практике. Цзян Чэн тут получше большинства справляется!
Подумаешь, краба поймал да рыбу проткнул. В любой рыбацкой деревне пацаны это умеют! Чего сопли умиления распустили?
Цзян Чэн убрал кремень во внутренний карман рюкзака:
— Кремень куда надежнее любой зажигалки. Зажигалка отсыреет на дожде или в воде — и проку от нее ноль. А этот камень вытер — и сыпь искрами дальше. Теперь с розжигом проблем не будет. У нас есть сосновая смолка и кремень — костер вспыхнет за пару секунд.
— Угу, — отозвался Цзянь Синцэ. — Возвращаемся в бамбуковую рощу к Хуан Дахэну. Посмотрим, как у него дела.
— Пошли.
С богатой добычей они вернулись к роще. Хуан Дахэн как раз пылко торговался со съемочной группой: его нож затупился, работать им стало невозможно, но организаторы наотрез отказались выдавать новый.
— Учитель Хуан, мы вернулись! — окликнул его Цзян Чэн. — Сколько осталось? Давайте мы доделаем.
— Немного, всего шесть штучек, — Хуан Дахэн прокашлялся и вдруг уставился на раздувшийся рюкзак Цзян Чэна и рыбу в руках Цзянь Синцэ. Его глаза вспыхнули: — Вы еще и еды принесли?!
— На вечер хватит с запасом, — улыбнулся Цзян Чэн и перевел взгляд на его инструмент: — Нож затупился? Дай сюда.
Хуан Дахэн уже на автопилоте послушался Цзян Чэна и протянул ему тупой клинок.
Цзян Чэн зачерпнул из кармана горсть крупного песка, высыпал на плоский валун и с силой прижал к нему лезвие, совершая быстрые поступательные движения. Через пару минут сталь заблестела.
Хуан Дахэн ахнул:
— Учитель Цзян! Ну ты даешь, из старья конфетку сделал!
Цзян Чэн хмыкнул и бросил нож обратно:
— В речке есть настоящие точильные камни, но я не стал тащить. Песка тут валом — потри еще немного, и будет как бритва.
Хуан Дахэн присел на корточки и принялся усердно точить сталь. Вдруг из среза бамбукового стебля выползла жирная зеленая личинка. Учитель Хуан аж вздрогнул от отвращения:
— Мать моя! Цзян Чэн, глянь какая дура! Она что, в этом бамбуке сто лет жила?!
Цзян Чэн глянул на личинку. Жирная, толщиной с человеческий палец, ярко-зеленая — в цвет самого бамбука. Не присмотришься — и не заметишь, как она медленно извивается на срезе.
— Учитель Хуан, она только выглядит страшно. А окажись ты без еды — сожрешь как миленький. Чистый белок! Зажмурился, проглотил — и порядок, — хохотнул Цзян Чэн.
Хуан Дахэн аж сжался:
— Да я лучше с голоду сдохну, чем эту дрянь в рот возьму!
Он с укоризной посмотрел на Цзян Чэна: такой симпатичный парень, а вечно над старшими издевается.
— Знаю я тебя, пугаешь просто. Не поверю, что ты сам бы такое съел!
Цзян Чэн лишне усмехнулся. Он не стал рассказывать Хуан Дахэну, как во время армейских учений в дикой глуши, лишенный всякого снабжения, выживал только на личной выдержке. Там не то что гусениц — вещи похуже в рот летели.
Только он собрался потянуться, как перед носом сверкнула сталь. Клинок Цзянь Синцэ молниеносно вонзился в бамбук, пригвоздив личинку насквозь.
Цзян Чэн и Хуан Дахэн подняли глаза. Цзянь Синцэ возвышался над ними, держа нож с насаженной на острие извивающейся тушкой.
— Цзян Чэн прав. Высокое содержание белка, — сухо произнес инструктор.
У Цзян Чэна внутри всё похолодело. И точно — в следующую секунду Цзянь Синцэ добавил:
— Не разбазаривать ресурсы.
Цзян Чэн: «...»
Хуан Дахэн: «???»
[Комментарии в эфире]:
В смысле «не разбазаривать»??? Что он имеет в виду?!
Только не говорите мне, что...
Цзян Чэн, замолчи, умоляю!!!
Цзянь Синцэ окинул их строгим взглядом:
— Я абсолютно серьезно.
— Командир Цзянь, да ладно вам, это уж чересчур... Обычному человеку такое не под силу, — попытался сгладить угол Цзян Чэн, понимая, что Цзянь Синцэ не шутит.
— В дикой природе условия не выбирают. Есть источник энергии — используй. Это базовый закон выживания, — сурово чеканным тоном произнес Цзянь Синцэ, с нажимом глядя на Цзян Чэна. — Неужели ты этого не знаешь?
Цзян Чэн приумолк. Он прекрасно понял подтекст: в экстремальных условиях нет места капризам. Спорить он не стал.
[Комментарии в эфире]:
Эм, я не понимаю, за что инструктор так наехал на Цзян Чэна... Хоть я к нему и равнодушен, но тут он вообще не виноват!
Инструктор к Цзян Чэну явно предвзят. Пошутил Хуан Дахэн, а досталось Цзян Чэну.
+1, аж жалко Цзян Чэна стало... Когда такие красавчики грустят, мое сердце разрывается QAQ
Хуан Дахэн поспешил вмешаться:
— Командир Цзянь, не ругайте Цзян Чэна, он же за меня заступился! Да и еда у нас сегодня есть, зачем нам эта козявка... Давайте отпустим ее... То есть, похороним с миром...
— Командир Цзянь прав, — перебил его Цзян Чэн. — Я расслабился.
Цзянь Синцэ посмотрел на Цзян Чэна. Тот стоял, опустив голову, словно провинившийся курсант, даже хвостик из волос на затылке будто печально повис.
У Цзянь Синцэ дернулся палец — ему вдруг безумно захотелось перевязать этот хвостик пониже или взъерошить, чтобы вернуть Цзян Чэну прежний азартный вид.
Смягчив тон, он перевел строгий взгляд на Хуан Дахэна:
— Вы должны усвоить: еда в диких условиях — на вес золота. И то, что Цзян Чэн сегодня добыл рыбу и крабов, не означает, что пища всегда будет даваться так легко.
— Реальность куда суровее. Поэтому если видите источник калорий — неважно, как он выглядит и каков на вкус — забудьте о брезгливости.
— Самые отвратительные на вид твари содержат такое количество белка и энергии, какое вам и не снилось, — Цзянь Синцэ обезглавил личинку, а извивающееся толстое тельце поднес к самому носу Хуан Дахэна: — Это эквивалент сочного говяжьего стейка. Представь, что это стейк, и глотай.
Хуан Дахэн с ужасом уставился на личинку, которая даже без головы продолжала конвульсивно извиваться на конце лезвия. Съесть это?! Представить стейком?! Да его скорее вывернет наизнанку!
Цзянь Синцэ молча подержал нож пару секунд, затем снял тушку, разрезал ее пополам. Из среза брызнула густая темно-бурая жижа. У Хуан Дахэна лицо стало зеленоватым.
К счастью для Хуан Дахэна, инструктор больше не стал его допекать. Он насадил половину личинки на кончик ножа и протянул Цзян Чэну.
Цзянь Синцэ не произнес ни слова. Цзян Чэн молча принял «угощение» и без колебаний отправил личинку в рот.
Хуан Дахэн громко ахнул, операторы затаили дыхание. Лишь Цзянь Синцэ и съемочные зубры с камерами стояли с невозмутимыми лицами.
Цзянь Синцэ отправил в рот вторую половину. У Хуан Дахэна глаза едва не вылезли из орбит.
Сырая личинка оказалась мягкой и податливой. Запеченная она напоминает жесткую резину, а вот сырая... сырая просто взрывается во рту.
В буквальном смысле.
Цзян Чэн давненько не пробовал ничего подобного и не ожидал, что эта тушка окажется настолько сочной. Стоило ему сомкнуть зубы, как сок личинки брызнул во все стороны и потек по подбородку.
Цзянь Синцэ, глядя на эту картину, слегка отвернулся, сдерживая рвущуюся наружу ухмылку:
— Рот вытри.
Хуан Дахэн зажмурился. Да он лучше умрет на этом острове от голода, чем съест взрывающуюся соком гусеницу!
[Комментарии в эфире]:
Мать твою, мать твою, мать твою!! Развидьте это обратно!! Продам душу за глаза, которые этого не видели!!
Я вообще-то ужинаю... Но почему-то мой доширак резко показался мне пищей богов...
Мужик! Цзян Чэн — реальный мужик! Больше никогда не назову его фальшивым красавчиком! (Подарок: Кальмар на жаровне x1)
Он реально ее съел! Сожрал и не поперхнулся! Ну и лютый тип! (Подарок: Сукияки с говядиной вагю x1)
Оператор Цзян Чэна только через пару секунд обрел дар речи и заикающимся голосом спросил:
—... Учитель Цзян, ну и как оно?..
Цзян Чэн с каменным лицом вытер подбородок рукавом:
— Если скажу, что похоже на курятину, поверишь?
Оператор: «...»
— Вот и не спрашивай, — Цзян Чэн не выдержал и достал флягу, чтобы ополоснуть рот.
Он бросил взгляд на Цзянь Синцэ и заметил, как уголки губ инструктора слегка подрагивают.
Заметив взгляд Цзян Чэна, Цзянь Синцэ моментально напустил на себя суровый вид:
— Все, подъём. Возвращаемся в лагерь.
— Есть! — отозвался Цзян Чэн.
Заметив едва скрываемую улыбку Цзянь Синцэ, Цзян Чэн почувствовал, как на душе стало легко и тепло.
Он отвернулся и тихонько улыбнулся про себя. Командир Цзянь — вылитый его старый командир отделения: хоть и строгий, а сердце доброе.