Цзянь Синцэ и Юэ Цзиньянь дежурили у мангалов — на террасе установили сразу два решётчатых гриля, так что каждый взял на себя по жаровне.
Здесь стояло невыносимое пекло, поэтому Цзян Чэн отправил Му Шэннань, Ся Цина и остальных в сторону — нанизывать мясо на шпажки: мол, изнеженным городским натурам возле раскалённых углей делать нечего.
Сам он вместе с Фан Юанем остался внизу возиться с двумя крупными горбылями: рыбу требовалось выпотрошить, замариновать, а уж доводить до ума на углях отправят наверх, к главным кулинарам.
Поднявшись на крышу, они застали Ся Цина и Чай Цзюня сидящими на корточках за нанизыванием мяса и морепродуктов. У их ног высилась гора пакетов с оттаявшими говядиной, бараниной, курицей и свининой. Мутная сукровица, к счастью, не растеклась по полу благодаря полиэтилену, однако руки парней были сплошь испачканы липкой кровью. Выглядели они куда более растрёпанными и испачканными, чем дежурные у раскалённых жаровен.
Му Шэннань отсела метров на десять, пристроившись на изящном садовом стульчике, и спокойно нанизывала на шпажки овощи и початки кукурузы. На фоне «мясников» эта картина смотрелась сплошной пасторальной идиллией.
Фан Юань, окинув их взглядом, не удержался от усмешки:
— Вы чего устроили? Нанизываете мясо, а выглядит так, будто расчленяете труп на месте преступления. Брали бы пример с наших военных!
— Кто бы ни взялся за эту работу, вышло бы то же самое, — буркнул Чай Цзюнь. — Раз уж припёрся, забери готовые подносы.
— Без проблем, — Фан Юань подхватил два увесистых металлических блюда. — Стоп, а где Цзян Чэн?
Он только сейчас сообразил оглядеться: поднявшийся вместе с ним Чэн куда-то испарился.
— Да вон же, у командира, — Ся Цин кивнул в сторону мангалов. — Погляди на Цзян Чэна: сообразил захватить человеку воды. А ты? Приплёлся загребая воздух, руки за спину — прямо барин на прогулке!
Фан Юань покосился на жаровни и скривился:
— Ящик с напитками прямо у выхода на крышу стоит. У тебя что, рук нет сам поднять?
— Это совсем другое! Цзян Чэн подал бутылку прямо в руки командиру Цзяню, — парировал Ся Цин.
— Так Цзян Чэн ему ещё и из ложечки в рот попить даст, тебе тоже так сделать? — хмыкнул Фан Юань.
Ся Цин невозмутимо задрал подбородок:
— Ну, если на то пошло, они, может, и из уст в уста целуются! Ты-то сам слабо так? Если осмелишься — я только за!
Фан Юань поперхнулся и не успел выдать достойный ответ, как со стороны мангалов донёсся громкий, надрывный кашель Цзян Чэна.
— Фан Юань, Ся Цин. Внизу остался уголь, принесите, — раздался ледяной голос Цзянь Синцэ.
Оба мгновенно ощутили, как по спинам пробежал мороз. Сглотнув слюну, они обернулись: Цзян Чэн стоял красный как рак, а командир Цзянь впился в них взглядом, способным испепелить на месте.
— Есть! Уже бежим! — Ся Цин в ужасе бросил деревянные шпажки и метнулся к двери.
— Эй, меня подожди! — рванул следом Фан Юань.
Цзян Чэн закашлялся до хрипоты, уши и шея пылали пожаром.
«Из уст в уста»?! Да они даже наедине до такого ещё не дошли! Ну и фантазии у этого Ся Цина...
Чай Цзюнь с довольной ухмылкой наблюдал, как напуганная парочка сбегает с крыши. Спокойно нанизывая баранину, он философски покачал головой и негромко заметил Му Шэннань:
— Видала? Вот что бывает, когда язык без костей. Заболтался, сболтнул лишнего — и получи по шапке. С кем они соревноваться вздумали? У Цзян Чэна с командиром не просто «товарищеская взаимовыручка», а настоящая любовная идиллия. Это ещё что, вот подожди...
— Командир всё ещё смотрит на тебя, — сухо уронила Му Шэннань.
Ухмылка мгновенно слетела с лица Чай Цзюня. Сделав предельно серьёзный вид, он уткнулся в мясо и прошептал:
— Всё ещё смотрит?
— Сам глянь, — так же невозмутимо отозывалась Му Шэннань, даже не повернув головы.
Чай Цзюнь виновато приподнял взгляд — и увидел, что Цзянь Синцэ с Цзян Чэном на него даже не смотрят. В то же мгновение со стороны Му Шэннань донёсся сдавленный смешок.
Чай Цзюнь сжал челюсти: не напарница, а наказание.
Минут через пять Ся Цин и Фан Юань вернулись с пустыми руками. Замявшись, Ся Цин спросил:
— Командир... мы не нашли уголь.
— Может, вы его у входа оставили и забыли занести? — спокойно поинтересовался Цзянь Синцэ.
Парни переглянулись и озадаченно почесали затылки. Когда они приехали, у каждого в руках было по рожку с мороженым, которое быстро таяло и капало на одежду, штаны и обувь. Суматоха стояла страшная, все рванули в дом мыть руки и оттирать пятна — совсем не так романтично и утончённо, как показывали в трендах соцсетей. Кто именно нёс пакеты с углём и занесли ли их в дом вообще, вспомнить никто не мог.
— Сейчас ещё раз глянем! — выпалил Фан Юань.
Они сорвались с места прежде, чем Цзян Чэн успел хоть слово вставить.
Повернувшись к Цзянь Синцэ, Чэн носком кеда подтолкнул мешок, стоявший аккурат под стулом инструктора:
— Уголь же прямо у тебя под ногами.
— Пусть побегают, — невозмутимо откликнулся Синцэ. — Выпустят лишний пар, а то энергии чересчур много.
Цзян Чэн выгнул бровь, но спорить не стал: у этих двоих и впрямь избыток энергии — и языкастости. Ничего, рано или поздно поймут, что их просто разыграли.
Спустя три минуты запыхавшиеся разведчики снова выскочили на крышу:
— Командир! В подъезде тоже пусто!
— Значит, занесли в дом, — лицевая мускулатура Цзянь Синцэ даже не дрогнула. Он окинул подчинённых долгим взглядом. — Точно всё осмотрели? Нигде нет? Что ж, тогда я сам...
— Мы ещё разок всё перероем! — в один голос рявкнули Фан Юань и Ся Цин.
Страх перед «личной проверкой» от командира был у них прописан на уровне ДНК. Не дав Синцэ договорить, они пулей помчались вниз.
У Цзян Чэна даже губа дёрнулась. Он и представить не мог, что их можно так легко обвести вокруг пальца дважды подряд.
Цзянь Синцэ тем временем протянул ему свежеподжаренный шашлычок:
— Попробуй.
Цзян Чэн молча принял угощение.
Прошло добрых минут пятнадцать. На этот раз бедолаги задержались внизу подольше, и за это время Цзян Чэн успел практически в одиночку уписать всю партию, поджаренную Синцэ.
Наконец дверь осторожно приоткрылась, и на крышу несмело просунулись две головы.
— Командир Цзянь... Похоже, угля правда нет...
— Ладно, обойдёмся, — сжалился Синцэ. — Заходите. Мясо готово, возьмите поднос и отнесите Му Шэннань с остальными.
— Есть! — с облегчением выдохнули парни. — Спасибо, командир! Вы отлично потрудились!
Они сгребли поднос с готовым мясом, стоявший аккурат между Синцэ и Юэ Цзиньянем, и поспешили к столу.
Юэ Цзиньянь дар речи потерял. Вообще-то всю эту порцию пожарил он! Ни «спасибо», ни «отлично потрудились»...
Синцэ протянул ему горячий шампур:
— Проголодался? Поешь.
— Спасибо, командир Цзянь! — искренне отозвался Цзиньянь, принимая угощение. — Вы сегодня столько всего для нас сделали, отдых точно заслужили.
— Пустяки, — ответил Синцэ.
— Оставьте мангал, идите отдохните, — добавил Цзиньянь и тут же рявкнул на всю террасу: — Фан Юань! А ну марш к жаровне!
— Бегу-бегу! — Фан Юань притрусил обратно, держа в одной руке сразу три умыкнунных шашлыка.
Цзянь Синцэ со спокойной совестью сдал смену у мангала, попутно собрал все лавры главного благодетеля и отошёл в сторону.
Цзян Чэн, наблюдая, как несколькими скупыми фразами и парой шампуров Синцэ мастерски перевернул всё с ног на голову и снискал всеобщую благодарность, готов был аплодировать стоя.
— На их фоне Фан Юань с Ся Цином выглядят, мягко говоря, не слишком сообразительными, — шепнул он.
— Главное, чтобы в боевой обстановке соображали, — спокойно ответил Синцэ.
Цзян Чэн поперхнулся: и не возразишь ведь.
Компания расположилась на крыше: жарили мясо, пили холодное пиво, а Цзян Чэн притащил и подключил портативную колонку с караоке.
Лу И поначалу ворчал, что шашлыки, пиво и караоке — это развлечения для «стариков» и современная молодёжь отдыхает совсем иначе. Но в итоге именно он мёртвой хваткой вцепился в микрофон и отказывался его отдавать.
День пролетел незаметно. Когда солнце начало клониться к западу, вся компания выстроилась в ряд на краю террасы. Отсюда открывался потрясающий вид: огромный раскалённый шар медленно погружался за горизонт, окрашивая небо в алые и оранжевые тона. Восемь человек молча сидели плечом к плечу, и этот миг казался настолько идеальным, словно время поставили на паузу.
Главное — чтобы никто не открывал рот.
Стоило кому-то заговорить, как идиллия мгновенно рушилась сытым иканием и густым амбре из зиры, чеснока и маринада, которое теперь выветрится разве что к следующему вечеру.
Впрочем, впереди маячила куда более приземлённая проблема.
Цзян Чэн окинул взглядом царивший вокруг разгром и озвучил альтернативу:
— Два варианта: либо мы сейчас вместе убираем крышу и идём в гостиную играть в УНО, либо сначала играем, а самый разгромный проигравший убирает всё в одиночку.
— Я за второй! — первым вызвался Фан Юань. — Зачем страдать всем, если может пострадать один?
— Я никогда не играла. Какие правила? — поинтересовалась Му Шэннань.
— А что такое УНО? — прищурился Лу И.
Услышав это, Фан Юань воодушевился ещё сильнее:
— Решено! Самый главный неудачник убирает крышу! Принимается единогласно!
Остальные возражать не стали. Забросив уборку, компания дружно переместилась в дом — на второй раунд развлечений.
Новички — Лу И и Му Шэннань — выслушали правила с откровенным скепсисом.
— И это всё? Да мы тут и на час не задержимся, — фыркнул Лу И.
Фан Юань махнул рукой:
— Хватит бахвалиться, сначала сыграй!
— Говно вопрос, сдавай! — Лу И уселся прямо на ковёр.
Восемь человек, одна колода карт... Свет в доме Цзянь Синцэ горел до трёх часов ночи.
— Может, пора закругляться? — Цзян Чэн посмотрел на Му Шэннань, которая уже откровенно клевала носом, а затем перевёл взгляд на азартную парочку.
Лу И и Фан Юань шли ноздря в ноздрю по количеству набранных штрафных очков. Оба вошли в такой раж, что остановить их казалось немыслимым.
— Никаких закругляться! Последний кон! Мы с Фан Юанем должны выяснить, кто из нас худший! — отрывисто заявил Лу И и уставился на соперника: — У тебя сколько очков?
— Не скажу! — Фан Юань скрыл свои карты. Быстро глянув в свою ведомость и обнаружив, что у него минусовых очков даже больше, чем у Лу И, он сглотнул: проигрывать он категорически не собирался.
Цзян Чэн лишь вздохнул.
— Последний раунд. Заканчиваем и спать, — подал голос Цзянь Синцэ.
Лу И интенсивно закивал и сдал карты.
В финальном коне Цзян Чэн сбросил последнюю карту первым. Фан Юань и Лу И остались сидеть с пухлыми веерами на руках; на их одинаково измождённых лицах застыло одинаково блёклое недоумение.
Ся Цин подсчитал очки и радостно расплылся в улыбке:
— Поздравляю! Абсолютная ничья! Завтрашняя уборка крыши — целиком на вас двоих!
Фан Юань онемел. Когда он выдвигал то предложение, он уж точно не рассчитывал на подобный финал.
— Всё-всё-всё! Раскладываем спальники и марш в душ по очереди! — Чай Цзюнь с трудом поднялся, сладко потягиваясь и широко зевая.
— На этом этаже есть душевая, — подсказал Цзян Чэн. — Ещё одна в хозяйской спальне на втором, и душевая кабинка у бассейна.
— О-о-о, ну главную спальню мы оставляем вам двум, а сами растолкаемся внизу и у бассейна, — с понятливой ухмылкой уколол Ся Цин.
Цзянь Синцэ коротко кивнул:
— Сейчас принесём вам постельное бельё и подушки. Двое поместятся на диванах, двое на полу. Му Шэннань забирает гостевую комнату.
— Принято, — ответил Юэ Цзиньянь.
Цзян Чэн отправился с Цзянь Синцэ в кладовую за бельём. По дороге он тишком зевнул и непроизвольно потёр глаза. Синцэ, уловив это движение, обернулся и улыбнулся.
Затянув Чэна внутрь, он прикрыл дверь и прижал его к стене. Слегка наклонившись, Синцэ ласково потёрся своим носом о его:
— В Долине дикарей ты за двое суток ни разу не зевнул, а тут вдруг совсем выдохся?
— В Долине дикарей я был начеку, — Цзян Чэн с улыбкой обвил руками талию Синцэ и прищурился. — А сегодня просто слишком расслабился. От веселья и устаёшь сильнее.
— Тогда иди умывайся первым, а я пока раздам им матрасы, — Синцэ переплёл свои пальцы с его.
Цзян Чэн лукаво выгнул бровь:
— Мне одному идти? Зачем же зря переводить старания Ся Цина, который так заботливо выделил нам отдельную ванную?
С этими словами он нежно шлёпнул Синцэ чуть ниже поясницы.
Цзянь Синцэ мгновенно подтянулся, мышцы его тела напряглись. Вглядываясь в дразнящий, исполненный подвоха взгляд юноши, он произнёс низким, предостерегающим шёпотом:
— Перестань провоцировать. Сам ведь потом пожалеешь.
Цзян Чэн откашлялся, сбавив тон:
— Вообще-то у тебя тут полный дом сослуживцев.
— В ключевые моменты у них голова соображает прекрасно, — невозмутимо парировал Синцэ. — Они знают, как себя вести.
Цзян Чэн застыл: «... Чего?!»
Нажав на дверную ручку, он бочком выскользнул из кладовой:
— Давай быстро заберём вещи, пусть раскинут спальники и ложатся.
— Угу. Стоит им улечься, и мы на втором этаже сможем делать всё, что захотим. Звукоизоляция тут отличная, — бросил вслед Синцэ с едва заметной усмешкой.
Любителей дразнить без последствий пора учить уму-разуму.
Цзян Чэн мысленно присел на корточки: «Пора делать ноги...»