Цзян Чэна вывели из торгового центра как раз в тот момент, когда к подъезду подкатил микроавтобус с У Юном и охраной.
— Эй? Вы чего уже вышли? А как же... — удивляясь, У Юн припустил стекло, но тут же осекся: навстречу ему тяжелым, стремительным шагом шел Цзянь Синцэ.
От мужчины веяло такой леденящей угрозой, что У Юна невольно пробрала дрожь. Теперь становились понятны слухи, будто господин Цзянь когда-то довел до слез начальника отдела в собственной компании. Привыкнув к его мягкому и сдержанному тону рядом с Цзян Чэном, У Юн успел забыть, каков этот человек в гневе.
Цзянь Синцэ подвел Цзян Чэна к минивэну и коротко бросил У Юну:
— Вылезайте. Нам с Цзян Чэном нужно поговорить наедине.
У Юн метнул взгляд на Цзян Чэна. Тот едва заметно кивнул.
— Понял. Да Шэн, Лао Ван, выходим.
Вслед за ними вышли и телохранители. Они выстроились плотным кольцом вокруг машины, надежно скрыв салон от чужих глаз.
Стоило Цзян Чэну оказаться внутри, как снаружи стемнело — фигуры охранников полностью перекрыли дневной свет, погрузив минивэн в глухие полусумерки.
Цзян Чэн перевел взгляд на мужчину напротив. Тот заполнял собой все пространство, его тяжелая аура ощущалась почти физически. Горло сжало сухим комком, кадык нервно дернулся.
— Командир Цзянь?..
— Ты правда не помнишь тот вечер в «Мусе»? — опустил голос Цзянь Синцэ, пристально вглядываясь в юношу.
— Помню, — отозвался Цзян Чэн.
Одно лишь воспоминание о той ночи заставляло его сгорать от стыда. Кто же знал, что случайный человек, за которого он тогда ухватился, окажется командиром Цзянем?
Слегка кашлянув, он попытался оправдаться:
— Я просто... Я ведь тогда не разглядел твоего лица. Знал только, что ухватился за владельца «Мусе», которого так до смерти боялся тот режиссёр Лю.
Губы Цзянь Синцэ тронула едва заметная усмешка:
— А ты сообразительный.
Теперь всё сходилось. При их следующей встрече в кофейне Цзян Чэн не притворялся незнакомцем, пытаясь замять неловкую историю. Он действительно его не узнал.
— Значит, когда мы встретились на съёмках «Дикой природы», ты впервые узнал, кто я? — медленно произнес Цзянь Синцэ. — И обрадовался мне не потому, что признал спасителя той ночи?
Цзян Чэн виновато кивнул.
— Тогда чему ты так радовался? — Цзянь Синцэ не спускал с него глаз.
—... Тебе, — кончики ушей Цзян Чэна медленно вспыхнули. Он чуть приподнял голову, встречаясь с ним взглядом. — Пусть я никогда не видел тебя в лицо, но знал твое имя и твои заслуги. И даже подумать не мог, что мне выпадет шанс встретить тебя вживую.
В глубине глаз Цзянь Синцэ мелькнула мягкая тень, хотя внешне он оставался суров.
— А позже, когда мы попали в беду на острове и ты остался ухаживать за мной... Это тоже было не из-за наших особых отношений?
Цзян Чэн запнулся:
— Особых отношений?..
— Отношений притворного парня, — уточнил Цзянь Синцэ.
Лицо Цзян Чэна вспыхнуло еще ярче. Он смущенно пробормотал:
— Сделка про парня касалась только одного вечера.
— Вот как. А я решил, что навсегда, — Цзянь Синцэ прищурился. Голос его звучал тихо и низко. — Ты ведь ничего не уточнял. Неужели в шоу-бизнесе твои проблемы решаются за один раз? Разве здесь не требуется постоянный покровитель?
От этих слов Цзян Чэна обдало стыдом. Он уже собрался что-то возразить, но Цзянь Синцэ продолжил:
— Выходит, и то приглашение на обед не было свиданием.
Цзян Чэн вспомнил тот день и едва не поперхнулся — это же было сто лет назад! Но тут в его голове что-то щелкнуло, и он потрясенно уставился на мужчину:
— Командир Цзянь, ты...
— И твои поездки со мной в детский дом, на студенческую улицу, в старый город, в ювелирную лавку... Все это ты делал не ради того, чтобы впустить меня в свою жизнь и разделить ее со мной? — перебил его Цзянь Синцэ, чуть опустив веки и скрыв выражение глаз.
У Цзян Чэна перехватило дыхание. Сердце сжалось от щемящей вины. Подавшись вперед, он пылко сжал ладонь Цзянь Синцэ:
— Нет! Я хотел! Пусть тогда я сам не до конца понимал, что делаю, но уже втайне видел в тебе того самого человека. Я просто хотел быть рядом, что бы ни случилось. Не хотел, чтобы ты рисковал собой в одиночку. И мечтал, чтобы ты тоже был со мной — и по дороге в детский дом, и среди узких улочек старого города... Чтобы в этих воспоминаниях я был не один, — Цзян Чэн открыл ему всю душу, не скрывая ни единой мысли. Взгляд его смущенно метнулся в сторону. — Просто... поступки опережали размышления о том, почему я вообще так себя веду. Лишь недавно до меня дошло: эти чувства зародились во мне давным-давно. Я хотел быть для тебя не просто другом или соратником. Я жаждал иного взгляда, иного внимания — особенного.
Цзянь Синцэ посмотрел на него и негромко произнес:
— Выходит, это я проявлял себя недостаточно ясно. Моя вина.
Уши Цзян Чэна пылали, теплое дыхание Цзянь Синцэ касалось самой кожи. Винить командира Цзяня в нерешительности казалось глупо.
— Я просто... я всё время думал, что ты гетеро.
— До тебя я действительно никогда не допускал мысли, что решу связать жизнь с мужчиной, — ровно ответил Цзянь Синцэ.
Глаза Цзян Чэна блеснули. Он невольно сжал ладонь мужчины крепче. Эти слова звучали почти как признание в любви, и сердце в груди заколотилось с бешеным ритмом.
На губах сама собой расцвела счастливая улыбка.
Видя, как юноша доволен, точно лис, умыкнувший лакомый кусок, Цзянь Синцэ больше не мог удерживать строгое выражение лица.
Он легким движением слегка сжал мягкую щеку Цзян Чэна:
— Наверное, я выглядел настоящим дураком? Самовлюбленно решил, будто ты в меня влюблен, и вслепую доверился своим фантазиям.
Теперь, оглядываясь назад, Цзянь Синцэ понимал: Цзян Чэн действительно ни разу прямо не давал повода. Он сам придумал себе эту любовь, подгоняя любые поступки юноши под желаемый ответ, пока окончательно не увяз в этом сладком омуте.
В присутствии Цзян Чэна вся его хваленая проницательность испарялась. Тайны этого парня манили его, а сам Цзян Чэн казался крепостью из лабиринтов — каждый шаг внутри неё рушил прежние представления, заставляя терять ориентацию.
К счастью, каков бы ни был путь, главное — теперь Цзян Чэн действительно любил его.
Будучи прагматиком до мозга костей, Цзянь Синцэ ценил результат превыше всего. Он посмотрел в глаза юноше.
Цзян Чэн всё ещё тихо смеялся над его словами. Качнув головой, он возразил:
— Зато ты успел насладиться целой кучей «свиданий»! Разве это глупость? Ты оказался куда хитрее меня! Теперь... ты мой парень? По-настоящему? — Цзян Чэн прекрасно знал ответ, но всё же не удержался от вопроса. Волнение захлестнуло его не меньше, чем при первом признании.
— Этот вопрос я должен задать тебе, — Цзянь Синцэ склонил голову. — Я ведь уже твой официальный парень? Не фальшивый?
Цзян Чэн смущенно кашлянул. Уши горели огнем. Он поспешно кивнул:
— Официальный. Из тех, кого уже познакомили с родными.
Уголки губ Цзянь Синцэ поползли вверх. Он почувствовал, как жар подступает и к его ушам. Слегка прочистив горло, он добавил:
— Из тех, кто живет под одной крышей.
Цзян Чэн потерял дар речи.
Как ни крути, а командир Цзянь, не отличавшийся изысканными ухаживаниями, успел проделать всё, что только можно.
«Пожалуй, осталось кое-что ещё. И тут инициативу стоит взять мне», — подумал Цзян Чэн.
Сердце бешено колотилось. В тесном салоне автомобиля расстояние между ними стремительно сокращалось.
Цзян Чэн вгляделся в лицо мужчины. В темной глубине его глаз отражался только он один. Подавшись ближе, он скользнул взглядом по ровной переносице и остановился на губах.
Цзянь Синцэ слегка наклонил голову, приотпустив веки. Его кадык качнулся, дыхание смешалось с его собственным.
Прищурив от счастья глаза, Цзян Чэн сплёл свои пальцы с пальцами Цзянь Синцэ и приподнял лицо.
Но едва его губы касались уголка рта Цзянь Синцэ, как из-за стекла раздался резкий, бесцеремонный стук.
— Господин Цзянь, к вам посетитель, — донесся снаружи голос У Юна.
Цзян Чэн мгновенно отшатнулся обратно в кресло. Стыд и досада от сорванного поцелуя заставили его сжать губы и уставиться в сторону, не смея поднять глаз.
Цзянь Синцэ откликнулся:
— Сейчас буду.
Повернувшись к Цзян Чэну, он неожиданно наклонился и быстро, невесомо коснулся губами уголка его рта:
— Мой парень.
Цзян Чэн даже не успел опомниться, а Цзянь Синцэ уже толкнул дверцу и вышел наружу.
Глухой щелчок закрывшейся двери вернул его к реальности. Цзян Чэн прикоснулся пальцами к губам и невольно хмыкнул:
— И что это было?..
Разве поцелуй парня должен быть таким скоротечным? Командир Цзянь... Цзян Чэн лишь удрученно покачал головой.
Выходит, он и впрямь не заметил того периода, когда командир Цзянь втайне считал их пару «влюбленной», только потому, что тот абсолютно не умел ухаживать?
* * *
Выйдя из машины, Цзянь Синцэ бросил беглый взгляд на темное стекло. Тонировка надежно скрывала салон от любых любопытных глаз.
Воспоминание о коротком поцелуе подняло ему настроение, и даже на заместителя командира Лу, так несвоевременно прервавшего их, он посмотрел намного мягче обычного.
— Замкомандира Лу, — приветствовал он его коротким кивком. — Как успехи?
— Всё идет по плану, — ответил Лу И. Он чуть улыбнулся, но тут же вновь сжал губы: — Мы вели его долго. Теперь у нас есть два ключевых свидетеля, согласившихся дать показания. Они станут нашей наживкой. Думаю, года через два наш человек внедется в самую верхушку. Однако ни я, ни командир отряда не хотим снова втягивать тебя в это дело. Тебе пора привыкать к спокойной, мирной жизни на гражданке, — Лу И похлопал его по плечу. — Так будет лучше и для тебя, и для твоих близких.
На этот раз Цзянь Синцэ ответил без тени сомнений:
— Да. Сразу после Нового года я завершу все формальности по увольнению. Как ты и сказал, так будет лучше для всех — для меня, для моих близких и для тех, кого я хочу защитить. Желаю вам удачи. Выполните задание и вернитесь живыми.
— Непременно, — отозвался тот. — Надеюсь, в следующий раз мы встретимся, когда я сам уйду в отставку. Вот тогда и посидим за хорошим обедом.
— Договорились.
Цзянь Синцэ проводил отряд взглядом. Вскоре к нему подошли У Юн и его люди.
У Юн опасливо оглядел Цзянь Синцэ. Тяжелый ледяной гнет, исходивший от него еще пару минут назад, бесследно рассеялся.
— Господин Цзянь, вам с учителем Цзяном всё еще нужно время для разговора? Или вы уже... обо всем договорились? — осторожно поинтересовался У Юн.
Цзянь Синцэ бросил взгляд на машину. Поколебавшись мгновение, он произнес:
— Нет, едем домой.
Остальное подождет до дома. Впереди у них вся жизнь.