Услышав вопрос Цзян Чэна, Цзян Чи подумал: не окажись он здесь, этот кровосос-менеджер загнобил бы парня до полусмерти.
— Все тренды этим забиты, как тут не узнать? — ответил он. — Я только из аэропорта выехал, ленту открыл — и сразу этот ролик.
Сидя в машине и глядя на видео, Цзян Чи закипал от гнева. Он и подумать не мог, что всего за пару дней здоровый человек слежет от болезни, а этот паршивый менеджер будет дёргать его и таскать за собой, ни капли не заботясь о его состоянии.
Теперь Цзян Чи окончательно убедился, что предыдущий скандальный ролик Цзян Чэна — дело рук этого же дельца.
— Я и сам собирался заскочить в компанию, — продолжил Цзян Чи. — Когда мы обсуждали сотрудничество с их студией, они казались вполне адекватными. А оказывается, за кулисами так свински относятся к собственным артистам. — Он презрительно хмыкнул. — Значит, и работать с ними незачем.
Он повернулся к Цзян Чэну:
— Не думал, что застану тебя прямо на выходе. Удачно вышло. Не переживай, я везу тебя в клинику к знакомому. Оттуда данные не утекут, конфиденциальность куда выше, чем в обычных больницах.
Цзян Чи говорил быстро, тараторя без остановки и не давая Цзян Чэну вставить слова.
Тому оставалось лишь благодарно кивнуть:
— Спасибо, выручил.
— Да брось, к чему эти условности! — махнул рукой Цзян Чи. — Ты лучше вздремни. Дороги сейчас забиты, пока доедем, полчаса точно пройдёт.
Цзян Чэн отозвался. В офисе он и впрямь истратил последние силы. Он закрыл глаза — то ли от нахлынувшего чувства безопасности, то ли от дикой усталости, — и почти сразу провалился в небытие.
Из-за лихорадки он бессознательно чуть съёжился, обняв себя за плечи.
Заметив это, Цзян Чи вполголоса бросил водителю:
— Дядя Гу, сделай кондиционер потеплее.
— Понял, второй молодой господин.
Цзян Чи откинулся на подголовник и достал планшет. На WeChat пришла куча сообщений, в основном от Янь Цзифэя, но ему даже открывать их не хотелось.
«Только с самолёта, устал, не беспокоить».
Листая экран, он время от времени поглядывал на спутника.
Цзян Чэн спал, прислонившись головой к окну. Его лицо казалось удивительно умиротворённым. Прядки волос спадали на ухо, за которым темнела крошечная родинка — чуть ярче, чем его побледневшие губы.
Сейчас, испытывая недомогание, он поджал губы. Бледность щёк разбавлял лишь лёгкий, болезненный румянец, а вечернее солнце сквозь стекло мягко освещало его черты, будто окутывая нежным золотистым ореолом.
Цзян Чи озарило. Он быстренько вытащил стилус и принялся набрасывать эскиз на экране.
* * *
Спустя какое-то время машина плавно замерла.
— Второй молодой господин, приехали, — подал голос водитель.
Цзян Чи с неохотой оторвался от планшета:
— Понял.
Он обернулся к пассажиру:
— Цзян Чэн? Просыпайся, мы у клиники.
Цзян Чэн тихо вздохнул и с трудом разомкнул веки, лишь через пару секунд сообразив, где находится.
Цзян Чи коснулся его лба — жара, вроде бы, не было, да и цвет лица стал получше, чем когда тот только сел в машину.
Облегчённо выдохнув, Цзян Чи усмехнулся: редко удавалось застать обычно собранного Цзян Чэна в таком растерянном состоянии.
— Жар спал, но надо, чтобы дядя Фэй тебя осмотрел.
— Угу, — кивнул Цзян Чэн и вылез из машины.
Их встретил небольшой двухэтажный особнячок. Цзян Чэн представлял себе частную клинику иначе — это здание больше походило на жилой дом.
Цзян Чи поднялся по крыльцу и нажал кнопку звонка:
— Дядя Фэй, я с другом!
Через пару секунд замок щёлкнул, и изнутри раздался мягкий, приятный мужской голос:
— Заходите.
Они вошли. Цзян Чи тихо пояснил:
— Эту клинику держит приятель моего отца. Специалист высочайшего уровня, особенно по хирургии...
— Снова ты, сопляк? — перебил его вышедший навстречу высокий мужчина в белом халате и маске, что придавало обстановке хоть какое-то сходство с медучреждением. — Что на этот раз? Вывих? Перелом?
— Дядя Фэй! — улыбнулся Цзян Чи. — У моего друга температура поднялась. В городскую больницу ему светиться нельзя, вот я и привёз его к вам.
Фэй Луонань перевёл взгляд на Цзян Чэна, на мгновение замер, сощурился, оценивающе разглядывая гостя, а затем снова повернулся к Цзян Чи:
— Вот как. Веди его в первую палату, я сейчас подойду.
— Хорошо.
Обычная простуда с лихорадкой не требовала сложных манипуляций. Фэй Луонань поставил Цзян Чэну пару капельниц, выписал рецепт и оставил их вдвоём.
Когда доктор уходил, Цзян Чэн заметил, что тот слегка прихрамывает на правую ногу. Со стороны это бросалось в глаза не сразу, но при внимательном осмотре дефект был очевиден.
Переведя взгляд на полученную коробку с лекарством, Цзян Чэн увидел на ней надпись шариковой ручкой с указанием дозировки. В самом конце стояла точка и густо зачёркнутая цифра — словно врач случайно черкнул лишнее.
Цзян Чэн провёл пальцем по замазанному месту. Цзян Чи, заметив это, тут же успокоил:
— Не бойся, с дозой он не ошибается.
— Я знаю, — улыбнулся Цзян Чэн. За это он не переживал.
Ему просто стало любопытно, кем на самом деле был Фэй Луонань. Из-за маски виднелись лишь глаза и брови, но они до боли напоминали лицо человека со старой фотографии, которую Цзян Чэн видел в прошлой жизни. Хотя те люди, насколько он знал, давным-давно погибли.
Он качнул головой, отгоняя мысли. Заставлять себя не путать воспоминания прошлого воплощения с текущим миром — жизненно важно, иначе недолго и с ума сойти.
— Кстати, менеджер А-Суя ведь уже связывался с тобой? — спросил Цзян Чи. — Что думаете делать? Ждать окончания контракта или сразу оформлять переход?
— Наверное, дождёмся окончания, — ответил Цзян Чэн. — Тут осталась-то всего пара недель.
— И эти две недели твоим расписанием всё ещё занимается тот тип?
— Ага. В худшем случае отправит в бан. Многое он сделать не успеет, так что переживать не о чем. — Цзян Чэн относился к ситуации философски.
— Ну ты и оптимист, — фыркнул Цзян Чи, удивляясь тому, насколько Цзян Чэн наивен в вопросах шоу-бизнеса. — Полная заморозка — это ещё лучший расклад! А если он подлянку какую выкинет? Что у тебя в ближайших планах?
— Банкет в Мусе, пожалуй. О других мероприятиях пока не знаю.
— А, тот самый бонус за победу в споре на шоу! — вспомнил Цзян Чи. — Точно, это же на днях. Через три дня, кажется. Костюм и образ приготовил?
— Как посмотреть, — пожал плечами Цзян Чэн. — Ван Чэнь молчит, но Цзянь Суйчжи обещал прислать ассистента со своей подстраховкой на случай, если мой агент забьёт.
— Логично. Пошить на заказ уже не успеешь, придётся выбирать из готового, — размышляя, кивнул Цзян Чи. Вдруг его глаза загорелись: — Слушай, идея! Скажи А-Сую, чтобы ничего не присылал.
Цзян Чэн недоумённо посмотрел на него.
— Завтра... нет, лучше послезавтра, завтра тебе надо отдохнуть после болезни, — воодушевлённо заговорил Цзян Чи. — Послезавтра я заберу тебя к себе в студию. У меня есть несколько неоконченных вручную моделей. Перешьём под тебя — много времени не займёт. Уверен, тебе идеально подойдёт!
Чем больше он об этом думал, тем больше распалялся:
— Я прямо чувствую, что это сработает!
Цзян Чэн не возражал:
— Если тебе не в тягость...
— Какая тягость! — перебил Цзян Чи, бесцеремонно сжав пальцами щёку Цзян Чэна и сияя от восторга. — Ты даже не представляешь, какое это счастье — видеть своё творение на идеальной модели! За такое ничего не жалко. Я прямо вижу: ты будешь само совершенство!
Цзян Чэн молча сносил его порыв. Не слишком ли много пафоса?
Искусствоведов и творцов ему, видать, никогда до конца не понять.
Он мягко оттолкнул руку Цзян Чи:
— Ну ладно. Надеюсь, ты искренне посчитаешь это счастьем.
Цзян Чи на секунду замер. Фраза прозвучала странно, но подвоха он не нашёл.
* * *
Когда капельница закончилась, Цзян Чи настоял на том, чтобы лично отвезти Цзян Чэна домой.
Майбах Цзян Чи отличался внушительными габаритами, и пролезть в узкие переулки старого квартала не мог. Цзян Чэн попросил водителя высадить его на въезде.
Цзян Чи высунулся из окна, оглядывая обшарпанные фасады:
— Тебе это жильё компания снимает или сам?
— Сам снимал, когда только начинал. Так и не переехал.
— Вот увидишь, — усмехнулся Цзян Чи. — Когда У Юн станет твоим агентом, первым делом он заставит тебя сменить квартиру.
— Цзянь Суйчжи и остальные твердят то же самое, — рассмеялся Цзян Чэн. — Ладно, я пошёл. Спасибо тебе за сегодня, выручил.
Цзян Чи цокнул языком:
— Ещё раз услышу «спасибо» — обижусь!
Цзян Чэн шутливо стукнул его кулаком по плечу:
— Бывай. До послезавтра.
Цзян Чи провожал взглядом фигуру с пакетом лекарств в руках, пока та не скрылась в тёмном подъезде. Потёр плечо — не больно, но этот простой жест мужской дружбы отозвался в душе непривычной теплотой. А ведь приятно.
* * *
Тем временем скандал в Weibo и не думал утихать — напротив, подпитываемый чьим-то умелым вмешательством, он разгорался всё сильнее.
Многие пользователи открыто призывали Цзян Чэна расторгнуть контракт, обвиняя компанию в жестокой эксплуатации артистов, поддерживали обращение в суд, а самые горячие головы даже предлагали объявить краудфандинг на юридическую помощь.
Ван Чэнь хватался за голову. Он искренне не понимал, как этот никчёмный Цзян Чэн, стоит ему съездить на одно-единственное шоу, за считанные дни умудрился набрать такое влияние?!
— Бестолочь! — Господин Янь в ярости грохнул кулаком по столу. — Ты до сих пор не вбил в свою тупую башку, что дело давно не в одном Цзян Чэне?! Ты правда думаешь, что видео из кофейни слил какой-то случайный фанат?!
— Пусть даже сначала так и было! Но сейчас, когда всё свелось к расторжению договора, судам и сбору средств, очевидно же, что за этим стоят конкуренты! — Говоря это, Янь Цзифэй тыкал пальцем прямо в нос Ван Чэню. — А SevenTimes?! Сколько сил и времени я убил, чтобы выбить этот контракт?!
— Ты хоть представляешь, как команды топовых звёзд из кожи вон лезут, чтобы выбить хотя бы одну новинку из их коллекции?! Одно появление на красной дорожке в их вещи даёт мощнейший толчок в индустрии моды! А ты со своим грязным языком перечеркнул всё! Теперь они с нами даже разговаривать не хотят!
Ван Чэнь стоял, ни жив ни мёртв, а про себя захлёбывался от обиды. Откуда он мог знать, что наткнётся на представителя SevenTimes?!
Это же их собственный офис! Если бренды планируют визит, они записываются заранее, откуда там вообще взялся посторонний человек в такой момент?!
Чёртово невезение!
— А что с Цзян Синхао? Что пишут в сети? — сквозь зубы спросил Янь Цзифэй.
— Вроде утихает, — глухо отозвался Ван Чэнь.
Он выложил заранее отснятый материал из больничной палаты, где Синхао якобы оправлялся от недомогания. Внимание публики переключилось.
— И то хлеб. Скоро банкет в Мусе — вот где будет главная арена. Раз Цзянь Суйчжи и остальные будут там, для нас это идеальный шанс опровергнуть слухи. Организуй с ними совместные фото.
Ван Чэнь кивнул:
— Я свяжусь с их менеджерами.
— И предупреди Цзян Синхао и Цзян Чэна: пусть на банкете ни один даже не думает выкидывать номера! Это не то место, где они могут позволить себе вольности! — строго отчеканил господин Янь. Встретившись взглядом с Ван Чэнем, он добавил: — И ты! Я же сразу сказал: относительно Цзян Чэна установка — продлить контракт. Наказывал же — умасли его! А ты заявился с утра пораньше и устроил скандал? Сам сделал всё, чтобы он отказался?! Мозгов совсем нет?!
— Но он раньше... не был таким... — тихо пикнул Ван Чэнь.
— «Раньше»! А ты хоть раз смотрел его стримы за последние дни?! Ты вообще понимаешь, кем стал Цзян Чэн прямо сейчас?! — засыпал его вопросами начальник.
— Я все эти дни занимался делами Синхао, откуда у меня время смотреть стримы...
— Если ты способен управиться только с одним артистом, то компании такой работничек не нужен! Пошёл вон! — Янь Цзифэй сорвался и швырнул со стола папку. Острый металлический угол угодил Ван Чэню прямо в висок, рассекая кожу. Тот ойкнул от боли и зажал рану рукой.
Янь Цзифэй на секунду замер, глубоко вдохнул, пересиливая вспышку гнева, и буркнул:
— Ладно! Вон отсюда. И учти: в отчётах с вечеринки через два дня я хочу видеть только восторженные отзывы. Если кто-то накосячит — сотру в порошок!
— Понял, господин Янь, не подведу.
Ван Чэнь уже взялся за ручку двери, но замялся, обернулся и робко переспросил:
— Господин Янь... так нашей главной ставкой всё ещё остаётся Цзян Синхао?
— А Цзян Чэн подписал продление? — огрызнулся Янь Цзифэй.
Ван Чэнь мгновенно всё понял: начальник осознал, что удержать Цзян Чэна не выйдет, а значит, надо любой ценой спасать репутацию и популярность Синхао.
— Понял. Всё сделаю.
* * *
Наступил следующий день. Рано утром Цзян Чи лично приехал за Цзян Чэном.
— Выглядишь отлично! Отпустило? — с улыбкой оглядел его Цзян Чи. — Давай сразу к делу.
Цзян Чэн кивнул.
— Сначала в студию. Выберем несколько эскизов, подгоним выкройки под твои мерки. Этим займётся команда, а ты пока отдохнёшь. Как готово будет — примерка, подгонка по фигуре, потом сделаем причёску и макияж. Когда добьёмся идеального результата, отснимем лукбук. Если ты не против, мы опубликуем кадры в наших официальных аккаунтах. Если против — оставим в архиве бренда. Но твоё согласие обязательно.
— Я не против, — отозвался Цзян Чэн. — Как скажешь.
— Зато твой менеджер, наверное, изойдётся желчью, — ухмыльнулся Цзян Чи.
— Ты про Ван Чэня? Меньше чем через десять дней меня с ним больше ничего не будет связывать.
Цзян Чи расхохотался:
— С У Юном такой проблемы точно не возникнет. А вот завтра на вечеринке... поверь, на тебя и так будут устремлены десятки объективов. Даже без наших официальных фото интернет взорвётся.
Цзян Чэн недоумённо изогнул бровь.
Цзян Чи понимал, что тот пока не осознаёт масштабов влияния бренда SevenTimes в мире высокой моды, поэтому лишь покровительственно похлопал его по плечу:
— Можешь сомневаться в себе, но не смей недооценивать магию творений твоего старшего брата!
— Хотя нет, сомневаться в себе ты тоже не имеешь права, — тут же поправился он. — Такой красавец... Не понимаю, как Ван Чэнь умудрялся прятать подобное сокровище в тени. Настоящая жемчужина, погребённая в пыли!
Хотя Цзян Чэн дебютировал всего год назад и пылиться толком не успел, в глазах Цзян Чи подобная красота была уникальной на каждом этапе — упустить её хоть на миг было преступлением.
Цзян Чэн не удержался от смешка. С каких это пор Цзян Чи возомнил себя «старшим братом»?
— А ты уверен, что старше меня? — прищурился он.
— Ну... по идее, да? — на секунду усомнился Цзян Чи, разглядывая собеседника. — Хоть я и выгляжу молодцом, но мне вообще-то скоро тридцать.
Цзян Чэн хотел было сказать, что они сопоставимы по возрасту, но вовремя вспомнил: текущее тело и впрямь совсем молодое.
Пришлось молча принять это обращение.
* * *
Вскоре они приехали. Цзян Чэн думал, что под словосочетанием «ателье-студия» подразумевается нечто уютное и небольшое, но рабочее пространство SevenTimes занимало целый промышленный ангар. Интерьер в стиле индастриал — бетон, металл, открытые коммуникации — выглядел просторным, безупречно организованным и невероятно стильным.
— Добро пожаловать в SevenTimes! — Цзян Чи не упустил из виду восхищённый взгляд Цзян Чэна и расплылся в гордой улыбке, словно павлин, распустивший хвост.
— Ты первый мой друг из шоу-бизнеса, которого я привёл сюда, — заметил Цзян Чи, проводя гостя внутрь. — Итак, выбирай. Вот три варианта кутюрных костюмов, подходящих для завтрашнего вечера.
Он окликнул девушку в очках:
— Хоу-цзе, выведи эскизы!
— Сейчас, шеф!
Цзян Чэн подошёл ближе. Цзян Чи стал увлечённо объяснять концепцию каждого наряда. Цзян Чэн внимательно слушал, отмечая, как преображался Цзян Чи, когда дело касалось его ремесла: от былого дурачества не оставалось и следа.
— Похоже, у тебя уже есть фаворит, — улыбнулся Цзян Чэн, дослушав. — Что, по-твоему, мне пойдёт больше?
— Я хочу услышать твоё мнение!
— Я полностью доверяю твоему вкусу.
— Хм... А если я решусь на смелый и рискованный шаг? — Цзян Чи лукаво прищурился.
Цзян Чэн пожал плечами:
— Если ты не боишься, мне тем более не о чем переживать.
В рабочей зоне кто-то хмыкнул от смеха. Почувствовав на себе взгляды, один из ассистентов поспешно добавил:
— А что? Учитель Цзян совершенно прав!
Цзян Чи просиял, хлопнул в ладоши и указал Цзян Чэну на белоснежный циклорама-фон:
— Встань там.
Он велел принести наборы полуготовых образцов и прямо на весу, прикладывая ткани к телу Цзян Чэна, принялся орудовать огромными закройными ножницами.
— Все три костюма рождены из одного стихотворения. Раньше я думал, что в нём заложены три разных образа, и создал три независимые модели. Но только что меня озарило... — вдохновенно объяснял Цзян Чи, на ходу кромсая элитную ткань.
Сотрудники ателье даже бровью не повели. Они привыкли к спонтанным вспышкам гениальности своего руководителя. В первый раз это ввергало в шок, но, когда каждый подобный порыв безумия оборачивался шедевром, команда просто научилась подчиняться. «Шеф опять режет ткани? А, обычное дело».
Спустя час Цзян Чи накоротко прервался:
— Так, перерыв, ты же ещё от болезни не отбыл. Хоу-цзе, сними с него подробные мерки.
— Сделаю, шеф! — Девушка подала Цзян Чэну чашку горячего чая. — Когда шеф уходит в творческий раж, он забывает обо всём на свете. Учитель Цзян, отдохните немного, я сейчас всё измерю.
Цзян Чэн усмехнулся. В их глазах он, похоже, выглядел хрупкой хрустальной вазой.
— Всё в порядке, спасибо, — поблагодарил он.
Работа началась в десять утра. Планировалось закончить к девяти вечера, однако к шести часам у Цзян Чи был готов лишь сырой каркас.
— Макияж и укладку сегодня не успеем. Сделаем так: сейчас водитель отвезёт тебя домой, а завтра утром заберёт. На вечер поедем вместе, — перекроил график Цзян Чи.
Цзян Чэн кивнул. Деньги и время позволяли ему быть гибким.
* * *
На следующее утро водитель Лао Гу снова привёз Цзян Чэна к дверям ателье.
Увидев Цзян Чи в той же самой одежде, что и вчера, Цзян Чэн удивлённо замер:
— Ты что, не уходил? Работал всю ночь?
— Да ладно тебе, пару часов я вспрянул прямо на диване! — отмахнулся Цзян Чи. Он сидел на заваленном эскизами столе и уплетал выпечку. Завидев Цзян Чэна, Цзян Чи просиял: — Всё готово, иди примеряй!
— Да-да, Учитель Цзян, скорей примерьте! — подхватили сотрудники.
Вся команда проработала ночную смену, вызвав даже тех, у кого был выходной. Подобный аврал был беспрецедентным, но чувство восторга от преодоления невозможности перекрывало всю усталость.
— Спасибо вам всем за труд, — искренне произнёс Цзян Чэн.
— Нашли ради кого стараться, пф... — тихо, но отчётливо раздалось из угла.
В помещении мгновенно воцарилась неловкая тишина.
Реплику бросил Цинь Шань — дизайнер из группы, вызванный ночью на подмогу.
Лицо Цзян Чи мгновенно потемнело. Он спрыгнул со стола.
— Учитель Цзян, идите в примерочную! Если нужно что-то подогнать, мы сделаем в секунду! — поспешила сгладить угол Хоу-цзе. — А-Цзянь, Лао Ду, помогите переодеться!
Цзян Чэн спокойным жестом принял наряд и прошёл за ширму, не выказывая ни малейшего раздражения, чем вызвал у Хоу-цзе вздох облегчения. До работы в SevenTimes она навидалась капризных звёзд, закатывавших истерики по пустякам. А тут виноват был их работник.
— Цинь Шань! Ты сошёл с ума?! Что ты себе позволяешь при госте?! — набросилась Хоу-цзе на нарушителя.
Тот и не думал сбавлять тон:
— А что я сказал не так?! Шеф мог выбрать кого угодно, но пригласил Цзян Чэна! У него же запятнанная репутация! В мире моды ни один уважающий себя бренд к нему на выстрел не подойдёт! Кто вообще так рискует именем? И вы туда же! Что в нём такого? Кроме симпатичной мордашки — ни-че-го!
Хоу-цзе замялась. Честно говоря, когда Цзян Чэн только появился в ателье, она тоже засомневалась. Но потом увидела его — стоящего у белого фона. Нездоровая бледность после болезни сочеталась в нём со стойкостью, прямой выправкой и сдержанным благородством бамбука. Качество, столь редкое среди накрашенных мальчиков из шоу-бизнеса.
Его глаза — спокойные, но твёрдые — отражали глубину. Он был человеком, чьи границы невозможно сломить. Скандалы и сплетни не растоптали его, он прорастал сквозь них, словно дикий камыш.
И когда Цзян Чи разрезал три готовые модели, чтобы сшить одну, она поняла: шеф творит не просто наряд, а шедевр. Костюм для Цзян Чэна — единственный и неповторимый.
Приняв молчание Хоу-цзе за победу, Цинь Шань уже хотел продолжить, но тут раздался ледяной голос Цзян Чи:
— Ты хоть раз по-настоящему вглядывался в нашу модель?
Цзян Чи стоял абсолютно спокойный, но в его глазах застыл мороз.
Цинь Шань осёкся:
— А на что там смотреть? Я его видео до тошноты насмотрелся. — Он скривил губы в презрительной ухмылке.
— SevenTimes не нужны дизайнеры с предвзятым мнением. Умение мыслить самостоятельно — базовая черта взрослого человека. Уважение — основа общения. У тебя нет ни того, ни другого, — сухо сказал Цзян Чи. — Свободен. Обратись в бухгалтерию за расчётом и ночной надбавкой.
— Ты меня увольняешь?! — вытаращился Цинь Шань. — Я лучший выпускник Грин-Вэлли! Я...
— В SevenTimes никогда не было дефицита гениев, — перебил его Цзян Чи.
Цинь Шань поперхнулся. Спорить с этим было глупо: главный гений стоял прямо перед ним. Но терять такую работу из-за какого-то скандального артиста он не намеревался:
— Но я не нарушал трудовой договор!
— Нарушил, — отрезал Цзян Чи. — Публичное оскорбление партнёра бренда наносит прямой ущерб репутации и долгосрочным интересам SevenTimes.
— Долгосрочным интересам?! С Цзян Чэном?! — взвизгнул Цинь Шань.
В этот момент из примерочной раздались восхищённые возгласы А-Цзяня и Лао Ду:
— Народ! Учитель Цзян вышел!
Все мгновенно обернулись.
Из-за ширмы неторопливо вышел Цзян Чэн, поправляя запонку на рукаве.
Ансамбль был выполнен в градиентной гамме — от глубокого чёрного к дымчато-серому и кипенно-белому. Вдоль широкого пояса, подчёркивающего тонкую талию, вился тёмно-изумрудный стебель бамбука, обвивающий мифическое чудовище, будто застывшее в янтаре.
На груди распускалась кроваво-алая роза. Её стебель уходил в глубину ткани, проявляясь объёмным рисунком тонких артерий, укоренившихся прямо в сердцевину.
Из-под пиджака виднелся бежевый воротник-стойка в строгом стиле, плотно закрывающий шею. А в самом центре воротника красовалась массивная стальная брошь изломанной формы. Её контур напоминал анатомическое, ажурное сердце чудовища.
Это была знаменитая брошь «Искажённый демонический разум» — первая ювелирная работа бренда SevenTimes. Она никогда не продавалась и не давалась в аренду, оставаясь музеем бренда.
Цзян Чэн стал первым человеком в истории, увенчанным этим шедевром.
Ощутив на себе десятки ошеломлённых взглядов, Цзян Чэн поднял взор и слегка смущённо улыбнулся:
— Что вы так смотрите? Всё настолько плохо?
Хоу-цзе будто очнулась от гипноза. Она судорожно вздохнула и закивала головой:
— Нет! Это... невероятно! Учитель Цзян! Этот костюм рождён для вас!
Команда бросилась к нему. В наряде от SevenTimes Цзян Чэн выглядел не просто человеком — идеальным произведением искусства, сотворённым их руками, и повторить этот шедевр не смог бы никто.
Цинь Шань впервые вгляделся в Цзян Чэна. У него перехватило дыхание, и в ту же секунду до него дошло, насколько ничтожным и слепым он только что был.